Ал Коруд – Генеральный попаданец (страница 22)

Для нас этот спор показался нелепостью и примитивом по существу. А по форме — он очень симптоматичен. Нетерпимость и фанатичное самомнение Александрова-Агентова дорого ему обойдётся потом'.

Кстати, когда Андропов стал генсеком, он сразу избавился почти от всех помощником Брежнева, сделав исключение, по-моему, лишь для Александрова-Агентова. Ни Цуканова, ни Блатова, ни Голикова он в своё близкое окружение не включил. Так же поступил после смерти Андропова и Черненко, оставив из группы брежневских помощников одного Александрова-Агентова. И память реципиента как ни, кстати, помалкивает. То ли это секрет, или информация хранится глубже обычной. Почему-то ощущаю, что этому помощнику можно доверять. Но почему неизвестно. Ладно, рискну, положившись на него. Хоть будет на ком обкатать мои «международные прожекты».

Сможет ли Александров аргументированно опровергнуть или согласится доработать мои доводы. Я ничем пока не рискую. Убрать строптивого помощника можно чужими руками. Да и стоящие за ним силы не всемогущи. Иначе не действовали бы так тонко. Сколько же на политическом Олимпе Союза глубоко похороненных тайн! Почему они не перепаривались позднее нашими историками? Зато в общественное сознание один за другим запихивались мифы о «Застое», бездельнике Брежневе, стариканах из Политбюро. Ага, в 21 веке как будто наверху работал одна молодежь. И не только у нас. Меркель, Байден, Трамп далеко не молоды. Критический анализ прошедшей эпохи был уровня ниже плинтуса. Такое впечатление, что кто-то искусно прятал нечто такое, могущее перевернуть наше понимание прошлого напрочь.

Поэтому в ближайшее без резких движений. Чтобы не спугнуть никого. Будем играть образ чудаковатого партийного бонзы, возомнившего себя мессией. С какой ноги встал, с такой и пошел. И понемногу обрастать спецслужбами, что будут заточены только под меня. Вы еще, суки, пожалеете, что влезли в подковерные игры! Конвергенцию вам подавай и общечеловеческие ценности! Знаем мы чем это заканчивается. Банальным ограблением державы при попустительстве «правоохранителей». Бедами и смертями миллионов людей. Но хуже всего, что неизвестные мне деятели лишат будущего целые народы. А у человечества отберут шанс на иной путь развития.

Помощник протягивает мне несколько отпечатанных листов. Быстро просматриваю и кривлюсь. Мне не нужны советы, мне нужен анализ.

— Леонид Ильич, что-то не так?

А вот сейчас он обеспокоен. Кладу бумаги на стол и поднимаю глаза.

— Андрей Михайлович, давайте договоримся так: выводы оставьте мне. А вот сюда, — показываю на листы, — прошу впредь заносить краткий анализ обстановки и различность взглядов на нее со стороны заинтересованных ведомств. МИД, военная разведка, ПГУ и Совмин. Мне здесь, — снова стучу по короткой записке, — непонятно, откуда взялись подобные выводы. От чего отталкиваться?

Александров-Агентов аж вспотел и смотрит на меня непонимающе. Все же нормально раньше работало?

— Хорошо, как скажете, Леонид Ильич.

— Вот и отлично, что мы друг друга поняли. Садитесь, — киваю в сторону стула напротив себя. Я устроился за длинным столом для заседаний. — Можете мне вкратце описать текущую обстановку во Вьетнаме? В пределах известного. И что нам, на ваш взгляд, следует узнать для более тонкого понимания вопроса.

Помощник уже спокоен, вопрос задан конкретно, без обтекания по древу. Это ему явно импонирует.

— Я все подготовлю и подниму людей.

Помощник мой начинал еще с Коллонтай. И позднее метил на место Громыко. Это мы еще посмотрим. Метра на два тебе выделю. Если что. Бесплатно.

Информация к размышлению:

Официально Александров-Агентов был взят на место Трапезникова. Но сферу ему сразу определили другую — международные дела. Так что мне неясно, почему новый помощник Брежнева довольно быстро превратился в серьёзную теневую фигуру. Он сразу стал влезать в идеологию, экономику, кадры и во многое другое, далеко не всегда имевшее отношение к международной проблематике. И никто не смел его одёрнуть. Многие в партаппарате гадали, почему Брежнев слишком много Александрову-Агентову позволял. Только потому, что новый помощник хорошо ориентировался в международных делах? Но Александров-Агентов был в Москве не единственным человеком, который владел иностранной тематикой. В аппаратах ЦК и правительства имелись специалисты получше. Скажем, у Косыгина в 1964–1966 годах в качестве помощника по международным делам работал Олег Трояновский, который до этого те же функции в течение шести лет выполнял у Хрущёва.

Что писал позже Трояновский, будь не ладна моя память. Помню не весь отрывок, но важную часть. Случился спор у нас однажды на форуме.

'В первые годы правления новой команды Косыгин также развернул активную деятельность на внешнеполитическом поприще. Ему первоначально казалось, что именно глава правительства, а не Генеральный секретарь является тем лицом, которое должно представлять государство во внешнем мире. В тот период, примерно с 1964 по 1967 год, он был очень на виду за границей. Создавалось впечатление, что и иностранные государственные деятели стали воспринимать его как первое лицо в государстве, во всяком случае, в области внешней политики.

Куда мы только ни ездили в те годы: в Китай, Вьетнам и КНДР в начале 1965 года, в Египет позднее в том же году; в начале 1966 года Косыгин организовал индо-пакистанскую встречу в Ташкенте, потом состоялись визиты во Францию и Турцию, а в начале 1967 года — в Великобританию. Он принимал участие в чрезвычайной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, созванной в связи с войной между Израилем и арабскими государствами, встречался с президентом Джонсоном в местечке Глассборо между Нью-Йорком и Вашингтоном. В этих двух последних мероприятиях я его уже не сопровождал, так как к тому времени был назначен послом в Японию.

Но и внешнеполитическая активность Косыгина стала постепенно затухать, а точнее, его стали всё больше переключать на страны далеко не первостепенной важности. Как я понимаю, дело тут было в том, что на первые роли всё больше выдвигался Брежнев, про коллективное руководство стали говорить всё меньше, а потом и вовсе замолкли. А поскольку важнейшие международные вопросы всегда обсуждаются реальными первыми лицами государства, такие страны, как США, Франция, Великобритания, Западная Германия и Индия, стали компетенцией Брежнева, как, впрочем, и внешняя политика в целом. Естественно, что он был первым и при встречах с иностранными президентами и премьер-министрами, главенствовал на различных торжественных приёмах, которые, кстати, любил'.

Злые языки на нашем историческом форуме считали, что внешнеполитическая активность Косыгина снизилась не только из-за усиления напряжённости в отношениях между председателем правительства и Брежневым. Не обошлось и без интриг Александрова-Агентова, который видел в Трояновском конкурента и не хотел, чтобы кто-то из членов Политбюро имел в помощниках экстра-специалистов по международным делам. Хотя это мнение Трояновсого не так существенно. В нем могла говорить и банальная обида.

Еще один момент. Брежнев и Александров-Агентов имели на многие вещи совершенно разные взгляды. Александров-Агентов, оставаясь догматиком в вопросах ленинизма, не скрывал, что в искусстве ему немного ближе были авангардистские тенденции, а почвенничество вызывало у него лишь изжогу, между тем Брежнев с юности поклонялся Есенину. В чём же тогда могли сойтись Брежнев и Александров-Агентов? Часть наш форумчан считала, что Александров-Агентов, помимо своих обязанностей помощника по международным делам, выполнял по чьему-то заданию и другую тайную миссию, всячески помогая своему шефу через не выявленные пока каналы продвигаться к вершине власти, а заодно подтягивать к политическому олимпу нужных людей.

Брежнев наверняка знал об этой миссии Александрова-Агентова, поэтому и вынужден был держать его при себе. Не случайно он, став в 1963 году фактически вторым секретарём ЦК, сразу перетащил с собой из Верховного Совета и Александрова-Агентова. Косвенно эту версию подтверждают мемуары прораба горбачёвской перестройки — Александра Яковлева. Уже в «нулевые» годы тот рассказывал, как 14 октября 1964 года замер весь аппарат ЦК. Все томились в ожидании результатов пленума ЦК. Спокоен был только помощник Брежнева. Александров-Агентов позвонил Яковлеву и попросил зайти.

'Он, — рассказывал в воспоминаниях Яковлев, — предложил поучаствовать в подготовке речи для Брежнева на встрече с космонавтами.

«Так я узнал, что новым „вождём“ будет Брежнев»

«Мы сидели вдвоём с Александровым в его небольшой комнате и сочиняли речь. Он постоянно вызывал стенографистку и диктовал 'свои формулы», я, в свою очередь, пытался изложить на бумаге «свои соображения». Потом объединяли наиболее удачные фразы и снова переделывали. Обычная практика. Работать было трудно. И вовсе не потому, что Андрей Михайлович обладал невыносимым характером. Его боялись многие, опасались все. Хотя справедливость требует сказать, что он был первоклассным специалистом по международным делам, знал и помнил очень многое, умел грамотно диктовать тексты, не боялся отстаивать свою точку зрения, невзирая на ранги тех, с кем разговаривал, включая и Брежнева. Так вот, трудно было работать над текстом потому, что нам постоянно мешали. Телефон Александрова звонил без умолку.