Al1618 – Мечты — сбываются! (страница 5)

А это что такое? Ах, неужели «момент истины» — тот единственный миг, ради которого автоматы таскают внутри себя живую начинку. Миг, когда разумный должен принять РЕШЕНИЕ.

В данном случае у меня интересуются: «Куда изволите?». Как куда — конечно, сюда, где под ласковым солнцем морские волны накатывают на теплый песочек. «Метров триста от берега, пожалуйста!». Всего-то одно действие — тренированным (знали бы вы — КАКИМИ тренировками добиваются такой точности движений) пальцем ткнуть в нужную точку на трясущемся экране, которого ты толком и не видишь. Ну, вот и все — куда я при этом попала, так и останется «тайной, покрытой мраком». (Чет тебя, детка, на скабрезности потянуло, нервничаешь? С чего бы…)

Говорят, десант невероятно красив, только оценить это некому. Все участники процесса слишком заняты своими внутренними переживаниями. Тем, которые в воздухе, не до любования небом пузырящимися разрывами и разлетами ложных целей, да и я говорила — внешних камер в капсулах нет. А ПВО азартно выцеливает среди всей этой феерии настоящие цели на фоне ложных.

Но тут ПВО не было и в помине, как и «выравнивания» площадки приземления, и все желающие вполне могли полюбоваться зрелищем педантичного «выполнения требований устава» — без малейшей в этом необходимости.

Вот стремительно перемещающийся по небосводу огненный шар резко дернулся вверх, и, превратившись в молнию, исчез вдали, а от него вниз и вперед через неравные промежутки начали чертить штрихи огненные шарики помельче. Затем нашим наблюдателям сильно рекомендуем крепко зажмуриться. Хоть основной спектр приходится на ЭМИ (электромагнитный импульс), но и оптике, и глазам мало не покажется. А лучше всего смотреть через сильно закопченное стекло, вспышки будут повторяться еще не раз.

Мудро последовавшие этому совету смогут затем наблюдать «танец змей» — шары танцуют в небе по совершенно непредсказуемым траекториям, выбрасывая из себя еще более мелкие, но не менее яркие точки, и все это огненным дождем тянется вниз, к земле.

Особенно это зрелище красиво ночью — видно, что шары переливаются, меняя свой цвет. А вот следующий этап красивее днем — где-то на высоте десяти-двенадцати километров шары гаснут, и от них начинают отдаляться блестки. Миг, и все небо превращается в сплошные переливы серебра, по нему ходят волны, крутятся водовороты…

А представьте, как выглядит не спуск единственной капсулы, а выброска десантной армии. Обос. ся можно от эстетического наслаждения. Спуск собственно самой капсулы проходит тихо и незаметно, чем меньше ты заметен, тем дольше проживешь, наверное, скорее всего.

Ну, а изнутри это тоже ничего, хоть и не так красиво, но зато переживаний гораздо больше. За миг до старта на тебя обрушивается настоящий водопад. Тут главное не зевать — успеть закрыть глаза и аккуратно, по чуть-чуть, выдыхать из носа. Анекдоты про то, как это забывают делать, или забывают надеть наушники, и уж совсем «на грани» — про тех, кто в сей момент неосторожно пукнул или со страха обмочился — находят смешными только «шпаки». Летуны и десантники выслушают с каменным лицом, развернутся и уйдут. Бить не будут, грешно обижать убогих.

Через пару секунд жидкость зажелируется и дальше будет предохранять тебя от быстрых нейтронов и прочей излучаемой взрывами дряни, рывков при маневрах, шрапнели, нагрева и лазера (она хорошо испаряется). Словом, о чем еще мечтать? Ну, например, можно начинать мечтать о том миге, когда маневровые двигатели капсулы израсходуют ракетное топливо, которым тебя залили, собственно… Впрочем, об этом начинают мечтать еще с сигнала боевой тревоги.

Толчок стартовой катапульты проходит почти незаметно и внезапно, никаких предупредительных сигналов нет и быть не может, это только в фильмах говорят 10-9-8-7… В жизни отстрел идет, когда пилот или штурман решит, что есть надежда… Или наоборот, надежды нет, и пусть хоть парочка успеет выйти до поражения бота, тут каждый лишний миг — лишний. К тому же, готовиться нет смысла, поскольку положение тела ты поменять не можешь до полной выработки топлива. А вот удар набегающего потока пропустить нельзя никак, разве что, успев окочуриться до этого момента. В этот раз он чуть не погасил сознание, оно и понятно — «идем на рекорд».

В следующий миг уши начинает терзать вой, точнее — звук «жарящегося бекона» невероятной громкости и свист, уходящего в маневровые, пара. От этого звука не помогают никакие компенсаторы в наушниках, он слышится зубами, всем телом. В этот раз его дополняет рев гравиков — чем ближе саморазряд, тем выше становится звук.

Звук перешел сначала в вой, а потом в свист, забираясь в ультразвук, и завершился чудовищным пинком — капсула улепетывала от сброшенных гравиков. Когда они разрядятся, бросив во все стороны «волну знакопеременной тяжести», от них лучше быть на безопасном расстоянии.

Спросите — на каком? Закон обратных квадратов для энергетического оружия вам знаком? Он прост: «чем дальше, тем лучше».

Отстрел ознаменовал переход к противозенитным маневрам. О, как это восхитительно — оказаться непосредственным участником решающего футбольного матча! Точнее, мячом, еще точнее — дробинкой, в этот мяч попавшей. Пинок отправляет тебя к ближайшей стене, рассерженный свист пара отбрасывает назад, новый пинок обрушивается с другой стороны, и так непрерывно до полной потери ориентации (ага, включая сексуальную). Снаружи в этот момент от капсулы летят клочья тепловой защиты, «чешуя» сходит самыми разнообразными кусками, создавая дополнительные помехи радарам и оптике.

Маневры не прекращаются, но становится заметно легче, несмотря на то, что места внутри стало больше, но стенки уже не столь горячи — желе успевает охладить их настолько, что при отлете от стены за «бусиной» с тобой внутри тянутся «нити», которые мгновенно высыхают, превращаясь в трубки с желе внутри. Теперь каждый бросок сопровождается хрустом ломающихся трубок — сильно способствует прибытию вниз не в виде отбитого бифштекса.

Еще ниже, трубки перестают высыхать, и ты висишь в центре на упругих резиновых нитях, как безумный паук, вместо нормальной паутины сплетший сферическую. Этот участок можно даже назвать приятным, чем-то напоминает детские забавы. Но в следующий миг натягиваются крепящие стропы, и в капсулу впрыскивается катализатор. Все желе мгновенно превращается в жидкость, бурным потоком текущую по стенам и исчезающую в топливопроводах.

С чего вдруг жидкость потечет по стене? Ну, если капсулу раскрутить юлой… самой бы туда же… не стечь. Это очень опасный момент, потому что полет должен быть прямолинеен, но если вы его пережили, то развлечения продолжаются.

В следующий миг маневровые сорвутся с цепи, разрывая на части внешний корпус, и своими безумными кульбитами уводя за собой зенитные ракеты. А оставшаяся сфера, на которой не осталось ни грамма металла, раскрывает ленту тормозного парашюта. На самой сфере металла нет, а внутри понятно есть, и зубы после таких сбросов порой вставлять приходится, да и оружие без металла не обойдется, хотя керамики и органики в нем давно уже намного больше. Но все это — крохи, на заметность не сильно влияющие.

Говорят, что в этот миг, когда тушка оказывается на высоте десяти километров в совершенно прозрачном коконе, десант несет девяносто процентов своих «небоевых» потерь. Даже у ветерана может остановиться сердце, но большинство «выбывающих», понятно, новички. Если это тренировка, потери не «безвозвратные», «аптечке» по силам запустить сердце вновь и стабилизировать состояние, но решиться на прыжок после этого могут очень немногие. Зря, кстати — те, что решились, рецидивов не имеют.

Но любоваться красотами с «высоты полета перелетных птиц» можно лишь пяток секунд, пока развернется и сделает свое дело ленточный парашют. Парашют этот — скорее приманка, длинная металлизированная лента рвется кусками, создавая ложные цели и притягивая к себе внимание врага. Как только от парашюта отлетит последний клок, стропы стянут внутреннюю сферу, превращая ее в «сигару», а все вокруг заволочёт пеленой газ (не вздумайте в этот момент вдохнуть носом или чихнуть), поглощающий лазерное излучение. И под шипение маленького насоса, надувающего и спускающего «рули» на торце сигары, по малопредсказуемой траектории она уходит от того места, где радары и тепловизоры могли последний раз видеть цель.

И вот тогда начнется свирепая борьба с собой. Дело в том, что на самый крайний случай — повреждения капсулы или ее неисправности, у каждого есть «страховка», маленький гравик на 120 кг и десять минут работы.

О, какая это пытка, понимать, что, все ускоряясь, несешься к земле, которую не видишь, и об которую тебя размажет в тонкий блин, а кнопка — вот она, под левой ступней. Нажми, и, потерявшую вес, тушку воздух остановит и даже подкинет вверх, как воздушный шарик. Тех, кто не выдерживает и нажимает, списывают безо всякой жалости. Лучше живой трус, чем трус мертвый, а уцелеть в реальном бою тому, кто так себя «подсветит» невозможно даже чудом.

Если думаете, что ввиду отсутствия ПВО и строгих инструкторов мои мучения были меньше, сильно ошибаетесь. Страх терзал душу даже больше — гробануться на спуске, после всего произошедшего, было просто невероятной несправедливостью, но гробануться дальше, потому что по-дурному использована столь невосполнимая вещь, тоже не хотелось. Победила, как обычно, женская натура — следовать инструкциям.