Ал Коруд – Секретарь (страница 29)

Следующим ветераном также оказался офицером, но воевать начал еще сержантом с сорок первого года. Мне запомнился его рассказ о штыковой атаке:

— Перед такой атакой всегда подавалась команда: «Примкнуть штыки!» Это означало, что мы пойдем в атаку или против артиллерии, или против пехоты. Мне даже однажды довелось в бою заколоть штыком немца. Перед нами была железнодорожная насыпь, через которую мы должны были перемахнуть. Только мы взобрались наверх, а там немцы! Один из них разворачивается и прет на меня. Но нас в училище хорошо научили действовать штыком и прикладом, поэтому я сделал все чисто автоматически. Еще один немец упал передо мной на колени и плакал. И во мне, при виде этого раненого, истекающего кровью, противника, проснулась жалость. И вроде бы я ему должен своим штыком проколоть пузо, но не могу этого сделать. Я махнул на него рукой и побежал дальше, выбирая себе другую цель. В последних наших атакующих цепях обычно шли санитары, которые оказывали помощь раненым. Надеюсь, они помогли этому раненому немцу. Другой немец, волоча раненую ногу, бросился удирать от нас. С раненой ноги у него слетел сапог, и он босой убегал, пытаясь петлять. Но никто из наших бойцов по нему даже стрелять не стал.

Фима вышел из подъезда накормленным и сильно впечатленным. Он не ожидал, что война через призму воспоминаний ее участников оказалась совсем не такой, как ее подавали нам через фильмы и книги.

— Ну что?

Приятель испуганно глянул на меня:

— Такое разве пропустят?

Твоею мень, вот откуда у советского старшеклассника внутренняя цензура?

— Не твое дело. Или ты испугался?

— Еще чего! Просто не хочется работать понапрасну.

— Будет два варианта записей, но ты должен мне сдать послезавтра полный. Договорились?

— Сделаю. Спать не будут, но сделаю!

Так и вышло. Утром перед выходными я получил записи с двух катушек. Светка принесла отпечатанный вариант, а Ефим, написанный от руки. Но почерк у него был хороший и понятный. Так что еще с вечера я сел за печать. Неожиданно часов в семь в дверь позвонили, и на пороге появилась растерянная мама. Она собиралась идти на работу:

— Степа, к тебе тут какая-то девушка пришла.

В коридоре скромно стояла Наташа и объясняла:

— У нас со Степой комсомольское поручение. Вот пришла ему помочь.

Мама напустилась на меня:

— Чего столбом стоишь? Помоги Наташе раздеться.

— Раздеть без проблем.

Зинаида Викторовна сделала мне страшные глаза и буркнула:

— Девушку хоть чаем напои. Конфеты знаешь, где лежат.

Ха-ха, сначала надо было турнуть оттуда игроков. Олег шустро оценил Наталью и поднял большой палец вверх. Отец вздохнул, вот сын уже девок домой водит, и заявил:

— Я сам заварю. Сидите в большой комнате. По телику что-нибудь наверняка идет.

Вот спасибо! Только развлекательных программ мне не хватало! Наташа понимает мое настроение:

— Извини, что без приглашения. Но ребята сказали, что у тебя работы полно. Вот и пришла…

— Соскучилась?

Опускает голову.

— Да.

Воровато оглядываюсь и целую прямо в губы. Дьявол, такая девчонка рядом, а мне ничего не светит. Значит, займемся делами.

Но она мне здорово помогла с печатью «перевода» Ильи. Мы его напечатали полностью. Затем пошел ее провожать. Таковы уж правила игры.

— В понедельник отнесу Пермякову. Будет первый результат. Затем нужно заняться прессой и провести в городе конференцию. То есть привлечь Совет ветеранов и райкомы. Работы много.

Кузнецова с некоторым скепсисом на меня посматривает.

— Ты это все всерьез затеял?

— Не для галочки точно! — удивился я и повернулся к девушке. — А ты просто так?

— Сначала не поняла, потом из-за тебя.

Шел легкий снег, мягко светили фонари. В центре их было достаточно. Несмотря на позднее время, гуляло много народа. Группами и парочками.

— Ясно. Но понимаешь, на самом деле это шанс, что меня заметят.

Наташа опускает голову:

— То есть все это лишь для этого? Хочешь сделать карьеру на чужих подвигах.

Ничего себе! Я даже остановился на месте. Ты смотри какая деловая!

— Ничего, что у меня нет блата на уровне области, и никто мне тепленькое место в институте не занимает.

Кузнецова ожидаемо вспыхнула.

— Вот ты как!

Я засмеялся:

— Опять из тебя мама наружу лезет. Не всегда ты малохольная.

Наташа некоторое время смотрела на меня, а потом захохотала.

Я очнулся лишь, когда она замолотила по моей спине.

— Ты что делаешь! Тут люди ходят.

— Плевать!

Но по глазам сразу видно, что Наташа очень довольна.

— Но лучше не так.

— Как скажешь. Ты ведь официально моя девушка. Придется притираться.

— Что значит официально?

Глава 12

Начало начал

— И что, какой-то мальчишка будет править текст?

— Ты лучше сначала почитай.

Через приоткрытую дверь мне был слышен разговор с главным редактором. Но я был стоически спокоен. Наоборот, с интересом осматривался. Редакция областной «Комсомолки» особо ничем примечательным не выделялась. Узкий коридор и несколько кабинетов в своеобразном закутке областного издательства партии. Но, чтобы выходить раз в неделю и этого хватало. В большом кабинете суетились люди, звонили телефоны, кто-то громко строчил на машинке. Я заглянул в соседний компактный кабинет. Шкафы и большой стол занимали почти все пространство. Мужчина, явно вышедший из комсомольского возраста и походивший статью на потомственного алко-интеллигента, с умным видом устроился в кресле и задумчиво выпускал кольца дыма в воздух.

— Молодой, ты чего тут?

— Я?

— Ты. Или в комнате есть еще кто-то? Ты видишь призраков?

Я пожал плечами и ответил с легкой наглецой:

— Только призраки коммунизма.

Чем удостоился смеха этого странного чудака.

— Ты знаешь, в какой газете находишься, молодой?

— Мне показалось, что именно вы мой юмор оцените.

Мужчина хмыкнул, встал, не выпуская трубки из зубов, и протянул руку: