Al1618 – Мечты — сбываются! (страница 33)

В процессе еды удалось более-менее привести в порядок собственные мысли, а Назарий так вообще пришел в благостное расположение духа. Отмечаю на будущее — надо обсуждать все конфликтные вопросы только после еды. Я же мысленно костерила себя на все корки, взявшись обсуждать и осуждать чужие обычаи, я оставила «незамеченным» бревно в собственном глазу, здоровое такое бревнышко — не всякий кран поднимет. Нет, точно надо уходить от этой темы и подальше.

— Собственно для обозначения чувств между супругами, да и просто людьми в нашем языке есть порядка тридцати слов-символов, описывающих разные случаи — от чисто телесной страсти, до духовного единения плотскими отношениями возможно и несвязанными. Так что об отсутствии любви речи не идет, и тем более — об неразборчивости.

— Люди, конечно, все разные и выбор у каждого свой, тут можно говорить только о себе. А если меня попытается «ухватить за шкуру» тот, кого я не люблю, то в дальнейшем все будет зависеть от его настойчивости и везенья. Если разозлит сильно, то в полном соответствии с обычаями, — загоню на дерево, а потом — залезу следом и стряхну вниз, чтобы задать хорошую трепку. Если разозлит очень сильно — буду сидеть под деревом и ждать, пока сам свалится.

— Но ведь мужчина сильней?

— Да, где-то на треть, но я буду злее. Да и отбиваться в такой ситуации будет только недоумок, ошибся — прими трепку. Попробуй права качать и вообще останешься без подруги до конца дней, кому нужен тот, кто неспособен понимать? А стойко приняв последствия можно пробудить если не интерес, то уважение.

— Но ведь пользуясь преимуществом в силе, он может просто, эээ… «посмеяться»?

Ну и вопрос, из серии «мама, а почему луну нельзя съесть?». Лихорадочно пытаюсь найти понятное объяснение.

— А вот ты посмотри на меня, я такая вроде мягкая и пушистая, но все же, — становлюсь в «позу угрозы» выпустив все десять когтей и оскалившись обеими челюстями. Проняло.

— Вот и представь, что тебе взбрело в голову взять такое «счастье» против его воли. И пусть у тебя такие же когти и зубы, да и силы немного больше — думаю понятно, что такое намерение означает нешуточную схватку, даже победив в которой… Не исключено что «посмеяться» будет просто нечем, или будет не до того. Да и труп — не самый отзывчивый партнер…

— Дьявол может склонить человека и на более страшные проступки.

Ну и как ему рассказывать про раннюю диагностику психических заболеваний? Если тут сама болезнь называется «одержимостью», а больных — держат в цепях, как преступников…

— Для этого должна быть склонность самого человека и обстоятельства, делающие преступление возможным. Отсутствие возможностей, хотя бы в виде страха неотвратимой кары, ставит неодолимый барьер даже для самых дурных наклонностей. Но ведь есть еще и природа человека: вот мы сейчас вдвоем, на дни перехода вокруг нет никого, на меня не распространяются никакие законы ваших владык, как и запреты отцов церкви. Более того — любое причинённое мне зло многие оправдают. Следует ли мне молить господа о защите каждый раз ложась спать, а то и бежать отсюда безоглядно, предпочитая смерть в пустыне бесчестию и смерти здесь? Думаю, не будь у меня когтей и зубов — такая опасность все равно не была бы намного больше.

— Ничто не может укрыться от взгляда Господа, даже лихие мысли, а уж за деяния он воздает полной мерой. Но ты права — люди разные, да и один и тот же человек способен меняться. К тому же принудить женщину помимо силы, может просто потребность в защите или потребность в телесных благах.

— Мы живем тесными общинами — кланами. Людей в клане, как правило, не много — до тысячи, обычно — около трех-четырех сотен. Это достаточно чтобы каждый знал все и обо всех, скрыть кривые мысли или одержимость сложно невероятно, обычно первые же проявления приводят всеобщему вниманию и вовремя исправляются целителем. Клан считает людей своих высочайшей ценностью по тому ни женщина, ни мужчина, а тем более — ребенок не будут знать в нем никакой нужды. С общей же бедой всегда можно справиться сообща, самим или приняв помощь соседей.

— Но тогда есть возможность усобицы или произвола властителя.

— Усобиц не то чтобы совсем не бывает, но на их пути стоит стремления людей договариваться ради общего блага, а также — большая подвижность молодежи. До двух третей выросших уходят из клана, путешествуют в поисках места, что больше им по нраву, это сильно обновляет кровь. И препятствует розни — как враждовать, если против тебя окажется собственная дочь? Договариваться проще.

— Что до произвола главы клана, то без нее никак, и все на нее согласны — глава клана волен распоряжаться всеми в плоть до жизни, мы ведь не в эдемском саду живем — выжить в одиночку или малой семьей, вне клана невозможно даже в мое время. Несогласные с этим произволом могут уйти в любой другой клан — пришлый может жить в нем месяц, не подчиняясь никому, чтобы свободно решить остаться или идти дальше. Так что глава не нравящийся своим детям — быстро останется в одиночестве. Но обычно такого не случается — бросить вызов за лидерство в клане может кто угодно и в любой момент. Результат же зависит не столько от силы, сколько от числа тех, кто согласен с вызвавшим.

— Но ведь есть богатства земли…

— Посмотри вокруг, где мы сейчас? И посмотри на нас — есть ли у нас в чем нужда? Были б руки желающие трудиться и голова, не растерявшая опыт предков — устроится без нужды можно даже в таком гиблом месте, природные потребности человека на самом деле невелики. А ведь мы к тому же богаты — далеко не каждый владыка имеет столько перлов или может позволить себе носить пурпур, не говоря уже о такой вкусной еде просто потому, что она только что поймана и приправлена усталостью от труда.

— Но властитель может себе все это получить стоит ему только захотеть.

— А вот на этом и базируется власть, властитель по сути — питается объедками, то что не смог или не захотел съесть рыбак он отдаст чтобы не умер с голоду тот кто над ним властвует, потому как если рыбаку помимо рыбалки заниматься еще и написанием бумаг, то он не будет счастлив. Тоже можно сказать о дехканине, ремесленнике, купце — такой порядок естественен и не вызывает противодействия в природе человека. Те, кто создают богатства, согласны делиться ими с теми, кто живет по призванию — властителями, учителями, воинами. Но все это — в идеальном государстве, и в цивилизованных странах.

— Почему же мы не видим нигде такого устройства?

— Наверное, вы способны мирится с большими несоответствиями чем мы? Более смиренны к внешнему и менее требовательны к тому, что внутри вас? Беда ведь случается когда не желающий выполнять то что делали его предки, чувствующий в себе призвание к другому не может изменить свою судьбу и хотя бы попробовать себя в новом качестве.

— Тогда от желающих занять трон будет не протолкнутся…

— А то в них сейчас недостаток… Но ведь ты командовал людьми в бою — просто послать человека на смерть? Или приходится бороться с желанием сделать все самому? А ведь властителю приходится очень часто посылать на смерть своих детей, или платить их жизнями за собственные ошибки. Как думаешь, многие на самом деле желают такой части как у Маврикия и его сыновей или предпочтут уйти куда угодно хоть в монастырь как Иоанн — грехи замаливать, но больше не тянуть ярмо опостылевшей власти? Главное — вовремя объяснить человеку какую цену ему предстоит платить за его мечту, а еще лучше — дать это почувствовать, до того момента когда выбор будет сделан окончательно. Свобода воли — величайшая ценность, данная нам свыше, она и право платить полной мерой за свой выбор.

— А что отдала за свою мечту ты?

Вот теперь прятать взгляд приходится уже мне… Прятать навернувшиеся слезы и проталкивать слова через ставшее тесным горло.

— Как обычно, за реализованную мечту обычно отдаешь самое дорогое — и твое счастье, если это самое дорогое для кого-то другого, а не для тебя… Обычно считают, что самое дорогое это жизнь, но в моем случае выпала та самая «любовь». Я жива, но родить ребенка мне не суждено, просто потому, что я единственная из моего рода здесь. Некого мне любить и вряд ли это изменится до моей смерти.

— Но, ведь есть еще любовь к Всевышнему, что заставляет охваченных ей совершать деяния слабому человеку немыслимые… — Ох, и зря он это… Душа просто перекрутилась и видимо это отобразилась во взгляде, в глазах Назария мелькнул ужас сменившийся покорностью — подумал что ударю. Я и ударила, но только — словами, зря конечно, как потом поняла, ничего он такого сказать не хотел, а словами можно ранить и посильней чем сталью.

— А не та-ли это любовь, из-за которой можно бросить любящего и любимого человека? Не та-ли, ради которой мать отнимает от груди ребенка, по тому, что он мешает ей «следовать предназначению»? Не та-ли, следуя которой святой Антоний бросает на произвол свою малолетнюю сестру — единственного оставшегося у него родного человека и раздает даже те средства, что остались на обеспечение ребенка, а потом объявляет укоры совести о ее судьбе происками дьявола с которыми надо бороться? Скажу что нам и такая «любовь» известна, вот только проходит она уже как одержимость, а человеком там, или кем другим…