Ал Коруд – Генеральный попаданец (страница 35)

Наконец, Цуканов «отвисает»:

— Что от нас требуется, Леонид Ильич?

— Во-первых, — загибаю пальцы, — провести ревизии документооборота, что проходит через Орготдел. Текучку безжалостно раскидывать по отделам ЦК, министерствам и ведомствам. Принимать у себя только согласованные документы. Все приготовления проводить до меня. Понимаю, — вижу огонек в глазах Александрова, — есть моменты, когда важна скорость принятия решения. Так вот, ваша задача: научиться их различать с обыденной текучкой. И действительно важные решения обсуждать со мной заранее. Особенно это касается внешней политики. По некоторым моментам мне будет необходимо запрашивать мнение МИДа, Совета Министров и даже разведки. Мы при Хрущеве упустили серьезность международной политики. Болтались, как дерьмо в проруби. А на носу переворот в Доминикане, Алжире и война между Индией и Пакистаном. Отличный повод влезть и потоптаться! А что имеем на сей час? Америка уже вовсю вколачивает Вьетнам в «каменный век», а мы только приступили к противодействию их агрессии. Косыгин к немцам на переговоры уезжает, а у меня ни докладной записки и вообще никаких материалов, о чем он там беседовать собрался. Куда это годится?

«Тире», так за глаза называли помощник по международным делам, прячет глаза. Его понять можно. Ильич ранее не особо интересовался внешней политикой. Александров-Агентов в будущем как-то похвастался в приступе откровенности, что это именно он «создал этого человека ». Ему с солидным университетским образованием, знающему пять языков, любящему поэзию будто бы приходилось повседневно иметь дело с ограниченным, малокультурным боссом, 'тыкающим 'ему. Странно так отзываться о человек, знающем многих поэтов наизусть. Но в политике железная хватка и чуйка зачастую важнее высокоразвитого интеллекта. Сейчас ситуация и вовсе иная. Не факт, что его возможности меня удовлетворят. Необходим целый пул консультантов. Но это уж в Кремле.

— Леонид Ильич, все будет. Я тут же поеду к Косыгину.

— Правильно, — степенно киваю, делаю глоток душистого чая и благосклонно улыбаюсь. Морозный лом в спинах моих помощников чуть оттаивает. — Но впредь прошу не затягивать. Задача всем на ближайший месяц устаканить документооборот и задуматься над вопросом бюрократизации административного механизма.

Цуканов подает голос:

— Нам и это рассчитывать?

— Нет. Но понять суть процесса от принятия решения в ЦК до его исполнения на местах не помешало бы. Иначе мы потонем в бумажках согласованиях и телефонных разговорах. Так ли необходима моя подпись на всех документах? Это принижает роль Первого и перекладывает на него излишние обязанности.

Затем внезапно вспоминаю, что Ильич и сам зачастую был виноват в заедавшей его текучке. Он был общительным человеком, заводил много связей и друзей. А друзья спешили воспользоваться таким положением. Письма, звонки, встречи. Да и сам Брежнев любил позвонить в обкомы и проводит в незначительных разговорах и встречах довольно много времени. Я нахмурился, как бы с этим совладать? Помощники воспринимают изменение настроения на свой счет и замирают. Ничего, впредь полезно будет!

— Виктор Андреевич, найдите ответственного со стороны Совмина, кто готовит предложения по реформе сельского хозяйства. У нас важный пленум на носу, мне доклад зачитывать, а у меня еще муха не жужжала.

— Андрей Михайлович, мне требуется выступить и встретиться с участниками на Консультативной встрече коммунистических партий. Попрошу от вас подробную записку о приехавших товарищах, всю их подноготную. Если надо, просите помочь Андропова. Я ему позвоню. После я дам более подробные инструкции.

Александро-Агентов удивлен моим вниманием к такому заурядному событию, но я его пока не посвящаю в свои планы. Слишком много о себе думает.

— Георгий Эммануилович, пригласите ко мне, пожалуйста, Андропова.

Даю понять, что разговор закончен. Цуканов уже у двери спрашивает:

— Вас хотел увидеть товарищ Суслов. И звонил генерал Банников.

Вот как? Начальник Второго Главного управления просится на прием?

— Что ему нужно?

— Не знаю. Добивается встречи.

Банников вряд ли в курсе, кто подложил чекистам такую жирную «свинью», начальник Второго главного управления случайно попал в жернова. Но то, что те точно будут, я уверен! На очередном заседании ЦК, а они проходят у нас по вторникам, кому-то из КГБ не поздоровится. И я ставлю на то, что Банникова сделают козлом отпущения. Я не являюсь сторонником заявления Н. С. Хрущева, что «органы госбезопасности вышли из-под контроля партии и поставили себя над партией». Это очередной миф. Под лозунгом «исключить возможность возврата к 1937 году» органам госбезопасности в нарушение конституционного принципа равенства всех граждан перед законом было запрещено собирать компрометирующие материалы на представителей партийно-советской и профсоюзной номенклатуры.

Это ошибочное и противоправное политическое решение 195 года положило начало росту коррупции и зарождению организованной преступности в нашей стране, ибо вывело значительные контингенты лиц, наделенных административными властно-распорядительными, контрольными и хозяйственными полномочиями, из-под контроля правоохранительных органов, в том числе КГБ СССР. С одной стороны, создавая некое подобие касты «неприкасаемых», оно в то же время способствовало зарождению «телефонного права», получившего особое распространение к семидесятым. В то же время это облегчало зарубежным спецслужбам попытки вербовочных подходов и оперативной разработки партийно-государственных функционеров различного ранга, в результате чего руководящая элита страны оказалась без должного контрразведывательного прикрытия от разведывательно-подрывного воздействия спецслужб иностранных государств. Не здесь ли находятся многие разгадки странных событий в будущем. «Вовремя предать — значит не предать».

Вот поэтому мне нужны две независимые конторы вместо одного монстра. И отдельно «политический сыск» без права карать. Все-таки верховенство право надо уважать, иначе скатимся черте куда! Какой ты к чертям хозяин страны, если у тебя под носом творится беззаконие! Так что да здравствует правовое советское государство!

— Скажи генералу, мы его сами вызовем. Суслов пусть подойдет после Андропова.

— Хорошо, Леонид Ильич.

Какие у меня интеллигентные помощники!

Андропов умно поглядывал из-за затонированных очков в модной оправе, но словами по древу не растекался, собран и деловит. Нарабатывает баллы перед новым Первым. Должность у него, на самом деле, немаленькая. Через этот отдел проходит дикая прорва денег, уходящих бездельникам из «дружественных» партий. А сколько там просачивается мимо?

— Юрий Владимирович, у меня к тебе новое и важное поручение, как заведующему Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран. МИД у нас на Западе зациклился, — нарочито иронично хмыкаю.

Я в курсе что Андропов, по существу, был одним из архитекторов западной политики Брежнева. Вместе со своими консультантами он разработал курс на сближение с коллективным Западом. Несостоявшийся зачинатель Перестройки не подает вида в ответ на мой откровенный наезд. Лицо он держать умеет. Но за свою карьеру не раз показывал слабость. Особенно на посту Генсека. Чем его правление запомнилось людям? Облавами в банях? Бессмысленным ужесточением видимого порядка? Ну и тотальным разгромом МВД. Бандиты девяностых спасибо не раз сказали Генсеку на час.

— Внимательно слушаю, Леонид Ильич.

— Я планирую на весну, скорее всего, после дня Победы большой вояж по странам социалистического содружества. Нам нужен свежий толчок во взаимных отношениях. Примерный маршрут Белград, Будапешт, Прага, Берлин, Варшава.

— Белград? — вскинулся Андропов.

— Да-да! — отмахнулся я. — Туда в первую очередь! Считаю недопустимым нынешнее положение дел. Балканы мягкое подбрюшье Европы, — снова удивил секретаря ЦК выражением от Черчилля. Ну он до сих пор, наверное, находится под впечатлением прошлого заседания Президиума. Уже поди и не знает, кого же они протолкнули на Олимп советской власти: Шерхана или Багиру. — Поэтому мне нужны все детали. Подробное досье на верхушку компартий и правительств. Предложения от ЦК и Совмина по экономическим, политическим и культурным связям. Ну не мне тебе говорить. Всё! Представишь материал моим помощникам. Если что накопаешь интересного, — нагибаюсь ближе, — тогда сразу ко мне. Звони в любое время, кроме ночи, — ухмыляюсь, делая намек на не такое уж давнее прошлое. — Ночью надо спать, — наблюдаю в глазах Андропова толику растерянности. Просто словами в ЦК не бросаются и, значит, я обозначил продолжающуюся политику антисталинизма. — По Югославии. Мне нужен человек, что сможет договориться с Тито о встрече пережать мое личное послание.

«Ювелир» снова собран. Это его шанс показать себя полезным:

— Понял тебя, Леонид Ильич.

Андропов также перешел на доверительное «Ты».

— Тогда выполняй. Жду на следующей неделе первые результаты.

Облегченно откидываюсь в кресле. Послать своего потенциального противника таскать каштаны из огня крайне выгодно. До чего же неудобная мебель! Здесь совсем нет понятия об эргономике? Нет, в Кремле все будет иначе. Заведу моду на практичную мебель. Первый должен задавать общий стиль. Равняться будут на меня. Там, глядишь, и до райкомов дойдет, до директоров. А оттуда потихоньку перетечет к офисным клеркам. Правильная мебель — это даже не вопрос статуса, а здоровье руководящего работника. И пусть новый стиль мебели собирают в Союзе. Для такого не жалко потратить валюту. Новые рабочие места, технологии. Не одним чугуном должна страна Советская славиться.