Al1618 – Тени Прерии. Свои среди чужих (страница 55)

Странные все же разумные прокладывали в свое время дороги между звезд. Впрочем, и сейчас эта работа не стала ни легче, ни безопасней.

Как не стала легче работа по воспитанию их отпрысков.

Сначала была большая радость — малыш начал ползать. Идалту далеко не сразу способны перемещаться на двух ногах, «на пальчики» он поднимется еще очень не скоро, а вот на четырех — это гораздо проще и быстрее.

Как оказалось — даже слишком быстро. Скорость перемещения была на уровне новорожденного Стража, а вот сообразительность — на уровне чуть ли не трутня. Эх, такой потенциал, да в мирных бы целях…

Если б Хранителю кто-то раньше сказал, что его можно элементарно «загнать», что он просто не будет успевать отслеживать творимое всего одной единственной Личинкой — он ни за что бы в это не поверил, но факты, увы, были не на его стороне.

На всевозможные шалости Зяблик оказался попросту неистощим. Причем, натворив чего-нибудь, мигом бежал прятаться к маме. Очень ему понравилось место на спине, между отравленных шипов из бывших крыльев. Шипы, к слову, уже давно украсились намертво приклеенным чехольчиками — так, на всякий случай, но место ему там все равно нравилось.

Причем, ведь не скажешь, что такое поведение избавляло его от наказания. Все равно ведь сорванец оттуда извлекался и наказывался сообразно размеру шкоды, но он на наказание не обижался никогда, видимо просто признавал такое право исключительно за одним существом во вселенной.

Но постепенно ситуация стала критической. Даже реакции и выносливости Хранителя элементарно не хватало парировать его нескончаемую выдумку. К тому же проказник прекрасно чувствовал, когда он находится в поле внимания, и тогда вел себя совершенно спокойно, чтобы моментально начать действовать, стоило только чуть дать слабину.

Это была натуральная мистика — ползающий посреди абсолютно голой камеры (благодаря стараниям одного растущего организма все, что не было приварено к полу, переместилось поближе к потолку или в утиль), малыш вдруг испарялся. Чтобы потом обнаружиться в межкорпусном техническом вентиляционном тоннеле, застрявшим в самом неудобном для извлечения месте. Да еще так крепко, что для того, чтобы его достать, пришлось демонтировать две каюты и вырезать кусок стены в четыре квадратных метра.

Это так, самый запомнившийся всем участникам эпизод. Вон главный механик, до сих пор ломает голову, как ребенок умудрился открыть крышку. Она ведь, между прочим, без специального ключа не снимается. А более мелкие «инциденты» проходили по нескольку раз за малый цикл.

Так что — топаем себе потихоньку и наслаждаемся эхом и тишиной, ведь пока мы в движении — можно хоть чуть поспать, будучи полностью уверенной, что за это время ничего не случится — малыш ведь тоже любит прогулки…

Очередная прогулка была прервана неожиданным препятствием, «Неожиданным», потому как в ответ на попытку обогнуть его на автопилоте «препятствие» неожиданно ухватило за одну из боевых конечностей, не давая возможности двигаться дальше.

Так и осталось непонятным, что заставило выйти из состояния грез наяву — необходимость тормозить дернувшуюся в попытке ударить вторую конечность или завозившийся на спине ребенок. При ближайшем рассмотрении «препятствие», оказавшееся корабельным врачом с акустическим идентификатором «Гроза», угрозы себе, видимо, не заметила, потому как, не выпуская ухваченной конечности, потащила куда-то следом за собой на манер привязного аэростата.

Хранитель покорно последовал столь настойчивой просьбе, просто потому что ему было без особой разницы куда топать. Скорее всего — пришло время внепланового медосмотра, они и так довольно часто, по понятным причинам, бывали вместе с Зябликом в этой секции корабля, где располагался изолятор и прочая медицинская машинерия.

Но в этот раз Грозу почему-то интересовал именно Хранитель, в результате чего пришлось подвергнуться целому ряду процедур, которые вызывали стойкое ощущение «дежа-вю». Особенно — засовывание хвоста в непонятный аппарат для просвечивания. Даже любопытство начало пробиваться на поверхность через слой общего отупения.

Но больше всего преобладало опасение — ранее с интересом наблюдавший за происходящим под прикрытием спинных шипов Зяблик, теперь покинул свое место и направился на «разведку территории». Как подсказывал опыт, до того момента, когда он освоится на новом месте и что-то произойдет, оставалось совсем немного времени. Но хозяйка упорно продолжала держать за конечность, не давая контролировать перемещения непоседливой Личинки.

— Ты когда последний раз спал, и сколько?

Попытка припомнить потерпела неудачу, тем более что пропавший из поля зрения объект был обнаружен по косвенным признакам — стоявшая на корпусе какого-то прибора в восьми метрах от них емкость с напитком, начала «самостоятельно» по миллиметру сдвигаться в сторону края. Слух различил тонкое, почти неслышное, скрипение коготка полироанному боку чашки.

— Я могу спать по чуть-чуть, или не спать очень долго — мы очень выносливы. — Пришлось отвечать обтекаемо, прикидывая тем временем, возможность успеть подхватить хрупкую емкость до ее падения на пол.

— Понимаешь, и твоей выносливости есть придел, ты его достигла. — Развернутое в нужную сторону ухо Грозы не оставляло сомнений, что происходящее для нее не является секретом, но отпустить конечность и спасать любимую чашку она не спешила.

— К тому же ребенок весьма живой… И знаешь — если предотвращать все его шалости, он так и не научится многому. Например, что в кружку может быть налито что-то горячее…

Бдзынь! Хлюп! И звенящий шорох разлетающихся по полу осколков был органично дополнен возмущенным мявом и звуком скребущих по металлу когтей, когда взявшее разгон тельце рвануло с места преступления.

— Да и надоела мне эта чашка порядком… — прокомментировала отстраненно Гроза, — теперь будет повод завести себе новую… Заодно наука — не зря ведь запрещено на рабочем месте держать что либо кроме инструмента…

Тут Зяблик добрался до длинного полотна, зачем-то повешенного на стену, и начал карабкаться по нему вверх, помогая себе выпущенными когтями.

— Да и штору эту давно надо было заменить на что-то приличное — флегматично сказала хозяйка на характерный треск распускаемой на ленточки ткани, тем не менее, продолжая придерживать гостью на месте.

Тем временем мелкий дребезг валящегося водопада и з твердых предметов сообщил о том, что вандал перебрался со шторы на идущие вдоль стены стеллажи.

— … и истории болезни нужно пересмотреть и по порядку расставить… «Бум! дзынь-дзынь-дзынь!», — и инструменты… все лапы никак не доходили…

— А уж вазу эту точно стоило заменить на более подходящую к остальному… — «Хрясь!!», — И задумок по тематике есть много, а все лень было…

— Ну, а и репродукция эта — убожество, надо будет попросить Росинку нарисовать что-нибудь стоящее, а то она тоже что-то давно новыми работами не радовала… — Продолжала, как ни в чем не бывало Гроза, описывая будущий список разрушений — видимо немалый опыт позволял ей предвосхищать даже хаотические метания по довольно большому помещению.

Тут Зяблик, наконец, догадался избавиться от одевшейся на шею картины и смог забиться в надежное укрытие — за один из стоявших вдоль стен шкафов. Через миг оттуда высунулись усы, пошевелились и к ним присоединилось любопытное ухо. Ухо покрутилось во все стороны «осматривая» окрестности, но Хранитель с Грозой стояли на месте и с любопытством ждали, что будет дальше. К уху прибавился глаз, дополнительно контролируя обстановку и все это время за шкафом шла непрерывно какая-то возня, сопровождавшаяся почему-то металлическими звуками, но видимых разрушений больше не наблюдалось.

— Тебе надо больше отдыхать. Ребенок очень живой и любознательный. Это я тебе и как доктор, и как мать говорю…

За шкафом раздалось громкое сопение, перешедшее в пыхтение и царапанье коготками по стене, будто кто-то, упершись спиной в шкаф, а ногами в стену, пытался сдвинуть его с места. Впрочем, почему «пытался»? — шкаф не спеша начал наклоняться вперед.

— О-бал-деть! — по слогам произнесла Гроза, мертвой хваткой вцепившись в лапу, и не давая рвануть с места.

— Он же к полу привинчен… Был.

«БУУМ-М-М!!!» — удар от падения шкафа качнул пол и вернулся многократным эхом, отразившись от стен, звон пересыпающегося внутри содержимого на этом фоне даже потерялся. Следом резанул по органам слуха победный вопль молодого охотника, танцующего «триумф победы» на поверженном шкафе.

Исследователь-Центральной: «Весьма характерная поза, между прочим, особенно если мысленно дополнить ее вздернутым вверх хвостом. Похоже, Личинка берет от окружающих самые яркие образы, вот только где это он такое видеть мог — не подскажешь?»

В воздухе начал распространяться запах какой-то химии. Хранитель попытался осторожно отобрать захваченную в плен конечность, но докторша вцепилась в нее как клещ.

— Не волнуйся, там все по инструкции, в небьющихся герметичных контейнерах, на случай невесомости и резких маневров. Так что если что унюхала — это моя заначка с антидепрессантом разбилась. А вот и нечего было ее в стеклянной таре держать… Но, как же он с креплениями так быстро разобрался?

— У него лапки такие, что никаких инструментов не надо, — ответил Хранитель, невольно заражаясь флегматичным пофигизмом собеседницы.