Al1618 – Тени Прерии. Чужой среди своих (страница 5)

А теперь вот еще и установили связь с «соседями», или группой «А», в зависимости от того по какой схеме работают. На все про все — меньше двух дней. Завтра — на маршрут и как говорится «ищи ветра» и жди «откуда прилетит».

Отличный план, по военному прямой, показывающей массу прорех в нашей работе, за теми же медиками — недосмотрел, и, в виду простоты, почти обреченный на успех.

Что ж, удачи вам ребята. Без особого распоряжения мешать вам уж точно не намерен, а интуиция подсказывает, что поступит прямо противоположная команда. Но остался все же вопрос — к чему такая спешка, и чего ждать от будущего. Судя по всему — ничего хорошего, стиль работы прибывших может и разведки, то фронтовой, если не дивов. Есть правда и еще один вариант — контртеррор. В любом случае выходит, что у нас тут практически война, а мы даже не в курсе.

Но это уже не сейчас, обед закончен, а новые данные будут не раньше вечера. Тогда и подумаем о делах наших скорбных.

Подумать толком не удалось. День выдался хлопотный. Десятки, если не сотни разговоров, и через визор, и лично. Оно для дела конечно хорошо — чтобы отделить «контакты» от контактов только за один суматошный день, бригаде человек в двадцать понадобится месяц, если не больше. Но к концу дня остается одно желание — лечь и сдохнуть.

Впрочем, день вышел не без приятности, вот только ради удовольствия пришлось прочесать больше полутысячи километров в обе стороны — военных угораздило на свой «точке» спалить последний высокочастотный трансформатор в цепи питания «вертушки» (не вертолета, а ВЧ связи). И, как водится, шифровались до последнего, потому о причинах поломки пришлось строить догадки, заодно размышляя о том, какого черта, эти архаровцы устроили мне срочный вызов вместо того, чтобы вытащить новый из ЗИПа.

Первая загадка (про причины аварии) без нарушения международных пактов «о негуманных способах ведения допроса и дознания», решения не имела, поскольку основной «вещьдок» — трупик трансформатора, успел к данному моменту испариться в неизвестном направлении. Интерес, впрочем, был сугубо академический — куда посреди голой степи и безлюдья, на особо охраняемом объекте, можно толкнуть шестьсот грамм слегка горелой медной проволоки и ферритовый корпус. Так что «негуманными способами» пусть их начальство занимается, за ним, начальством, не заржавеет, судя по бледному виду сержанта.

Терзали смутные сомнения, подкрепленные тем, что у упомянутого сержанта тряслись не только руки, но и губы, что этот «испарившийся» трансформатор как раз и был последним в ЗИП-е. Причем не только на точке, но и на всей этой забытой богом и снабжением планете, а ведь до выхода на боевое дежурство оставалось один час и сорок три минуты…

Предчувствия меня не обманули. Хотелось выразить свое отношение к индивидуумам, считающим ремонтника волшебником, способным не сходя с места родить нужную запчасть, да поглядев на перепуганных солдатиков, и робкую надежду в их глазах только плюнул в сердцах и начал показывать фокусы.

Распотрошил селектор внутренней связи, он у них допотопный, впору в музей сдавать, и вытащил из него трансформатор, отогнул клеммы «лишней обмотки», да замотал из изолентой потщательней, подключил оставшееся. Вопрос несовпадения точек крепления решил с помощью «жидких гвоздей», а несоответствия ТУ с условиями эксплуатации — за счет герметизации получившейся конструкции, путем сплошного заливания компаундом.

Включил — работает, прогнал тестирования АЧХ — лучше, чем раньше было. А потом не знал куда деваться от восторженных взглядов, такой восторг только в глазах детей пришедших в цирке встретишь. Судя по их энтузиазму, они и качать бы попробовали, если б были уверенны, что поднимут. Вчетвером.

— Товарищ старший лейтенант, но ведь как так можно…

— Я давно уже в запасе. Возможности вверенной аппаратуры просто надо знать, сержант. А вот почему не знаете — для меня загадка. Я как молодым спецом, сразу после института сюда прилетел… Блин, а ведь пятнадцать лет прошло. Так в первую же неделю пришлось именно связь ремонтировать, меня тогда чуть не споили. А вот почему новое поколение таких простых вещей не знает… распалась связь времен, блин.

— Стащлейтенант, так мы мигом!

— Отставить!

Да не тут то было. Даже отмазка что через полтора часа дежурство не помогла. На рапорт об «успешном предотвращении ЧП» прилетело начальство, приволокло канистру выпивки, мешок закуски, зампотеха, запасную смену — расчет «за успешное преодоление несостоявшегося ЧП» получил внеочередной отдых с командирским ворчанием — «куда вас таких обосравшихся за пульты пускать, постирайтесь сначала», и нарушение устава было превращено в организационное мероприятие по передаче передового опыта молодежи.

К тому же у солдатиков обнаружился копченый балык из мегаладонта, уж не за это ли рыбку «ушел» горелый трансформатор, и отказатся от пиршества не осталось никаких сил.

Балычок стоит отдельного рассказа. Эта акулья вырезка по своей мягкости не то, что превосходит подметку — с тем же успехом можно полипропилен жевать, или кевлар. Но вот отрезаешь тонюсенький пласт этого чуда (ножик нужен бритвенной остроты) и кладешь себе на язык… Вкус просто сравнить не с чем, собственный язык проглотить можно того не заметив. Жевать, правда приходится долго, но это удовольствие только растягивает. А как ароматным жиром пластинка истекать перестанет — можно спокойно выплевывать и резать следующую.

Лучшей закуси еще не придумано. Но даже общими усилиями мы три кило балыка не приговорили, килограмма полтора уволок домой в качестве взятки. Сошло за оправдание пред Леночкой за поздний приезд и совершенно измотанный вид.

Над тарелкой борща чуть не заснул под ее веселый щебет. Удивительно как раскрывается человек, тихая и скромная в кругу семьи она веселая и живая, только доброта ее кажется не покидает никогда. И что еле приползшему с работы и слегка хмельному мужику нужны совсем не упреки, пусть и справедливые, чувствует. Впрочем, сегодня ей хранить покой в семье просто — рассказывает о прибытии как раз «съемочной группы ГУГЛа», и какая удивительная «Леди», она же Диана Морозова. Псевдоним, похоже, придется менять — не сегодня завтра все местные кумушки ее по другому и называть не будут…

Блин, Плесецк — деревня, людей так мало, что можно даже на работу не ходить, все секреты тебе прямо на дом принесут и еще в ухо прокричат. Благо участвовать в обсуждении и высказывать мнение необязательно, достаточно в нужных местах кивать или мычать одобрительно.

Уже позднее, прижав к себе свернувшееся клубочком и тихо сопящее, такое родное тельце (в виду вымотанности и избытка такта вопрос о близости этим вечером не поднимался), удалось выкроить время на обдумывание. Первым в умиротворенном мозгу всплыл известный вопрос всех любящих — «и что она во мне нашла?».

А действительно, разница в возрасте почти двадцать лет, ну не восхитительная же лысина или неохватное пузо. Да и деньги вряд ли являются важным фактором, за два года совместного существования вполне можно было увидеть, что никаких особых денег у меня нет, и не будет. Но тем не менее. Остается признать, что некоторым женщинам, то сокровенное понимание, которое у большинства появляется вместе с внуками, присуще изначально. И именно этому пониманию я видимо обязан отсутствию каких либо собственнических поползновений в мою сторону, не требуют от меня «официально узаконить» отношения даже легкими намеками, не говоря уже о давлении или шантаже «внезапной беременностью».

Последнее заставляет периодически чувствовать себя последней сволочью, я совсем не против ни «оформиться» ни размножится, но какое-то смутное беспокойство не дает настаивать в столь зыбком вопросе. И, между прочим, рождаемость на Прерии за последние полтора года упала в разы, впору подумать, что есть нечто известное всем и каждому, кроме компетентных органов, или космические воздействия к делу белыми нитками пришивать.

Но факт остается фактом — благоверная моя, во мне уверенна абсолютно, что никуда я от своей последней любви, со своей лысиной и пузом, уже не денусь, и не напрягает никого, включая себя, глупыми формальностями, чему я безмерно счастлив. Редкость в нашем мире навязанных рекламой ценностей такое понимание.

К слову о понимании. Что она обо мне знает это еще большой вопрос. Скорее всего, правильным ответом следует считать — «ВСЕ». Чтобы там не говорилось и писалось, но что-либо скрыть от человека прожив рядом с ним хотя бы год невозможно совершенно. Другой вопрос, во что она не верит и что предпочитает не замечать. Повезло мне с ней, обычно все эти недоговоренности семью разрушают «на раз», а мне дозволено делится только тем, что считаю нужным. Значит, любит. Такой вот оригинальный вывод.

С рассуждений о жизни мысли плавно перешли на «как дошел до жизни такой». Думаю, многие читая всякие романы «про шпионов» задаются вопросом — «а где не них учат». Но вряд ли поверят, если им ответить правду — на шпионов учат там же где и всех остальных. Как же так, ведь для такой работы нужны выдающиеся способности и специфические умения.

А ничего удивительного тут нет, берем обычный университетский поток — сто пятьдесят человек, далеко не самых глупых и бесталанных, неужели среди них некого выбрать? Бывает что и некого, а бывает, что хоть любого бери. Но даже если некого — в универе-то, не один факультет.