Ал Коруд – Генеральный попаданец 5 (страница 16)

Особенно активную роль Бернард Барух играл в администрации президента Франклина Рузвельта, тесно связанного с американской финансовой олигархией. Сама семья Рузвельтов была старинного «банковского» происхождения, а в окружении президента Рузвельта были члены семей Гарриманов, Леманов, Рокфеллеров и других представителей финансовой олигархии. Известно, что во время Великой депрессии в США Бернард Барух смог значительно увеличить свое состояние. Также Барух является автором термина «холодная война». Бернард Барух, а вовсе не Уинстон Черчилль впервые употребил это словосочетание 16 апреля 1947 года в речи перед палатой представителей Южной Каролины для обозначения конфликта между США и СССР. Хотя именно Барух принимали участие в финансировании советской индустриализации тридцатых.

Эх, вот бы узнать, о чем он разговаривал со Сталиным в 1946 году!

Демократия, етить его за ногу! Коней на переправе меняют, как им заблагорассудится!

Угрюмо роняю:

— У нас пока руки коротки.

Питовранов, как руководитель операции осторожничает:

— Нам нужна запасная площадка. И лучше в Европе. Может быть, Испания? Нидерланды?

Геращенко неожиданно предлагает:

— Почему бы не завести банк в Великобритании?

Мы тут же очумело уставились на него.

— Чего?

— Прятать надо на самом видном месте.

Тут я ничего определенного сказать не могу. Вообще, этого бодания с Борухами и прочими уродами я хотел бы избежать как можно дольше. Но внезапные события с Хрущевым показали, что прятать голову в песок не стоит. Не я начну, так они продолжат.

— Хорошо, вы продумайте проект и ко мне на стол. И вот что. Раз нам пока не дотянуться до головы, будем рубить щупальца.

Геращенко вытаращил глаза. Запоздало понимаю, что подельники с ним не всем поделились. Добро пожаловать во взрослый клуб, милейший! Вот кровавая гэбня менее сентиментальна:

— Сами или…

— Здесь только через прокси. Работаем дальше предельно осторожно. Даже Штази не стоит привлекать. Найдите хороших спецов в Африке. Там постоянно стреляют. «Диких гусей» предостаточно.

Питовранов хмурится:

— Опять ваши непонятные термины.

— Я вас и не такому научу.

Генерал предлагает свою версию:

— У кубинцев найдем. У Кастро в Майами агентуры море.

Соглашаюсь. Мы тут ничего не теряем.

Информация к размышлению:

Начало 1970‑х годов стало для американского истеблишмента политическим водоразделом. Понадобились решительные шаги, чтобы гарантировать длительное господство США в качестве глобальной экономической и финансовой супердержавы. И отнюдь не было очевидно, как это будет проделано. Однако достаточно скоро силы, которые доминировали над Уолл-Стрит, разработали необходимую стратегию.

На фоне эскалации войны Линдона Джонсона в Юго-Восточной Азии и роста затрат на неё, международные и центральные банки ускоряли продажи своих долларов и скупку золота. К1968 году федеральный американский бюджетный дефицит, питаемый стремительно растущими военными расходами, достиг беспрецедентной отметки в 30 миллиардов долларов. Золотой запас продолжал снижаться, приближаясь к сомнительному порогу 25%, позволенному законом в соответствии с Бреттон-Вудским соглашением. Политическая неразбериха в правительстве Джонсона, когда подал в отставку министр обороны Роберт Макнамара (которого повсюду рассматривали как архитектора «безнадёжной военной стратегии»), ускорила финансовое разорение.

Министром обороны Робертом Макнамарой, советником по вопросам национальной безопасности Макджорджем Банди, планировщиками из Пентагона и ключевыми советниками вокруг Линдона Джонсона была сознательно разработана такая стратегия войны во Вьетнаме, чтобы она с самого начала была именно «безнадёжной войной» и тем самым гарантировала длительное наращивание военного сектора американской экономики. Американский избиратель, рассуждали в Вашингтоне, будет соглашаться на крупные новые военные затраты против предполагаемого «вторжения безбожного коммунизма» во Вьетнаме, несмотря на зияющие дыры в американском бюджете, пока этот процесс образует новые рабочие места на оборонных заводах.

В соответствии с продиктованными США правилами Бреттон-Вуда, раздувая доллар через огромный дефицит расходов внутри страны, Вашингтон реально мог вынудить Европу и других торговых партнёров «проглотить» американские военные затраты в форме дешевеющих долларов. Пока Соединённые Штаты отказывались обесценивать доллар против золота, что отразил бы ухудшение американских экономических показателей с 1944 года, Европа должна была платить эту цену и принимать доллары в соотношении двадцатилетней давности, несмотря на огромную инфляцию за прошедший период.

Чтобы финансировать огромный бюджетный дефицит своей программы «Великое общество», а также эскалацию расходов на вьетнамскую войну в течение 1960‑х годов, Джонсон, опасающийся потери голосов в результате подъёма налогов, просто печатал доллары, продавая всё больше американских казначейских облигаций. В начале 1960‑х дефицит федерального бюджета США составлял в среднем приблизительно 3 миллиарда долларов ежегодно. Он достиг тревожных 9 миллиардов долларов в 1967 году, когда взлетели военные расходы, и к 1968 году достиг ошеломительных 25 миллиардов.

В течение этого периода европейские центральные банки начали накапливать крупные долларовые счета, которые они использовали в качестве официальных резервов, так называемые зарубежные евродолларовые накопления. По иронии судьбы, в 1961 году Вашингтон просил, чтобы американские союзники в Европе и Японии (Группа десяти[36]) ослабили утечку американских золотых запасов и держали свои растущие резервы в долларах вместо обмена их на американское золото, как полагалось по правилам Бреттон-Вуда. Европейские центральные банки в свою очередь платили проценты по этим долларам, вкладывая капитал в американские правительственные казначейские облигации. Результирующий эффект состоял в том, что европейские центральные банки, таким образом, в действительности «оплачивали» огромный бюджетный дефицит времён войны во Вьетнаме в 1960‑х годах, против которой они так выступали

К 1960‑м годам эти недавно объединённые и чрезвычайно влиятельные нью-йоркские банки предприняли меры, чтобы создать новый офшорный рынок для долларов вне Соединённых Штатов — новый рынок «евродолларов», как называли доллары в руках держателей за границей в Европе. В конце 1960‑х нью-йоркские банки во главе с «Чейз Манхэттен» и «Ситибанк» начали разрабатывать методы использования миллиардов долларов, накапливающихся за границей в лондонских и континентальных европейских банках. С помощью дальновидного лоббирования нью-йоркскими банками, ссуды, сделанные иностранными отделениями американских банков иностранцам, были объявлены освобожденными от нового американского уравнительного налога на доход от процентов от 1964 года, разработанного с тем, чтобы обуздать американские заграничные банковские ссуды и остановить утечку долларов. Это освобождение, разумеется, означало, что утечка продолжилась с новой силой.

В результате американские банки всячески изворачивались, чтобы учредить свои отделения в Лондоне и других подходящих центрах. Лондонский Сити, несмотря на слабость британской экономики, снова маневрировал, чтобы стать центральным элементом мировых финансов и банковского дела с помощью развития обширного нового и нерегулируемого долларового банкинга, и рынка кредитования с центром в Лондоне.

Усилия Вашингтона убедить заграничных держателей долларов не обменивать свои доллары на золото привели к тому, что рос объём долларов, надолго оседавший за границей, главным образом в Западной Европе или в Лондоне. Ослабевающая фортуна Лондона снова начала укрепляться по мере того, как лондонский Сити, банковский район, приступил к монополизации рынка зарубежных долларов. Банк Англии и лондонский банкир сэр Зигмунд Варбург, основатель влиятельного британского инвестиционного банка «Эс. Дж. Варбург и К°», стоял у колыбели только что родившегося евродолларового офшорного денежного рынка. С помощью своих друзей в Вашингтоне, особенно заместителя государственного секретаря Джорджа Болла, Варбуг умело привлекал доллары в то, что станет крупнейшей концентрацией долларового кредитования за пределами самих США.

Получающийся лондонский рынок евродолларов был также «офшорным», то есть находился вне юрисдикции американских внутригосударственных законов и вне надзора центрального банка. Нью-йоркские банки и брокерские фирмы Уолл-Стрит учреждали офисы в Лондоне, чтобы управлять расцветающим новым евродолларовым казино вдалеке от внимательных глаз американских налоговых органов. Международные отделения крупных нью-йоркских банков наряду с крупными транснациональными корпорациями получали с рынка евродолларов дешёвые деньги. Вашингтон в начале 1960‑х охотно позволял обширное бегство доллара от американских берегов на новый рынок евродолларовых «горячих денег».

Покупателями этих новых еврооблигаций стали анонимные банкиры Лондона, Швейцарии и Нью-Йорка, управлявшие этой новой игрой. Их цинично прозвали «бельгийскими дантистами», поскольку еврооблигации оформлялись на «предъявителя», то есть нигде никакие имена не регистрировались. Таким образом, новые бонды стали фаворитами для инвесторов, ищущих уклонения от уплаты налогов, или даже для наркобаронов или прочих сомнительных лиц, желавших отмыть незаконные прибыли. Где же ещё лучше держать свой «чёрный» доход, чем в евродолларовых бондах с процентами, выплачиваемыми «Дженера Моторс» или «Италиан Аутострада Корпорэйшн»? Один проницательный аналитик отмечал по поводу этого процесса: