Al1618 – Спецкор. Любовь и тигры (страница 108)

— Вроде все целы и здоровы, — прокомментировал Марат.

— Аттерато кон сучессо, — хмыкнул Моретти, и, поймав мой взгляд, тут же поправился: — Приземлились успешно.

— Любая посадка, с места которой можно уйти собственными ногами — считается удачной! — процитировала какую-то инструкцию Рысь и хихикнула, вожделенно глядя на фляжку.

Кроха никого не обделил, но все были не прочь повторить. Я тоже умоляюще взглянула на верного друга, на что кадавр утвердительно кивнул, но завинтил колпачок и повесил эликсир себе на пояс, обманув всех нас в лучших ожиданиях.

— А теперь — бегом! — скомандовал Токаев, и мы побежали.

Спуск вниз через заросли, да еще с немалым весом за плечами — смело можно было бы назвать «изматывающим», но, благодаря выпитому допингу, мы преодолели его на одном дыхании и припустили с максимальной скоростью вперед с небывалой прытью. И заслуга в этом принадлежала не только соку терника — помимо бьющей через край энергии, здорово подгоняло ощущение взгляда в спину. Не было никаких признаков, что нас преследуют, но предчувствие, что любое промедление обернется серьезными последствиями, ощущали все. Вел нашу маленькую команду Марат, а Кроха, казалось, разделился на четыре маленьких обезьянки, и мелькал чуть не одновременно то слева, то справа — видимо, пытался одновременно выполнять функции головного и тылового дозоров, вместе с боковым охранением.

Не снижая темпа, полушагом-полубегом, наша команда выскочила на окраины города, до которого, что называется, «недотянули» совсем чуть-чуть, и рванула на юг. Здесь уцелело довольно много домов, взрывная волна только повыбивала стекла и сорвала крыши, да и то не везде. И вообще этот район теперь выглядел довольно странно — абсолютно целые здания стояли рядом с полными руинами буквально на расстоянии вытянутой руки — в семидесяти сантиметрах. Встречались и здоровенные, но почему то очень неглубокие плоские воронки, окруженные невысокими валами и развалинами. Их приходилось обходить.

Во время такого обхода нас и взяли.

Справа от нас лежала широкая, совершенно открытая, полоса чистого поля, обрамленного вдали деревьями подступающего леса. Слева разлеглась проплешина от орбитального удара, немногие устоявшие стены впереди просматривались насквозь, и никто не ожидал засады — противник материализовался, словно из воздуха.

Это только в фильмах главный герой, попав в засаду, умудряется валить противников пачками. В жизни, при неожиданном нападении, всё заканчивается очень быстро. Что на самом деле произошло, когда мы на полном ходу влетели в «Стоунхендж» из еще стоявших фрагментов стен, я смогла разобрать только потом — при замедленном просмотре записей камеры-хамелеона. Когда я снова успела ее прилепить — оставалось для меня загадкой. Но во время всех передряг, она продолжала фиксировать каждый мой шаг, дублируя то, что должна была видеть я. Но я не видела, вообще все слилось, разорвавшись на крохотные, перепутанные друг с другом фрагменты. Так что воссоздавать картину происшедшего пришлось потом по крупинке благодаря записям крохотной камеры и четким воспоминаниям одного человека.

На админа из укрытия буквально вылетело два человека — один плечом подсек его под колени, второй атаковал в верхней плоскости. Один миг, и наш ведущий оказался сбит с ног и зафиксирован. Что-то подобное одновременно произошло и с замыкающим — Моретти, этого камера не видела. Зато хорошо зафиксировала, как третий силуэт эдакой тенью, проскочив мимо Рыси, «слегка» коснулся ее, отчего у Оли подогнулись колени, и девушка свернулась в пыли в позу эмбриона. Даже не замедлив движения, Тень легким толчком отправила меня в короткий полет до ближайшего остатка стены.

Удар об твердую поверхность спиной — выбил дух и заставил опустить руки. Нападающий спокойно шагнул вперед, одним движением сорвал пояс кобурой и совершенно спокойно развернулся в сторону Рыси. Опять пара скользящих шагов и неудачная попытка развернуть девчонку, после чего кобура Оли оказалась просто срезанной, а боец вернулся ко мне, не убирая нож ради большего эффекта.

Но это все постфактум, а тогда — только и успела увидеть как куда-то пропала спина бегущего впереди Марата, толчок и выбивший дух удар, а в следующий миг перед глазами оказалось лицо солдата и черное лезвие ножа. Одной рукой удерживая меня от дальнейшего «стекания» вниз, он просто смотрел в глаза, держа правую руку с ножом слегка на отлете. Не угрожал и ни о чем не спрашивал. Больше всего меня поразил именно этот взгляд — в нем не было ни ярости, ни угрозы, лишь спокойствие и сочувствие. Но от этого взгляда всё внутри враз заледенело, ноги стали ватными, и только твердая рука бойца удерживала меня в вертикальном положении.

Тем временем действие продолжалось уже в неспешном темпе, давая насладиться всеми деталями. Куча-мала, образовавшаяся на месте Марата, распалась и от нее отделились две фигуры. Один враг пинком заставил админа свернутся бубликом, отошел на несколько шагов, страхуя стволом оружия напарника, достающего из разгрузки средства фиксации. Не слишком шумная возня раздалась и с той стороны, где должен был быть оператор. А куда же делся Кроха?

Колени чуть снова не подкосились, и сильно заныло в груди, но я упорно повторяла про себя: «Нет! Он живой, не могли с ним разделаться совсем без шума!». Но сердце продолжало сжиматься в тисках боли. Может, и был шум, но мы, несясь под действием сока терника, как стадо лосей во время гона, скорее всего, ничего не слышали и не замечали вокруг. И вот результат.

— Ты смотри — бабу поймали! — Заявил еще один камуфлированный тип, стоящий на приличном удалении от места событий. Надо же, а эту парочку, что расположилась слева и справа, чтобы не перекрывать друг другу линию стрельбы, я даже не заметила, пока один не подал голос. А ведь один из стволов смотрел прямо на меня.

— Даже две! — ответил «душитель», не отпуская свою руку от моего воротника, и дернул уголком рта.

— Где-е-е-э?! — от рева даже рука на моем горле дрогнула, а остальные участники событий матом выразили мысль о необходимости правильного регулирования громкости наружных динамиков. Но громадная бочкообразная фигура только отмахнулась от их претензий. С другой стороны появилась еще одна туша. Одного взгляда на десантника в тяжелом скафандре со станковым метателем в руках, было достаточно, чтобы понять — ничего нам не светило. Даже, если бы успели заметить засаду и начали сопротивляться, то ничего сделать этому двуногому танку мы бы не смогли.

Второй танк более тихим голосом слегка мечтательно заявил:

— Интересно, а в этих домах крепкая кровать найдется?

— Ага, и здоровенный консервный нож, — заявил наблюдатель слева, — тебя пока из этой консервной банки выкалупаешь, девчонки не то что успеют в мочалки превратиться, но и в штаб, к господам офицером уехать.

Незадачливый десантник сделал попытку почесать собственный затылок, от чего над руинами раздался колокольный звон, и потоком мата выразил свое недовольство такой вопиющей несправедливостью.

Со всех сторон на него посыпались предложения, как можно поправить ситуацию, все белее фантастические и издевательские. Одна уступка права обыскать начинающую приходить в себя Рысь — чего стоила — дескать, с его клешнями это будет особенно забавно. Они расслабились, сбрасывая напряжение после захвата, пусть и обученные, но все же не железные люди, пару минут назад рисковавшие жизнью, а теперь радующиеся, что все обошлось. Они отвлеклись на увлекательное действие — один из пятнистых как раз расстегнул на Рыси куртку и лез вовнутрь в поисках, разумеется, спрятанного оружия.

Точнее — отвлеклись на происходящее «бочонки», которым наверняка полагалось контролировать все происходящее снаружи. И один из «пятнистых», который стоял дальше всех, тоже, видимо, считал ворон. Впрочем, может, я наговариваю? Возможно, он просто не успел перевести прицел с находящихся внутри пленников на новую цель. Всё же рефлексы человека заточены под противодействие тоже человеку, а не кадавру.

Но, так или иначе, а за спиной второго дальнего наблюдателя появился Кроха. Мое сердце пропустило удар, хотя скорее почувствовала, чем увидела его появление. Все остальное смогла разглядеть камера.

Две лапы кадавра бесшумно легли на затылок шлема и нижний край забрала, и голова бойца повернулась на непредусмотренный природой угол — легкая экзоброня, в которую были наряжены пятнистые, усиливает только руки и ноги, она не связана со шлемом и имеет только «горб» для снятия нагрузки с шеи.

По сторонам от только начавшего падения тела мелькнули перепончатые лапы, отправляя в короткий полет острые подарки — державший меня боец вздрогнул и, выпустив наконец ворот, потянулся к стыку между шлемом и наплечниками куда вошло лезвие. Но дотянуться до него не успел — умер прямо посреди движения, что было видно по враз застывшему удивлению во взгляде. Пришлось теперь уже мне подхватывать его, не давая покачнувшейся фигуре упасть. Тем временем Кроха принял ответный огонь, заслонившись спиной «наблюдателя», и разрядил в ответ барабан своего револьвера, да так быстро, что прозвучало всё, как короткая очередь. Причем, проделал этот фокус в прыжке-падении, потому что к тому моменту, когда стрелялки «бочонков» повернулись к нему, они подняли только громадную тучу пыли, бесполезно дробя обломки кирпичей в мелкую щебенку — шустрый кадавр улизнул непонятно куда, умудрившись утащить с собой заодно и тело.