К сожалению, в общественном сознании укоренилось мнение, что помимо ханьцев в КНР проживают лишь общеизвестные народности, имеющие определенное отношение к жителям постсоветсткого пространства: казахи, кыргызы, монголы, уйгуры, таджики, а также хорошо известные всему миру благодаря закрытости их территории и своеобразию культуры жители Тибета. На самом деле этот список гораздо больше. Сегодняшнее коммунистическое руководство страны признает наличие лишь 56 этносов, в то время как в действительности их количество достигает 100.
Среди признаваемых Пекином национальностей есть как достаточно крупные, так и совсем малочисленные. К крупным можно отнести чжуан, хуэй, уйгуров, и (это не что иное, как название народности, которое именно так и произносится — «и»), мяо, маньчжуров, казахов, тибетцев, монголов, туцзя, буи, корейцев, дун, яо, бай, хани. Дауры, мулао, гэлао, сибо, цзинпо, салары, буланы, маонань и многие другие — это малочисленные народы. Самой же многочисленной народностью являются чжуаны, чья численность составляет 15,556 млн человек, а самой малочисленной — лоба (2322 человека).
Помимо Внутренней Монголии, Тибетского автономного района, Нинся-Хуэйского автономного района, Синьцзян-Уйгурского автономного района, Гуанси-Чжуанского автономного района существуют 30 автономных округов, 121 автономный уезд (сомон). Именно там, как правило, и сосредоточена основная часть вышеназванных этносов и китайские диаспоры таких народов, как монголы, кыргызы, таджики, казахи, эвенки, татары, узбеки, русские, корейцы, ойраты. КНР также поликонфессиональна. 9 этносов — хуэй, уйгуры, казахи, кыргызы, татары, узбеки, таджики, салары и баоаньцы — исповедуют ислам. Ламаизм, одно из направлений буддизма, распространен среди тибетцев, монголов, лобайцев, мэньбайцев, туй цев и юйгуров. Дайцы, дэане, буланы придерживаются хинаяны, ортодоксального направления буддизма.
Среди ханьцев есть приверженцы разных религий: буддизма, протестантизма, католицизма, даосизма. Интересно, что хуэйцы и маньчжуры используют китайский язык как в быту, так и в профессиональной деятельности. Китайская экономика развивается ускоренными темпами, достигая все более фантастических результатов. Особенно заметно это развитие в Восточном Туркестане — регионе, некогда мало известном и в самом Китае. Осваивая новые территории, Пекин направляет туда жителей восточных провинций, то есть ханьцев, так как именно они составляют наибольший процент как высокообразованных инженеров, управленцев, аналитиков, врачей, так и дешевой рабочей силы. Кроме того, интенсивно растущая экономика КНР все острее нуждается в энергетическом сырье, для получения и обработки которого требуется направлять рабочие руки в западные провинции.
Соседям Китая (на пространстве бывшего СССР таковыми являются Россия, Казахстан, государства Средней Азии), которые пытаются определить истинную политику Поднебесной в отношении них, следует уделить особо пристальное внимание национальной политике КНР. Если по отношению к соседним странам дипломаты КНР проявляют особую тактичность и сдержанность, то во внутренней политике китайцы способны продемонстрировать «свое истинное лицо» без оглядки на мнение соседей. Поскольку в Китае проживает слишком много этносов, представляется логичным рассмотреть наиболее многочисленные из них, такие, например, как чжуаны, маньчжуры, туцзя, мяо.
По большому счету заселение ханьцами земель, густо населенных меньшинствами, началось не так давно — в XIX в. и продолжается по сей день. Поэтому думается, что в ближайшие десятилетия проблема самосохранения для национальных меньшинств не станет менее актуальной. Бесспорно, экономические преобразования, нацеленность на развитие экономики национальных районов, стремление создать там крупное производство, что означает привлечение квалифицированных кадров из восточных — абсолютно ханьских — провинций, ведет к размыванию национальных составляющих в Сянси-туцзя-мяочанском автономном округе, Гуансичжуанском автономном районе, в провинциях Гуйчжоу, Юньнань, Сычуань, Хунань, Хубэй, Гуандунь, Западно-хубэйско-мтуцзя-мяочанском автономном округе. Следовательно, если выявить общие тенденции, характерные для чжуанов, туцзя, мяо, маньчжуров, то получается следующая картина.
Во-первых, если ранее территории, где проживали данные этносы, были зачастую моноэтничны, то теперь они во все большей степени приобретают полиэтнический характер. Другими словами, процентное соотношение ханьцев и неханьцев меняется в пользу первых. Вполне возможно, что в обозримом будущем вышеупомянутые народности могут утратить административно-территориальную автономию.
Во-вторых, доминирование ханьских языка, культуры, образа жизни в регионах, заселенных национальными меньшинствами, становится все более явным. И если в случае с монголами, тибетцами или хуэй эта тенденция прослеживается не так отчетливо, то у этносов, живущих бок о бок с ханьцами, и все больше говорящих на китайском языке, таких, например, как чжуаны, мяо, маньчжуры и туцзя, положение практически бедственное. Из года в год сужается разговорная среда, имеет место тенденция старения носителей языка, так как молодежь отдаляется от родного языка, традиций, образа жизни и мышления, национального мировоззрения. Можно с уверенностью сказать, что молодые мяо, туцзя, дауры, сибо, яо, лису, ли, буи, маньчжуры сегодня в большей степени ханьцы, чем носители культуры, созданной их предками.
В-третьих, КНР позиционирует себя как многонациональное, поликонфессиональное федеративное государство, в котором представители разных народностей являются равноправными. Но все же значительное численное доминирование ханьцев, их фактическая государствообразующая роль ведут к тому, что меньшинства становятся частью многогранной, разноликой ханьской цивилизации. Всем известна способность ханьцев перенимать чужое, китаизировать его и затем представлять, как нечто чисто ханьское. К примеру, буддизм, изначально далекий от культуры Поднебесной, стал неотъемлемой его частью, а социализм в Китае превратился в «социализм с китайским лицом».
Глава 21
7 октября 1967 года. Прага. Вынос мозга
— Сколько раз я вас предупреждал, не идти на поводу у откровенных врагов. А вы постоянно даете слабину!
Как прекрасно, что эти упыри отлично понимают русский язык. Вот чем не воспользовался Советский Союз в прошлом — не привязал к себе языком межгосударственного общения. Среди бывших стран Союза русский долго им после распада служил. И в любой правящей партии соцстраны нельзя было сделать карьеру, не владея русским языком. Славянам его выучить намного проще. Хотя чехи и сами говорят чёрт-те как. Даже Тито я понимаю лучше. Александр Дубчек моими стараниями получил должность Первого секретаря ЦК КПЧ раньше срока в той истории. Я, дурень, понадеялся, что с помощью моих советов ему удастся избежать ошибок, что привели Чехословакию к великому конфузу 1968 года. Русофобская и антикоммунистическая по сути Pražské jaro стараниями западных пропагандистов и наших диссидентов стала неким веянием свободы в мрачном мире совков. Как у нас любят выдавать собственные мрии за действительность!
— Товарищ Генеральный секретарь, вы глубоко ошибаетесь! — Дубчек в кругу соратников обратился ко мне сугубо официально. Знает, что задевает, но ничего поделать с собой не может. Ну так и черт с тобой. Был шанс, ты его упустил. Что-то в моем взгляде, видимо, открыло чешскому политику его ближайшее будущее, но обратно не отработать.
— Знаете что, товарищи. Я уже более серьезно отношусь к просьбе правительства Словакии о референдуме. Не по пути им с вами.
Чехи тут же возмущенно затрепыхались. Не нравится им мысль о независимости Словакии. Ага, и сами вы не лучше нас, имперцев!
А традиции русофобства в Чехии старинные. Тех, кто плохо относится к России, хватает и без всякого участия Запада. И началось это отнюдь не с вводом советских войск в Чехословакию в 1968 году, и не с установлением в стране социализма 20 годами ранее. Неприятие России среди части чешской элиты ведёт отсчёт ещё с первой половины XIX века. И помимо «славянской взаимности» среди чехов всегда жила и идея настоящей русофобии. Её отсчёт можно начать от чешского общественного деятеля начала XIX века Йозефа Добровского, который посчитал, что Россия слишком отличается от чешского идеала, и может в будущем представлять для неё угрозу. Идею развил его последователь Карел Гавличек-Боровский, увидевший в царской России образец рабства и крепостничества, и ратовавший за славяно-немецко-венгерское братство в Австрийской империи.
И приверженцы у них существовали и в последующие годы. В 1941 году чехи не за страх, а за совесть работали на военную машину Третьего рейха, обеспечивая его оружием и боеприпасами. В моем будущем одним из отцов-основателей современной русофобии был не кто иной, как первый президент независимой Чехии Вацлав Гавел. То есть собственной свободы ему показалось мало. Этот говнюк открыто призывал принять в НАТО Украину и Белоруссию, он прямо помогал представителям так называемой Ичкерии, оправдывал действия боевиков против России. Соавтором программы ЕС «Восточное партнёрство», в рамках которой и запустили отдаление Украины и Белоруссии от России, был глава МИД Чехии Карел Шварценберг.
