Ал Коруд – Студент в СССР 3 (страница 38)

— Так говоришь, Кеша тебе денег должен?

— У нас так. Рупь вход, два выход. Этот козел знал, на что шел.

— То есть по-хорошему не хочешь?

— Ну это ты мелкую шпану запугать можешь. А тут серьезные люди встрянут.

«Вот сученыш!»

— Значит, я, — мне внезапно вспомнился лицедей из моего будущего. Был такой утырок актер Петров. Я начал вести себя, как он в дурацком сериале «Полицейский с Рублевки, — по твоему мнению несерьезен? — фарцовщик начал о чем-то догадываться. — Ты совсем рамсы попутал, Кислый? Какие проценты? С твоих шмуточных спекуляций? Валютных операций? Ну давай колись! Я тебя под расстрельную статью подведу, сучару.

Парень побледнел:

— Ты чего гонишь?

— Я гоню? Это я еще не гоню! — жаль меня со стороны никто не видит. Но надо запомнить жестикуляцию и поведение. Внезапно мне жутко понравилось быть наглым и крутым. Таким дерзким пацанчиком! Ха, да это же гормоны! В обычной жизни мешает даже не груз прошлых лет, а воспитание. Сейчас же под влиянием выпивки и впрыском гормонов я внезапно стал тем, кем иногда бывал раньше. Двуликий Янус присутствует в каждом человеке. Но мы обычно нашу черную изнанку гасим. Боимся себя иных.

Кислый видит перед собой отмороженного ушлепка и начинает обтекать:

— Ну так дела не делаются, парень.

— Какие у тебя дела, фуфел. Или ты думаешь, что я не знаю, кому ты стучишь? Кураторов твоих из «конторы»?

Удар под дых. Фарца резко бледнеет. Он перепутал, и я оказался еще страшнее. Чалый отвалил, получается, совсем по другому раскладу, а отвечать за все нынче ему. Собственной драгоценной шкурой.

— Да я…

— Ты! Слушай сюда. Говоришь своим утыркам, что все разрулил. Свои лавэ доложишь, если что. Слышишь меня?

— Дддаа…

— Иначе я тебя солью, и на сколько кусочков твою тушку порежут, мне как-то по хрен. Усек? Теперь вали отсюда!

Снаружи дверь туалета с нахмуренной рожей сторожил Паша. Рядом стоял потерянный Иннокентий. Не знаю в какое дерьмо он попал, но по ходу разрулить получилось.

— Все, Кеш, ты свободен. Только не спрашивай, как мне это удалось.

Мой бравый вид успокаивает друзей, и мы идем в бар. Девчонки под шумок свалили. Хотя нет, Лариска трет у стойки бара с каким-то мутным пареньком. Ох, неймется дурехе! Мой взгляд заметил Павел.

— Дура она набитая и есть! Родила инвалида от залетного, так еще приключений на задницу ищет. А это у нас что такое?

Павел увидел на своей тарелке салфетку, прочитал послание и тут же расцвел. Я успел заметить номер телефона и подначил друга:

— Можно поздравить?

— Посмотрим! Кеша, разливай, да по коням. Завтра на работу рано вставать.

По пути домой мы много смеялись, вспоминали разное из прошлого. Делились планами. Эх, молодость! Почему же ты так быстро проходишь?

Глава 21 Москва Златоглавая

В этот раз лечу в столицу не первым утренним рейсом. Их летом стало заметно больше, так что можно не вставать в пять утра, а улететь немного позже. Сижу в кресле и вместо того, чтобы спокойно подремать, кляну себя самого последними словами. Ну какая может быть семейная жизнь с этаким Казановой! И отыграть назад уже никак невозможно. Ломать чужие судьбы я себе позволить не могу. Слишком много туда вложено. Но как жить дальше? И куда деть вчерашнее?

Ведь именно вчера около дома мне как будто невзначай прямо в лоб вылетала та самая Анечка Саморохина. Она красочно в лицах изобразила нечаянную встречу. Умеет лиса. Я прервал её словоизвержение одним простым вопросом:

— Ко мне зайдешь?

На щеках девушки тут же выступил румянец:

— Ну если ты приглашаешь?

То есть она напрашивалась, но как бы все равно боялась. Чего взять с двадцатилетней девчонки? Хорошо хоть у меня в заначке нашлось неплохое вино, и с утра как раз в «Восходе» затарился фруктами. Август же! Слово за слово, поцелуй за поцелуем. Ну не мне рассказывать вам, как раскочегарить девушку. В итоге мы оказались в одной постели. Благо, я на прошедшей выставке заприметил среди образцов красивый и весьма широкий диванчик и договорился о его продаже. При погрузке его немного цокнули и потому мне отдали за полцены.

Вот на этом широком предмете мебели мы с Анечкой и развлекались до утра. Если поначалу она смущалась меня, то затем удалось расшевелить девушку, и на поверку она оказалась довольно пикантной штучкой. И да — её ноги были на моих плечах. Так сказать, воплотил фантазию. А чего поделать? Непонятная химия внутри меня делает процесс необратимым. Мозги напрочь вырубаются. Потому я сейчас такой не выспавшийся и смурной. Хотя ничего Анечке не обещал. Как и Саморохина мне. Так сказать, насытили свое неуёмное любопытство и хватит. Хотя…

Да твою же налево! Лучше не вспоминать. А как тут забудешь такие длинные ноги! Да и все остальное такое … соразмерное. Анька цену себе знает, повернулась ко мне чуть боком, чтобы абрис бедер четче выставить. Полушария грудей ни на сантиметр не обвисли, а светлый треугольник в паху манит к себе еще более нетерпимо. Время, когда настоящих блондинок было заметно сразу.

Но я усиленно делаю вид, что просто пью вино и наслаждаюсь открывшимся видом. Благо полотенце на бедрах скрывает мои внутренние позывы. Анна поглядывает на меня поверх бокала, загадочно улыбаясь. Она уже отошла от первоначального шока и смотрит на меня совсем другими глазами. Скромный школяр стал настоящим мужчиной. Хотя и в той жизни… С кем я подобным манером из одноклассниц пересекся? Точно! Машка Немоляева и… Наташка Смородина. А последняя уже была замужем. Ничего себе я ловеласом был! А ведь многое забылось, столько всего потом пришлось пережить. Например, память о том, на фиг они мне вообще тогда сдались? Какие-то комплексы изживал? Ну да, Смородина ведь первая красавица класса. В итоге превратилась в жирную барабасину. Возраст к женщинам беспощаден. Вот как нас воспоминания временами подводят.

— Сереж, где ты успел всему этому научиться?

— Так я же в институте состою.

— Ого! Какие у нас там нынче интересные предметы проходят.

— Ну там же училок воспитывают, а уже они меня.

Девушка смеется и так смешно подпрыгивают её титечки. Я угадал с Анечкой. Она так долго простояла на пьедестале «Королевы», что отвыкла от нормального мужского, предельно шовинистического отношения к себе. Чтобы не дарили цветы и не пели дифирамбы, а попользовались вволю её красивым телом. Будете смеяться, но большинству женщин такого хочется. Видеть в мужиках лишь самцов осеменителей. Не зря частенько говорят, что девушки любят негодяев. Откуда это в них такое не ведаю. Но вот сейчас сим обстоятельством беззастенчиво пользуюсь. Пододвигаюсь к девушке и скидываю полотенце. Удивленный возглас Ани, заметивший мой явный интерес, гашу крепким поцелуем и поворачиваю её, как мне удобней. Красавица, комсомолка, отличница, готовая отдаться. Все как в плохом любовном романе незатейливо, но приносит наслаждение обоим.

— А ты как сама?

Аня поскучнела и протянула бокал для добавки. Заниматься любовными телодвижениями ей нравилось больше, чем рассказывать о себе. Она рождена, чтобы просто быть женщиной. Не самое плохое, надо признаться, занятие. Из таких получается неплохие домашние жены. Надо лишь любить их беззаветно. Так что это не ко мне.

— А что я? Институт заканчиваю в следующем году, но работать врачом категорически не хочу. Насмотрелось уже, не мое это.

— Тогда зачем поступала?

— Родители настояли! Они у меня строгие. Вечно лезут куда не следует с советами.

— Тебе надо отделяться от них.

— Замуж, что ли зовешь?

— Я уже занят, Анюта.

Все равно пришлось бы сказать рано или поздно. Так что лучше рано. Она девочка большая, да и ничего я ей не обещал.

— Ну ты и сволочь!

— Все мужики — козлы. Ничего нового.

Аня некоторое время смотрит на меня, а затем смеется. Приятный у нее смех. И почему я не встретил её раньше? Хотя был бы тогда интересен?

— Ну, правильно, ты же знаменитость! По телевизору показывают, в газеты снимают. Говорят, что виделся с самим Ильичом?

— И еще с Никсоном, — решил похвастаться я и показываю фотографию.

— Ничего себе! — красавица задумчиво смотрит на меня. — А это твоя пассия?

— Да.

— Красивая, но я красивей. Не боишься, что отобью тебя у нее?

Я чуть не поперхнулся кофе. Поворачиваюсь в Ане и прикидываю — она серьезно говорит или подначивает меня. Мне еще разборок вокруг себя не хватало!

— Зачем тебе это?

— А ей ты зачем? Я красивая, — Анна встает и фланирует по комнате, мы перебрались в большую и сидим за журнальным столиком. Я невольно снова начинаю «разогреваться». — Красивая, умею хорошо готовить.

— Ну тогда поставим вопрос так. Зачем я тебе?

— Ты перспективный, сильный и… — она садится мне на колени и обхватывает руками мою шею, — невероятный в постели.

Не будь я взрослым и тертым жизнью мужиком, то расслабился бы и потек. Эх, непроста эта барышня! Наверняка после нашей неожиданной встречи в баре про меня вызнавала и будто бы случайно пересеклась со мной. Но именно сейчас мое мужское естество хочет только её. Дьявольщина, не могу сопротивляться позыву!

Вот потому в здание аэропорта Шереметьево я входил во внутреннем раздрае и не сразу понял, что меня не встречают. Привык, что перехватывают на выходе из зала прилета, а то и вовсе у трапа.

«Так, забыли, что ли, про меня?»