Ал Коруд – Генеральный Попаданец 8 (страница 48)

Не нужна система управления для бомбардировки — достаточно просто рассчитать нужную высоту и поднять на неё груз, а дальше всё сделает гравитация планеты.

С одной ракеты-носителя можно запустить сразу несколько боеголовок, причём в зависимости от высоты полёта и широты места они могут поразить одну и ту же цель с разных направлений или же поразить сразу ряд целей на большой дистанции друг от друга. Достаточно малый размер боеголовки, а также невозможность заранее понять направление удара чрезвычайно затрудняют возможность уничтожить такую цель в безопасной зоне.

После обоснованных претензий американцев между Фордом и Брежневым заключили соглашение о сотрудничестве в космосе. Но его срок уже вышел, США не пожелали продолжить совместную деятельность — у них банально не хватало средств. Всё, что имелось для космоса, уходило лишь военным, особенно для космической системы связи, которую армия США развивала очень быстро. Всё-таки в плане электроники Соединённые Штаты до сих пор удерживали первенство. И тогда в 1981 году на Политбюро приняли решение вернуться к разработкам СЧОБ, но уже на ином уровне. Потому что за это время появились высокоточные МБР с разделяющимися головными частями индивидуального наведения, а также произошло существенное совершенствование систем слежения (спутников раннего предупреждения), что в итоге сделало этот концепт менее целесообразным и более затратным.

Конструкторы объединили старую концепцию орбитальных боевых станций с новейшей разработкой гиперзвуковых планирующих аппаратов, которые движутся на малых высотах со скоростью, превышающей скорость звука в пять раз. Такая комбинация позволяет эффективно уклоняться от систем противовоздушной обороны и наносить удары по целям практически в любой точке земного шара с низкоорбитальных спутников. При этом значительно сокращается время предупреждения цели перед ударом.

— Меня немного смущают цифры затрат, товарищи разработчики.

Пристальный взгляд Генерального не удивил ракетных генералов. Все знали о его прижимистом характере.

— Но это новые технологии и довольно прорывные. И не будем забывать, что многие полученные технологии затем будут использоваться на иных направлениях.

Пётр Миронович глянул в сторону Михаила Янгеля, затем остановился на начальнике Военно-космических войск. Туда недавно вошли силы РВСН.

— Чем вам старые ракеты плохи, товарищ генерал?

— Всё устаревает, Пётр Миронович. Американцы создали сеть районов ПРО в обход договоров. Формально они принадлежат Канаде и Исландии. Гренландия также формально принадлежит Дании.

Машеров тяжело вздохнул. Неймётся же янки!

— Я поговорю об этом на ближайшей встрече с их президентом. Но дать добро на развёртывание вашей системы не могу — у нас и так трещит бюджет из-за Лунной программы.

Генерал кивнул:

— Мы понимаем и просим дать добро сначала на проведение испытаний.

— Чем аргументируете?

— Лучше иметь ещё один вид эффективного оружия, чем ничего.

Его поддержал Янгель:

— Развернуть данную систему при мощи нашего производства можно быстро, используя уже имеющуюся инфраструктуру. Ведь во второй половине восьмидесятых с боевого дежурства сойдёт много ракет.

Аргумент серьёзный. Манкировать обороной страны не следовало. Даже Леонид Ильич при всей его финансовой скрупулёзности на обороне не экономил, вкладывая прежде всего в эффективность.

Машеров кивнул:

— Хорошо, подготовьте материалы. Затем будет разговор на Политбюро. Михаил Кузьмич, вы готовы?

Янгель скупо улыбнулся:

— Мы понимаем. И представим материал о том, чем полезны будут эти разработки на других проектах.

— Хорошо. Договорились. А сейчас мы наконец посмотрим готовые блоки лунной станции, как вы мне обещали?

— Разумеется!

Цеха самого мощного в мире космического концерна поистине поражали. Чистота, огромные пространства. И в центре всего этого великолепия — секции будущей первой в истории человечества лунной станции. Их будут отправлять на орбиту, где собирать в концептуальные блоки и транспортировать на Луну. Если всё удачно получится, то к лету 1985 года на спутнице Земли будут жить люди. Это достойный вклад Машерова в историю человечества. И его это здорово вдохновляло. Он залезал внутрь, задавал вопросы, переполнялся радостью, что удалось выполнить задуманное. Вот именно такие свершения достойны человечества! За них ему совершенно не стыдно. Когда же люди смогут обойтись без всех этих боеголовок и прочего милитаристского мусора? Ему точно не хотелось плодить зло на планете.

Глава 19

30 декабря 1984 года. Непростые решения

Старая площадь. Расширенный секретариат

— Нельзя, товарищ Генеральный секретарь, потакать оппортунистам!

— Категорически согласен. Мало того, что эти деятели при вас такое устроили, так они ещё свой манифест в журнале «Коммунар Сибири» напечатали? Его сейчас по всей стране читают. Кто это разрешил?

— И куда смотрит Новосибирский обком?

— Так они не партийные — при чём здесь обком?

— Зря разогнали комсомол. Сейчас бы всыпали этим выскочкам люлей!

— Каких именно? — Машеров прервал молчание и строго посмотрел на начальника отдела по пропаганде Склярова. Выдвиженец ушедшего на покой Демичева. Рекомендовали как грамотного идеолога. Но значит, взгляды на идеологию в партии очень разные.

— Ну… — наедине с Генеральным Скляров уже не был так смел. А ведь Информбюро уже докладывало, что именно этот тип воду в ЦК мутит.

Неожиданно на помощь идеологу пришёл Лигачёв:

— Да как у нас в юности было. Выговор или даже исключение. И ещё нужно посмотреть, где они учатся. Зачем нам такие студенты с антисоветским настроем?

Машеров бросил на стол карандаш, который крутил всё это время в руках. Ему неуютно в этом кабинете на пятом этаже, доставшемся от Брежнева. Тяжеловатая мебель, тёмные гардины. Всё здесь дышало духом прошлого. Но именно тут он раз в месяц собирал расширенный Секретариат — не желал быть барчуком и вызывать всех в Кремль.

— Всеобщее образование, Егор Кузьмич, у нас гарантировано Конституцией. И что-то я не припомню там никаких указаний, что партийные органы имеют право наказывать студентов и даже исключать их.

— Но…

— Мы что тут — беззаконники какие? У вас есть партия — вот наводите там порядок! Знаете, сколько в АП приходит каждую неделю писем с жалобами? А вам, товарищ Скляров, вместо того чтобы кляузы писать и собрания в ЦК устраивать, нужно ехать в Новосибирск и разговаривать с молодыми людьми.

Пётр Миронович откровенно раздосадован получившимся разговором. До него дошли слухи, что в отделах ЦК имеется неприятие курса на плюрализм, обозначенного ещё прошлым Генеральным. Но это составляло часть программы демократизации КПСС, начатой Леонидом Ильичом. А ты глядишь, как всё идёт сложно со скрипом. Вроде бы обновили кадры, но со вторых и третьих эшелонов приходят следующие «держиморды».

И главное — Лигачёв, его заместитель по партии, спелся с этими. Егора поднял ещё Брежнев и рекомендовал как человека честного и деятельного. Но кроме честности неплохо бы мозгов отсыпать. Хотя стоит признать: это он сам виноват — уделил излишне много времени экономике и внешней политике. Вот и упустил внутреннюю повестку.

И оттого вопрос с преемником встал в полный рост. Шенин — молодчага. Он понимает в экономике и во внешних делах умеет наводить порядок. Машеров с облегчением скинул часть ноши на деятельного члена Политбюро и секретаря ЦК, курирующего внешнюю политику. Но совладает ли тот с партией и дальнейшим развитием общества? Прямо дилемма какая-то! У них отлично получается справляться с природными невзгодами и попытками навязать стране иную позицию извне. Тут они всегда на высоте! Моментально создавался антикризисный центр, привлекались аналитики и специалисты — и проблемы решались.

Но как только они входили в область неведомого при желании изменить общество, сразу слышались крики: «Нельзя! Это неправильно! Немедленно наказать!»

Откуда такое? Где корни проблемы? К своему стыду Пётр Миронович понимал, что из-за занятости полностью упустил важнейший для страны вопрос. И что делать дальше, ему самому непонятно. Но ясно одно — наказывать за инициативу нельзя. Ужимать плюрализм мнений также категорически недопустимо.

— Так я жду ответа на свой вопрос, Михаил Ильич?

Скляров поджал губы:

— Мы не ставили повестку таким образом. Решено спустить это на первичные организации.

— Отлично устроились, товарищ Скляров!

Лигачёв с интересом глянул на Генсека. Чего это он так взъелся на обычный, вроде, конфликт поколений? Ну пошалили детишки. Сделай им — ай-ай-ай! Нечего волны пускать не по приказу.

— Может, мне туда поехать, Пётр Миронович?

— Да нет, Егор Кузьмич, у нас есть для этого целый отдел Центрального комитета. Вот пусть и занимается. И ребят не трогать! Они хоть что-то делают, думают о будущем, — Генсек неожиданно глухо добавил. — В отличие от нас.

— Экстремизм это чистой воды, Пётр Миронович, — вот от Медведева такого он не ожидал. Ректор Академии общественных наук при ЦК КПСС сам должен быть заинтересован в развитии теории коммунизма. — Эти коммунары — обычные ревизионисты. Напридумывали черт-те что!

— Это позиция твоя лично или академии?

Медведев замялся. Наверняка его подтолкнула к выступлению некая «группа товарищей». Машеров тут же чиркнул на бумажке пару слов. Нужно проверить через Информбюро, кто за ним стоит. Негоже передавать новому Генеральному раскол внутри партийных органов. И следует заранее узнать, кого пустить по нож проскрипций. Голос Генсека похолодел: