Ал Коруд – Секретарь (страница 57)

— Пентюх, ты не заметил случаем, на каком факультете я учусь? У меня иные задачи.

— Несмеянов, ты что себе позволяешь! Я ведь могу и по-плохому!

— Не понимаешь, — показно вздыхаю, не хотелось пользовать раньше времени. Достаю корочку обкомовской газеты и показываю оторопевшему комитетчику. — Прочитал? Заткнулся?

Надо было видеть глаза Пентюха. Нечасто его обламывают, да еще так нагло. Но ибо нефиг!

Но раз я решил в новой жизни идти по другой линии, то тратить время на бессмысленные комсомольские заседания и составление квартальных отчетов не вижу смысла. А в ВЛКСМ ничего другого не светило. БАМ? Там нужно зарабатывать, а не болтать на митингах. Так что в данный момент заточен на сотрудничества сразу с двумя газетами. И точно знаю, что после стажировки мне прямая дорог в Москву. Зная будущее, успею устроиться в нужное издание и поднять денежек. К тому же я начал понемногу писать фантастику. Господи, как неудобно это делать без компьютера. И еще почти двадцать лет их ждать. Дело в том, что в Союзе полностью отсутствует такой жанр, как фэнтези, а я в молодые годы отдал должное ему. И помню всех основных авторов.

Нет, я не собираюсь воровать тексты. И своих идей хватает. Но зато мне понятно заранее, что будет точно востребовано. И даже не боюсь грядущей конкуренции со стороны западных фантастов, что хлынут в Россию после падения Железного занавеса. Потому что нам всегда будут интересны герои в наших русских реалиях. И вместо польского Ведьмака запросто может появиться собственный герой. С одной стороны, это использование инсайда, но ведь и поработать изрядно придется. И еще научиться писать. Но тут я как раз на правильном пути. Тут под рукой целый университет и еще есть пять лет для оттачивания мастерства.

Внезапно понимаю, что это как раз мое. Незакрытый в прошлом Гештальт. А все эти мысли о богатстве, скорее всего, блажь из девяностых. Ты еще сруби это бабло в лихие годы и останься живым и здоровым. Потом что делать? Нежиться на тропическом острове в окружении красоток? Так, популярный автор не будет бедным и здесь. Как и не один в постели. Ха-ха! А там и дружба с Америкой, любопытные взгляды продюсеров Голливуда. Кэмерон,

Спилберг. Они наверняка не откажутся от сногсшибательной идеи русского коммуниста? Кто его знает.

— Степа, у тебя нет материала для семинара?

Маринка Постышева перехватила меня в коридоре.

— Лето красное пропела…

— Степка, сейчас стукну! Сам знаешь, где была.

Ох уж эта Постышева! Для большинства сокурсников наше примирение и дальнейшая дружба стали откровением и первой новостью на учебе. Это они еще подоплеку случившейся перемены не знают. Ладно, не буду томить. Просто мы провели вместе ночь. И в таком же смысле, как, можно подумать, тоже. Хотя это изначально мной не планировалось. Так, само получилось.

Просто посмотрел я в первые дни учебы на деваху и решил, и чего мы друг к другу цепляемся? Она свою отмороженность уже показала, а мне такое даром не сдалось. Да и не дура, вдруг пригодиться на будущее. Правда, на романтизм я никаких планов как раз не строил. Предложил поговорить наедине. Марина, как ни странно, сразу же согласилась. Разъяснить, так сказать, наши разногласия. Подошли к вечеру творчески. Постышева договорилась о свободной комнате в общаге, я организовал вино и закуски. Благо было где взять. Связи дяди Олега развиваются и крепнут. Когда генацвале узнали, что я работаю в газете, то сразу же появились скидки. Правда, зачем им газеты обкома партии и комсомола непонятно. Видимо, они на будущее думают. Или чтобы сказать: Вах, какие люди у нас отовариваются!

Во всяком случае свежий виноград и фрукты произвели на девушку впечатление. Я же серьезно запал на стройные ноги, что выглядывали из-под очень короткой юбки. До чего же они длинные! Да и Марина была хороша, благоухала духами и на редкость мила. Как-то быстро мы разговорились и решили больше друг к другу не цепляться. Было заметно, что девушке сразу стало легче. Наверное, поняла, что начал наше знакомство неправильно. Не стервой оказалась, короче. На второй бутылке пошли откровения. Но ничего нового. Злой, но с высокой должностью отчим, нелюбовь матери. Тут точно характер испортится.

Была включена тихая музыка, танцы, шаловливые ручки. Ну понятно, что вскоре наши губы встретились и через короткое время начался полноценный «обмен жидкостями». Нам даже в стенку соседи постучали. Больно уж громко все вышло. Не знаю, как она потом с соседками объяснялась. Знойная оказалась барышня! Хотя я сразу ее пылкость заметил. Излишний темперамент частенько выливается в желчь, если не находит иного выхода. И еще удивила некоторая опытность для такого возраста. Но это же не мое собачье дело?

Утро некоторое время лежали вместе. Наконец, Марина решилась спросить:

— И что будем с этим делать?

— Нам лучше, пожалуй, не развивать дальше отношения. Мы слишком разные. В итоге поссоримся и станем врагами. Останемся лучше друзьями?

— А как тогда вот это… что было ночью?

— Тебе вроде понравилось? Назовем это секс по дружбе.

— Ну да, — неожиданно Марина нависла надо мной. — Ее соски задевали мою грудь, а живот оказался на уровне… ну понятно чего. — Ты вот прямо дружбой на мне занимался, — потом она заливисто захохотала. — Ты бы видел сейчас свое лицо!

Мне и самому стало смешно.

— Ты ничего не понимаешь. Просто ты была такой напряженной.

— По-моему, у тебя сейчас напряглось нечто иное. По-дружески. Ты что, вообще не… устаешь?

Вот в этот момент инициатором был вовсе не я. Нам уже стучали в дверь. Звонкие и девичьи голоса подшучивали.

— «Вы там издеваетесь? Не одним вам охота!»

На следующий день встретились в кафе и обсудили щекотливую проблему. Марина оказалась умной девочкой и со мной согласилась. Я чуть не пролил кофе, когда она с хитрецой в глазах заявила:

— Жаль, конечно, терять такого великолепного любовника, но и хороший друг того стоит.

Я ее просчитал правильно. Девочка карьеру делала, но еще не так умело, как я. Но она классно рисовала. Правда, мне не давали покоя разные возникшие вопросы. Но ничего, еще есть время в ней разобраться.

— Марина, что в субботу делаешь?

— Работу пишу! Ты чего, Степа, на носу сессия! Это ты, как удав, спокоен, нам нужно ручками барахтать.

— Ладно-ладно! У Нины спроси. У меня другая тема.

Собираюсь уже уходить, когда Постышева лукаво спрашивает:

— А что в субботу?

— Музыкальная вечеринка в кафе «Вечер». Они после ремонта открываются. У меня там знакомые музыканты.

— Тогда заходи за мной.

Опа-на! Гляжу вслед девушке. Как она умудряется сочетать в одежде показную скромность и честно представить миру длину своих ног?

— Несмеянов, ты бы вместо того, чтобы на девушек заглядываться, мне зачет по истории партии сдал? Все сроки прошли. Я, конечно, пошел навстречу декану, но мое терпение небезграничное.

Надо же так было попасть на «Мао». Так мы называем преподавателя «Краткого курса истории партии». Василия Ильича Майорова. Отъявленный начетник, провокатор и вообще мрачный тип. Постоянно носит странный серый сюртук, лекции ведет чеканным слогом и любит за сущую ерунду валить студентов. Сколько народу от него плакало! И зачем нам этот чертов Курс, пропахший нафталином. Представляю, как бы Мао Кондратий хватил, если бы я на его лекциях начал матку-правду крыть. Нет, многие об этом на самом деле знают. Правда, часть истории из-за Двадцатого съезда несколько извращённо. Можно доказать архивами, только вот мне их откроет. И из комсомола попрут обязательно. Но вопрос нужно как-то решать.

— Василий Ильич, как я рад вас видеть!

Ловко подхватываю опешившего препода под руку и тащу в закуток.

— Несмеянов, ты что себе позволяешь!

Внимательно оцениваю ответную реакцию на лице Мао. Правильно ли я его просчитал.

— Василий Ильич, ну вот что вы ко мне прицепились. На тройку же я вам сдам.

— Ты портишь общие показатели. И ты способен на большее.

— Давайте договоримся…

— Несмеянов, я бы попросил!

— Да как вы могли подумать. Давайте я вам помогу в каком-нибудь важном для вас деле, а вы от меня отстанете? У меня есть связи.

Мао поджал губы. Он парторг университета и знает больше иных преподов. Но внутренняя борьба была недолгой. Его вредность показная. Просто его предмет ни о чем, а сам он преподаватель никакой, и поэтому совсем нет в коллективе авторитета.

— Хорошо, пошли!

Мы идем по переходу в соседний корпус, Мао открывает ключом потертую дверь. Помещение больше всего напоминает запыленный чулан с кучей разнообразного хлама. Чего тут только нет!

— Это что?

— А так не видно⁈ — препод встает на свободное место и оглядывается по сторонам. — Мдя, запустили. Музей это вашего факультета. Вот посмотри — ты же вроде фронтовиками занимался? Тут военные корреспонденты, что окончили ваш факультет. Там фотографии выпускников.

Решение созрело быстро:

— Что вам требуется в первую очередь?

Мао оценивающе меня оглядывает и решает быстро:

— Помещение и бюджет.

Протягиваю руку:

— Договорились?

В приемную Грушайло просто так не попасть. Помогли сначала корочки, потом появилась непреодолимая преграда в виде секретарши.

— Вам назначено, молодой человек? Георгий Дмитриевич очень занят.

— Объявите ему, пожалуйста, что Степан Несмеянов пришел. Он меня примет.