Ал Коруд – Генеральный попаданец (страница 75)
Шаги эпохи:
Глава 24
22 марта 1964 года. Четвертое главное управление при Министерстве здравоохранения СССР
— Как ваше ничего, Сергей Павлович?
Ведущий конструктор нашей космической отрасли в ответ кисло улыбается.
— Ваша взяла, Леонид Ильич!
А как он на днях упирался рогом! Хорошо, что у меня имелось несколько козырей. Во-первых, сработало предсказание со скафандром. Леонову вовремя дали команду, и нервов он потратил меньше. А дальше произошло странное. В этой истории, несмотря на все трудности и мелкие аварии космонавты сели в заданном районе. Ну чуть отклонились на пару сотен километров, но нашли их не в тайге и быстро. Так что мне их награждать на днях звездами Героев Советского Союза. Все-таки влияние темпоральной кривой существует! И нужно опасаться, что в какой-то момент она меня больно стукнет!
Вторым козырем стал Виктор Ким. Я его представил китайским целителем. И обратил внимание Королева на то обстоятельство, что не курю. Именно благодаря китайской медицине. Сергею Павловичу пришлось поднять руки, и после конференции он отдался в руки «доктору». Тот после проделанных «пасс» уверенно заявил, что конструктору нужно срочно лечь в больницу. Иначе исход непредсказуем. Я надавил на то, что у него столько нереализованных проектов и пообещал поехать вместе. Мне также пора было на обследования.
И вот мы тут.
— Прав, ваш китаец. У меня острые проблемы. Но обещают вылечить. Они еще удивились, откуда мне известны болячки. Особенно про опухоль.
Королев был бледен и расстроен. Еще бы, громадье планов не ждет!
— Ничего, Сергей, прорвемся! Вам бы еще гимнастикой заняться.
Я заговорщицки подмигнул и перешел на ты. Вместе анализы сдавали!
— Китайской? — позволил себе улыбнуться Королев.
— Конечно! Я пришлю к тебе того человека. Как только выйдешь из больницы. И ты, если что, звони прямо мне. Космос должен быть советским!
Чазов был рад изменениям и много хвалил. Не ожидал такой прыти от Генерального пациента. Он передал мне пухлую папку:
— Вот здесь, Леонид Ильич, мои планы по созданию сети кардиологических клиник.
— Хорошо. Не обещаю сразу, пленум на носу, но обязательно рассмотрю. Потом проведем постановлением Совмина. Но считаю, что перед этим стоит созвать конференцию из передовых специалистов разных областей медицины. Такие научно-врачебные центры должны быть по всем болезням. Как вы считаете, Евгений Иванович?
Чазов хмыкнул, но согласился.
— Широко мыслите, Леонид Ильич.
Улыбаюсь:
— На то я и первый.
По дороге в ЦК вспоминаю волнительную встречу с Гагариным. Настоящий Брежнев с первым космонавтом Земли был уже неплохо знаком. Я же подходил к легендарному человеку чуть ли не с дрожью в ногах. Раз уж я в Звездном городке, то мне устроили короткую экскурсию по Центру подготовки космонавтов. Те ребята молодые и задорные, чуть меня в центрифугу не засадили. Но было весело. Задали настрой на целый день. Затем один на один я пообещал Юрию, что полет на первую орбитальную станцию будет его. Пусть готовится, поддерживает форму, учиться, а не прет буром в небо. Не знаю, как в этой Вселенной сложится его судьба. Но даже если Гагарин погибнет в космосе, то это будет символично. Во всяком случае его дочки получат еще несколько лет с отцом. А там уж, как сложится. Наверняка и в Центре подготовки ему работа найдется.
Надо было видеть, как вспыхнули глаза первого космонавта и каким окрыленным он ушел от меня. Королев эту сцену видел, может, потому в дальнейшем тяжелом разговоре с академиками и конструкторами меня поддержал. Можно определенно точно сказать, что Лунную программу мы сворачиваем. Все равно проиграем США. И начали поздно, и средств не хватает. Да и незачем. Позже американцам нос утрем. Первым «челноком». К тому же я озадачил ведущих конструкторов и ученых созданием «Совкосмоса». В США есть NАSА, а у нас космосом занимается куча разномастных ведомств и министерств. И это на восьмом году космической эры. Дело еще осложнялось тем, что многим в отрасли заведовали военные. И где заканчивалась гражданская составляющая, а где главенствовал ВПК было зачастую непонятно.
— Вас Голиков дожидается, Леонид Ильич.
Секретарь сразу по прибытии в кабинет принес мне папки с документами, а блондинистая буфетчица, виляя округлыми бедрами, привезла чай. Вот чертовка! Чует, что женщины меня еще волнуют. Вскоре зашел Виктор Андреевич.
— Ну, как мировая реакция?
Голиков обычно следил о том, что пишет обо мне пресса. Сейчас он был взволнован и положил передо мной пачку газет. В основном иностранных.
— Это колоссальный успех, Леонид Ильич! Столько о вас еще не писали!
— Ну что ж, — я подтягиваю газеты на английском языке, в нем я неплохо разбираюсь. — Успех для нас важен.
Мой помощник закатывает глаза, ему-то понятно, что мне важен я в этом успехе. Затем он обращает внимание на то, что я читаю, а не просто разглядываю фотографии.
— Леонид Ильич…
— Что?
— Вы так хорошо знаете английский?
Бурчу в ответ:
— Первый секретарь разве не может его знать? Ты лучше дальше рассказывай. Что там в Америке происходит?
Голиков тут же настроился на деловой лад:
— Мнения разделились. Часть их политиков считают, что это неприкрытая угроза США. Другие говорят о том, что мы слабы и делаем хорошую мину при плохой игре. Некоторые болтают о том, что советская космическая программа — просто-напросто блеф, чтобы выжать из американских налогоплательщиков побольше денег. Их население вовсе не горело космической гонкой. Американцы — люди приземлённые. Это власти и пресса раздули антисоветскую агитацию.
«Вот пердаки у них горят!»
— Вот даже как? В целом можно констатировать, что в рядах политиков разброд и шатания. Официалы, президент?
«Как хорошо, что не надо вести дела с прощелыгой, но умницей Кеннеди! Благослови ту руку, что не дрогнула тогда при стрельбе!»
— Они напомнили о своей Лунной программе. Будто бы догонят и обойдут.
Ухмыляюсь:
— И что с того? Мы в очередной раз утерли им нос.
— И этого нам не простят.
— Скажите на милость. Откуда гордость в их недонации?
На лице помощника отразилось удивление. Ведь сейчас во мне говорит тот я, а не истинный Ильич. Но что поделать, нет у меня уважения к нации двух булок и котлеты. Зато гонора слишком много и спеси. Вот её я за десяток лет постараюсь сбить. С уважением должны к нам относиться.
А ведь в успехе их астронавтов отчасти мы сами и виноваты. Раз за разом американское общество получали очередные пощечины от СССР. Первый спутник, Лайка, Гагарин, достижение космическим аппаратом поверхности Луны. Советы раз за разом показывали свое неоспоримое технологическое превосходство. Весь мир наблюдал, как напыщенные доселе США проигрывали космическую гонку СССР. Это задевало не только политиков, но и невольно подогревало интерес обычных граждан. Но больше всего боялись сложившейся ситуации воротилы бизнеса. Куда это годиться — терять позиции? Кто будет тогда покупать их продукцию за резаную бумагу?
Только по этой веской причине как Кеннеди, так и Джонсон смогли вбухать дикую кучу денег в не нужную никомуЛ унную программу. Ну да, их запала и больших ракет хватило еще на «Скайлеб», но дальше до запуска «Шаттла» дела шли ни шатко ни валко. А в моем случае после успеха с Луной американцев ждет разом несколько очередных пощечин. В той реальности «Салюты» заработали позже, да и не всегда удачно. Зато потом мы перехватили первенство пребывания человека в космосе. Провели кучу экспериментов, доработали технологии, без которых позже были бы невозможны ни модульные станции «Мир», ни МКС. Да и «Буран» полетит у меня намного раньше, как и первый орбитальный истребитель! А ведь существуют и другие технологии.
Почему я так уверен? Да потому что лимит в экономике и финансах США исчерпали в семидесятых. Разорительные проекты вроде «Лунного» и неудачная война во Вьетнаме здорово подорвали их финансовую мощь, затем через все семидесятые последовала череда кризисов. Добавим к этому, что общая стоимость фактического тридцатилетней челночной программы на момент её окончания в 2011 году с поправкой на инфляцию составила 196 млрд долларов. Все это чуть ли не привело Бреттон-вудской систему к краху, понадобились дополнительные действия и создание в 1976 году новой Ямайская валютной системы. Доллар стал полностью фиатной валютой.