Ал Коруд – Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение (страница 16)

Абакумов хранил подозрительное молчание. Не было ли все это спектаклем или операцией МГБ?

Вместо того чтобы забрать тело Жданова в Москву, они его вскрыли в ванной комнате. Зачем, скажите, такая спешка? Это было уже ночью. Видимо, в ванной комнате была тусклая лампа. Скорее всего это делалось для того, чтобы глаза врачей и, в частности, Тимашук не сумели заметить инфаркт. Тимашук присутствовала на вскрытии. Но только в самом начале. Видимо, уже было поздно и в неудобной ванне, где всем разместиться было трудно для того, чтобы отвлечь внимание Тимашук. Это вынудило её уйти спать. Кроме Федорова, никто из присутствующих в патанатомии не понимал. По правилам МГБ, на вскрытиях членов ПБ должны были присутствовать 2 офицера МГБ, которые не должны знать друг друга для обеспечения объективности процедуры. Кто был теми офицерами, остается неясным? Но видимо, протокол вскрытия не убедил Тимашук. Она заподозрила сговор.

Абакумов и Кузнецов точно знали, что врачи в смерти Жданова не виноваты. Иными словами, они знали, что Жданов убит ядом скрытого действия, и врачи не успели на него прореагировать. Если Жданову дали яд и этот яд за 3–4 дня вызвал у него инфаркт миокарда, то лечащие врачи просто не успели поставить ни диагноз «инфаркт», ни тем более диагноз «отравление». Тимашук ведь вызвали для снятия кардиограммы всего за два дня до смерти Жданова, а до этого все кардиограммы наличия инфаркта не подтверждали. То есть, Жданову в ходе процедур могли ввести вместо лекарств яд, либо этот яд дали ему вместе с передачей навещавшие его в больнице «товарищи по партии».

Прежде всего надо ответить себе на вопрос, а были ли мотивы у Кузнецова и Абакумова для убийства Жданова? Да, такие мотивы могли быть. Жданов в последние годы своей жизни был основным собеседником Сталина, а в партии он был первым лицом: все совместные документы в государстве Сталин подписывал от имени Совета Министров СССР, а Жданов — от имени партии. Мы видим, что Сталин вопрос об устранении партии от власти и оставление ей функций подбора кадров и пропаганды поставил на XIX съезде партии только в 1952 г. Но ведь проблема была не только в самой постановке этого вопроса, а и в том, кто конкретно реорганизует партию в орган пропаганды коммунистических идей. Если нет таких людей (пропагандистов) или хотя бы ядра для их сбора, то что толку от самой постановки вопроса о реорганизации партии? И кто знает, если бы Жданов был жив, то Сталин, возможно, провел бы XIX съезд ВКП(б) не в 1952 г., а в 1949 году. Это бы резко поменяло жизнь страны.

Жданов был, судя по всему, остался единственным идеологом партии за все послевоенное время. Считать идеологом Суслова и перерожденца Яковлева просто глупо — эти бездельники «устроились» на месте секретаря ЦК КПСС по идеологии, а их коммунистическое влияние на общество было нулевым. Они писали какие-то наукообразные книги, которые издавались десятками миллионов экземпляров, торговля их закупала, но из магазинов эти идеологические произведения поступали сразу в макулатуру — заставить обычного человека читать эту белиберду можно было только угрозой смерти. На фоне глухой серости этих «идеологов» даже Хрущев выглядит приличным идеологом: по крайней мере он, побывав на выставке художников-абстракционистов, сумел кратко, емко и точно охарактеризовать идейно-художественное качество авторов картин: «пидарасы!» Но ведьот идеолога все же требуется иметь несколько больший запас слов. Жданов без проблем участвовал в любых дискуссиях, будь то вопросы художественных произведений или вопросы музыки.

Прислушиваюсь к себе. Ничего не вспоминается. И никто не подходил. А то получится, что одной рукой я провожу операцию по убийству Жданова, другой — его спасение. Мне нынешнему выгодно последнее. Возвеличить Жданова и увести Сталина на покой, убедив его, что дело партии в надежных руках. Еще бы на пару лет Жданов нужен живой. Дальше посмотрим. За свое спасение он не раз спасибо скажет, дав проработать возникшие идеи.

Пойдем от обратного — кому выгодно? Так, а если встать на позиции партноменклатуры? Предположим, Жданов превратит ВКП(б) в орган пропаганды, то что в этом органе должны будут делать «рукастые большевики», которые привыкли, чтобы доклады им писали помощники? Для них реорганизация партии — это политическая смерть и медленное угасание на пенсии. А смерть Жданова реорганизацию оттягивала, а там, глядишь, и Сталин умрет. Таким образом, в убийстве Жданова партноменклатура была очень и очень заинтересована. Но, возможно, это и не единственный мотив.

Спустя несколько месяцев после смерти Жданова, ЦК ВКП(б) начал расследовать «ленинградское дело», по которому основным обвиняемым стал Кузнецов. Характерно в этом деле то, что следствие по нему начали партийные органы, а МГБ во главе с Абакумовым «ничего не видело». Почему бы нам не предположить, что первые факты о заговоре «ленинградцев» поступили к Жданову, и он начал активно интересоваться подробностями? Почему не предположить, что «ленинградцы» почувствовали для себя угрозу со стороны Жданова и ликвидировали его? Заметим, что «ленинградское дело» было самым первым делом, по которому Хрущев провел «реабилитацию» — в 1954 году объявил всех «ленинградцев» невиновными, скрыв напрочь то, в чем их обвиняли.

Итак, мотивы убить Жданова у заговорщиков были, теперь ей осталось найти яд. Нужные яды в СССР тоже были, но достать их было очень непросто. Чем больше я вспоминаю об этом деле, тем сильнее дурею. Версий было несколько. Вплоть до того, что «ленинградцы» готовили партийный и государственный переворот. А мне, то есть Абакумова с него в итоге стало плохо. Министра ГБ обвинили не в том, что он вел свою службу, а в прямых фальсификациях. Вот только были ли они на самом деле? Так что хожу по очень тонкому льду. И мне Жданов нужен обязательно живой. Или придется самодеятельно опрокидывать шахматную доску.

Народ на Лубянке все еще удивляется переменам. Вместо привычного кина до утра я на работе. И не сонный, а бодрый и целеустремленный. Так что заместителям и руководителям управлений приходится соответствовать. Это вносит некоторый разнобой в работе с различными ведомствами, где по привычке начинают работу поздно и заканчивают к ночи. Но зачем ориентироваться на старика с его бессонницей. По его звонку меня и так поднимут. Около телефона всегда лежит папка с заготовками, а после обеда к нему каждый день уезжает курьер с докладом. То есть вождь видит, что работа в госбезопасности беспрестанно ведется. Это ему раньше нравилось Молодой конь и выносливый. Началось еще в войну.

У Сталина было тогда три разведки. Служба внешней разведки. Главное разведывательное управление. И разведывательное управление Генерального штаба Красной армии. Все они с начала войны работали не покладая рук. Внешняя разведка действовала, само собой, за границей. А две оставшиеся поделили между собой другие функции. Главное управление вело «агентурную разведку иностранных армий как за границей, так и на временно оккупированной противником территории СССР». Оно подчинялось непосредственно Хозяину. Вот Разведуправление Генштаба должно было вести руководство войсковой и агентурной разведкой фронтов, регулярно информировать о действиях и намерениях врага и проводить дезинформацию противника.

В принципе такая система давала более или менее объективную картину. Каждая структура обладала своими возможностями, кадрами, источниками и могла внести свой вклад, донести свою точку зрения до высшего начальства. Но на войне все быстро меняется. А самое главное — эти изменения сказываются на ходе боевых действий. Разведки работали. Но к началу сорок третьего Сталин «прозрел» и решил, кроме разведок, создать еще и контрразведку.

Верховный видел контрразведку самостоятельным органом. Почему? Несмотря на все усилия наших многочисленных разведок, немцы в сорок первом году переиграли и вождя, и наш доблестный Генеральный штаб. «Бранденбург» бесчинствовал в нашем тылу безнаказанно, оставленное подполье быстро было разгромлено. Партизаны отсиживалось по лесам. И отступали мы в результате до самой столицы. В сорок втором история с обманом повторилась. Их блестящая дезинформационная кампания снова дала результат. Удар наши военачальники ждали на Москву, а отступали до Сталинграда и хребтов Кавказа. Немцы решили лишить Красную армию нефти и поставок союзников, что шли через Иран. Конечно, в такой ситуации руководство желало получить инструмент, который бы противодействовал немецкой разведке на всех направлениях. К сорок третьему году обстановка на фронте изменилась в нашу пользу, и вероятно, что немцы должна попытаться еще раз обмануть нас.

Кроме того, впереди виделось серьезное наступление. И на очищенных территориях фашисты обязательно оставят тысячи профессиональных агентов и террористов-диверсантов. Нужен был орган, который бы их зачищал. В армии тоже не все было гладко. Война выявила не только лучшее в людях. Много грязного, подлого, что при мирной жизни никогда не поднялось бы, вылезло наружу во время страшной мясорубки. Людей приходилось временами жестко контролировать. Сыграли, наверное, свою роль и аппаратные интриги. Большая часть информации к вождю шла от Берии. Он подмял под себя все три разведки. Вождю же требовался прямой канал. Чтобы информация поступала к нему напрямую от контрразведки. И его люди могли всегда проверить данные ГБ, НКВД и Главного разведывательного управления Генштаба.