Al1618 – Мечты — сбываются! (страница 42)

— Присаживайся, и давай, я пожалуй налью, такой вопрос просто так без поллитры не разберешь. Рекомендую — дуже смачно и майже нэ отруйно (очень вкусно и почти не отрава).

Вино действительно вкусное, но под его взглядом норовит застрять по пути вниз.

— Ты имеешь ввиду, что я буду делать, если окажусь внизу, а не наоборот — это не меня пошлют выливать чашу гнева на землю или море?

Руки Назария судорожно вцепляются в переплет, он наверно пытается что-то сказать, но не может вдохнуть полной грудью. Да — тема тяжелая.

— У меня помимо относительно «мирной» профессии есть еще и военная ее ипостась. Так что если удар не будет неожиданным и мобилизацию успеют провести, то скорее всего я буду в том щите, что встанет между атакующими и планетой — там, за границей атмосферы если кораблей будет достаточно, там скорее всего и останусь…

Если же кораблей будет мало, то я могу пилотировать атмосферник — будем драться в воздухе, стараясь не допустить врага к поверхности, к городам. Или — оператором наземного комплекса ПКО, куда поставят там и буду.

Если же удар будет внезапным — что ж, если останусь в живых — руки есть, оружие для них найдется, будем драться на земле, в самом худшем случае — можно даже попартизанить, опыт есть…

К Назарию, кажется, вернулась способность к речи, сипит правда:

— Ты, ангел?!

О чем это он? А-а… — кажется, поняла.

— Нет, я считаю себя человеком. Просто ты забываешь, по чьему образу и подобию создан человек. Чтобы ни понимали мы под этим словом — рано или поздно, но силы, которыми как ты сейчас считаешь, способны повелевать лишь ангелы — окажутся в руках человека, со всеми его страстями и несовершенством. Вот тогда — и станет возможно то, что написано в этой книге.

О том, что «третий глас» я действительно чуть не устроила совсем недавно — замнем для ясности, мне до сих пор снится картина удара дальнего рейдера на скорости в семь десятков километров секунду, да в центр материка — радиактивного облака как раз бы на треть мира и хватило. Поберегу хоть его сны. Впрочем и того что сказать придется — и так хватит…

— Понимаешь, все, что там написано, для меня большей частью — описания высадки десантной армии, где-то так от пары корпусов численностью. Я это все, хоть и в меньшем масштабе, но видела, да и сама участвовала…

Перестаю сверлить взглядом песок под ногами, и смотрю на собеседника, припоминая порядок действий при сердечном приступе, но надо же, Назарий даже не ошарашен — собран, напряжен и очень внимателен, — аж мурашки по коже.

— Говоришь, все станет по силам человеку — даже четвертая чаша, вылитая на солнце?

— На этот вопрос ответить проще всего. Там, — показываю в небо, — есть щит, это как бы зеркало, что отражает часть солнечного света, он очень тонкий — не толще кожаного щита, если его разрушить, а это можно сделать, например, распылив кислоту, то все растения внизу сгорят, а человек, вышедший на улицу без очень плотной одежды — ослепнет и умрет от ожогов к вечеру.

Назарий листает книгу, не для проверки моих слов, просто обдумывая следующий вопрос, он неожиданный:

— Расскажи мне о своем пути.

Прикрываю глаза, воскрешая старую память, это неожиданно легко — картины сами выстраиваются, желая показаться хоть кому то.

— В восемь лет девочка бредила звездами, кораблями и новыми мирами… с такими мыслями, одна дорога — в учебный клан ДП. Туда я и ушла едва отказавшись от материнской опеки и молока. А дальше — была учеба, годы учебы, для того чтобы открыть путь к звездам надо очень много знать. Нет, конечно, помимо учебы была еще жизнь растущего ребенка с играми и шалостями, но запомнилось из нее кроме учебы немного. Уходили те кто решал что это не их путь, приходили новые, дружили, ссорились, мирились — все как у других, но у нас была своя мечта и свой выбор.

— Но ведь есть еще и предназначение? Замужество, материнство…

Остается только скрипнуть зубами и вежливо огрызнуться:

— Как думаешь, двенадцатилетняя послушница в женском монастыре — что думает о своем предназначении? Думаю, что так же как и я, считает, что у нее есть иная цель в жизни, и вот странно тоже — Долг и Служение.

Мне показалось или кто-то тоже крепко стиснул зубы? Но взгляд добрый и просит продолжать.

— От нас надо сказать не скрывали последствия нашего выбора, более дать понять чего мы лишаемся старались обязательно.

Теперь четко во взгляде что-то промелькнуло, нет, старина — совсем не так, как ты подумал, хотя и этот путь тоже не был за семью замками…

— В четырнадцать лет, когда кровь начинает волноваться уже не шуточно… Нет, не так. Дело в том что завести ребенка можно только после того как докажешь свою зрелость. Это не закон, но обычай, который крепче закона — только доказавший свою способность защитить клан и ребенка рассматривается как кандидат в супруги. Раньше, на заре жизни это было освоение искусства охоты, причем обязательно — в команде. В наше время это обычно это приобретение военной и гражданской специальности.

Проще всего этого добиться двухгодичной службой в армии. Еще не имеющих детей там, понятно, стараются беречь, но это во-первых невообразимо сложно, а во-вторых — случается всякое. Но другие пути тоже не закрыты. Нам, которые в армии пребывали с момента расставания с мамкиной сиськой (флот дальнего поиска — такой же военный флот, как и карантинный, с поправкой на цели и задачи) в качестве испытания «на взрослость» засчитывали два экзамена — на выживание в четырнадцать лет, и десантную практику в пятнадцать.

Вот в четырнадцать, сразу после экзамена, и была древняя традиция. Дело в том, что те кто прошёл второе испытание иногда решали не уходить в поиск, а завести ребенка и остаться на земле или в ближнем космосе — диспетчерами орбитальных комплексов или операторами ПКО, управляющими металлургических заводов в ближнем внеземелье или руководителями кланов освоения на новых планетах, работы имеющим нашу подготовку было много и интересной.

Это даже приветствовалось, уходить в поиск могут только добровольцы, но чтобы дать будущим мамочкам доучиться из лучших в учебе (на самом деле — из всех желающих, но доказать что ты можешь быть полезна — тоже традиция) формировались «семьи». Отец, мать и десяток-полтора будущих теток. Мы сначала просто помогали матери не отстать по учебе пока она «на сносях», а после родов — еще и с ребенком в том числе и с кормлением. Так что представление о радостях материнства нам давали более чем…

Тут пришлось прерваться, воспоминания о васильковых глазенках и крохотных ручках отдались в груди болью давно перегоревшего молока… Попробовала незаметно смахнуть навернувшиеся слезы, но видать незаметно не получилось — Назарий потянулся вперед и ободряюще взял меня за руку накрыв второй своей ладонью сверху.

— А дальше?

Руку пришлось осторожно забрать — слишком уж посторонние мысли в голову полезли, но настроение все равно поднялось.

— А потом была вторая практика.

Усмешка вылезла на физиономию сама, как я ни пыталась ее сдержать, очень уж яркая и солнечная картинка появилась перед глазами.

— Учебка десантноштурмовых войск, это вообще особый мир. Там дослуживают прошедшие десятки компаний ветераны, чей опыт считают важным передать новичкам, туда отводят на переформирование понесшие тяжелые потери отделения спецназа — чтобы могли отойти и выбрать из новичков замену, перенимают опыт командированные, в отдельном загоне — проходят ускоренную подготовку также как и мы собирающиеся стать взрослыми, идет натаскивание и слаживание новых команд.

И вот в этот-то степенный и давно установившийся мир, взяли да и выпустили три сотни… цыплят. Желторотых, неоперившихся, гонористых и задиристых, не признающих никаких авторитетов и опыта, кроме мизерного собственного, вечно стремящихся что-то доказывать и делать по-своему… Чтоб тебе было понятней — в отведенный на отдых полк из поседевших в боях ветеранов, взяли да сунули юнцов из знатных семейств — чтобы службу почувствовали, да опыта поднабрались.

— Тяжело пришлось?

— Да нет, что ты, а вот начальству — не позавидуешь, они же нас даже наказывать не могут как обычных солдат или курсантов — мы вообще из другого флота, у нас начальство свое и приказы выполнять обязаны мы только его, так что развлечение пошло еще то… Но, знаешь, я думаю что учебки за право получить практику курсантов с ДП такие интриги вели… Это ж такой цирк, да и встряска немалая.

А на низовом звене, там все просто — уважение к возрасту это вообще не обсуждается, а все эти седые дядьки, понимаешь, у них ведь свои дети уже выросли, а тут такое напоминание явилось. Любили они нас я так сейчас понимаю, и делали все чтобы нам помочь. Потому и приводить нас «к нормальному бою» взялись с энтузиазмом, ну и мы в долгу не остались — у меня до сих пор уши краснеют как некоторые наши шуточки вспомню, а некоторые места чесаться начинают — тоже вспоминают как им за проказы попадало, дурные мы были… Да и сама практика прошла — «дурдом на выезде» одним словом.

А вот закончилось все страшно, буквально за две недели до завершения, когда мы уже чемоданы готовили, под удар «Союза Матерей» попала Кирна… Удар страшный, практически как у тебя книге описанный, а учебка оказалась довольно близко и была еще надежда, что свою войну мы не пропустим. У Десанта всегда самая большая проблема это подготовленные пилоты и техника.