Ал Коруд – Генеральный попаданец 4 (страница 49)
Насер же уперся как баран. Начал орать про сдачу Союзом антиимпериалистических сил. Сам же зачем-то влез в Йемен, потерял там кучу солдат и вооружения. Нам рядом с Сомали такой кипишь был ни к чему. Поэтому мы египетскую авантюру не поддержали. Скажу даже больше, через Иран мы оказали поддержку роялистам, то есть сторонникам свергнутого египетскими прокси короля Ахмеда бен Яхья Хамидаддина. Случилось это дело еще в 1962 году. Насер решил поиграть в регионального лидера. Ну и флаг ему в руки, барабан на шею. Только мы здесь при чем.
Меня, вообще, даже отчасти забавляла идиотская политика Советского Союза на Ближнем Востоке. Это какими кретинами надо быть, чтобы влезать в эту клоаку с ногами? И какой, собственно, наш интерес в палестинском вертепе? В будущем мы получим там лишь одни потери и геморрой, затем постыдную зависимость от еврейского капитала. Стерпим даже унижение в виде сбитого русского самолета. В ту эпоху ослепленные бытовым антисемитизмом секретари ЦК и КГБшные генералы натворили в геополитике много такого, за что стыдно уже мне. Потому что главный критерий моей политики: выгодно ли это СССР и поможет ему стать сильнее? И вот тут карты никак не бились. Но пока развернуть полностью стратегию в том регионе у меня не получилось. Некому чистить конюшни.
Начинаю вспоминать события в том времени. 6 мая 1967 года египетский лидер Гамаль Абдель Насер внезапно ввел огромную армию на Синай и потребовал вывести оттуда миротворческие войска ООН. Генеральный секретарь ООН У Тан услужливо поспешил выполнить требование Каира, и на следующий день египетские части заняли наблюдательные пункты «голубых касок». 22 мая Египет закрыл Тиранский пролив для прохода израильских и следующих в Израиль судов, полностью заблокировав израильский порт Эйлат и создав классический сasus belli. 26 мая он выступил перед руководством Панарабской федерации профсоюзов и заявил, что грядущая война будет носить тотальный характер и предназначена уничтожить Израиль. А чтобы уж никаких сомнений не оставалось, глава Организации освобождения Палестины Ахмад Шукейри объявил, что, победив в войне, арабы великодушно позволят уцелевшим евреям вернуться в страны исхода.
«Хотя вряд ли кто-нибудь уцелеет», — тонко улыбнувшись, добавил предшественник Ясира Арафата. Ну и чего, Израиль принял вызов. 23 мая премьер-министр Леви Эшколь подтвердил, что считает действия Египта объявлением войны, а 5 июня Армия обороны Израиля нанесла упреждающий удар.
Но мало кто догадывается, что Советский Союз сыграл куда более активную роль в войне. Поворот произошел 13-мая. Будущий президент Египта Анвар Садат, который в то время был Председателем Национального собрания, за 2 недели до этого отправился с визитом в Монголию и КНДР и по дороге домой остановился в Москве. Там его приняли Косыгин, Подгорный, Громыко. К его изумлению, Подгорный объявил, что Израиль сконцентрировал на сирийской границе от 10 до 12 бригад и готовит наступление, которое начнется между 16-м и 22-м мая.
14-го мая ранним утром Садат вернулся в Каир и немедленно направился к Насеру, где застал и фельдмаршала Амера. Выяснилось, что в Каир эта информация уже поступила. Во-первых, от советского посла Дмитрия Пожидаева. Во-вторых, от некоего советского агента, встретившегося накануне с главой египетской разведки Салахом Насером. В-третьих, от сирийцев, ссылавшихся на «надежный источник». При этом сирийцы добавили кое-что еще. Количество бригад выросло в их сообщении до 15, а кроме того, по их словам, Израиль мобилизовал резервистов и сосредоточил на сирийской границе почти все наличные силы.
Насер, Амер и Садат обсуждали ситуацию всю ночь, и в итоге решили принять меры.
После этого в течение нескольких дней события развивались стремительно. Еще 14-го мая Египет начал перебрасывать в Синай 2 дивизии и потом еще 4. 15-го мая они начали занимать позиции вблизи границы, 16-го мая Египет требует вывода сил ООН, а Израиль начинает частичную мобилизацию резервистов. Тем не менее Израиль решает и пытается довести свое решение до Египта, что хотя он возражает против вывода войск ООН и ввода египетских сил в Синай, он не будет рассматривать происшедшее как казус белли, если Египет не будет мешать судоходству через Тиранский пролив.
Однако немедленно после вывода войск ООН Амер требует блокировать пролив, заявляя, что невозможно допустить, чтобы египетские военнослужащие видели корабли под израильским флагом и не стреляли по ним. Египет принимает решение о блокаде. Амер на этом не останавливается и приказывает, не посоветовавшись с Насером, разработать план наступления. Насер узнаёт об этом и не говорит ни да ни нет.
В итоге Израиль планирует наступление 25-го мая, Египет — 27-го мая. Ни то ни другое не было реализовано. Израиль решает отложить наступление на 48 часов и отправляет министра иностранных дел Аббу Эвена на выяснение, как к ситуации относятся в Париже, Лондоне и Вашингтоне. По возвращении его в Израиль правительство проголосовало по вопросу войны, 9 министров были за, и столько же против. Египет тоже начинает колебаться, поскольку египетскому руководству была неясна позиция СССР.
Дело в том, что Египет довольно быстро понял, что информация, которую передал СССР, может быть ложной. У Насера изначально были сомнения, и уже 14-го мая он направил в Сирию начальника Генерального штаба Фавзи для проверки информации. Фавзи проверил данные фоторазведки, лично облетел на самолете границу и убедился, что нет ни малейших признаков концентрации израильских войск. Мало того, он пришел к выводу, что и сами сирийцы не верят этой информации, поскольку не предпринимают никаких приготовлений к обороне, и вообще заняты какой-то атеистической публикацией, наделавшей много шума, а не предстоящей войной с Израилем. Египетская разведка тоже сообщила Насеру, что нет никакой концентрации войск.
Тем не менее Насер пришел к выводу, что обратной дороги уже нет, иначе он станет посмешищем для всего мира. Таким образом, выбор, стоявший перед ним, был либо начать запланированную Амером войну, либо удовлетвориться моральной победой и новым статус-кво, одновременно приготовившись к обороне. В такой ситуации Египет направил 25-го мая делегацию во главе с военным министром Шамсом Бадраном в Москву. Бадран встретился с Косыгиным и Гречко, которые запутали его еще больше. Если Косыгин потребовал от Египта не нападать первым, то Гречко заверил его в безоговорочной поддержке. Из слов Гречко Бадран сделал вывод, что СССР поддержит Египет не только на словах, но в случае надобности вмешается сам в конфликт.
В этот момент пришла телеграмма Джонсона, из которой Косыгин сделал вывод, что Израилю известно о предстоящем 27-го мая египетском нападении, и он отправил телеграммы послам в Израиле и Египте с указанием немедленно передать тамошним руководителям, что СССР против войны. Около 2:00 ночи 27-го мая посол в Тель-Авиве Чувахин разбудил Леви Эшколя, а Пожидаев в Каире явился к Насеру, и обоим зачитали послание Косыгина. Таким образом, война началась не 27-го мая египетским нападением, а 5-го июня, когда Израиль понял, что больше не сможет вынести состояние неопределенности и непрерывной угрозы в сочетании с морской блокадой и на фоне продвижения иракских войск в Иорданию.
И я крайне уверен, что на самом деле все было еще запутанней. Похоже, все стороны конфликта так заврались, что создали кучу мифов. Особенно «бедные» израильтяне.
И вот позавчера мне с утра доложили, в этот раз не побоялись разбудить, что коалиция арабских государств ударила по Израилю. Египетские ВВС бомбили с ночи аэродромы Израиля. Затем в бой пошли танки. Иорданцы с иракцами начали утро с артиллерийской подготовки. Две дивизии из Ирака имели на вооружении более трехсот танков, что после обстрела сразу пошли в бой. Сирийцы в этот раз оказались не удел. Им хватает проблем с алавитами. Благодаря посредничеству Движения неприсоединения там была остановлена бойня и начался референдум. Тут я срубил полный профит. Индия мне должна по гроб жизни, Тито также настроен благожелательно. Так что вскоре у нас там будет своя военно-морская база, станция разведки и первоклассный военный аэродром. Заодно мощный логистический хаб. Сирийцы повозбухали, но в итоге утерлись. Им деваться некуда, никто не вступился.
Так что новость о совершенно иной арабо-израильской войне с одной стороны, не была неожиданной, с другой, вызывала тревогу. Ведь мне уже её не проконтролировать. Тому пример — недавнее обострение во Вьетнаме. Мы тогда еле с американцами договорились. Поэтому я немедленно связался с президентом Джонсоном. Тот также оказался встревожен. Мы с ним еще на апрельской встрече в Вене договорились не нагнетать в этом регионе напряженность. Я даже настоял на том, чтобы наши корабли ушли из портов Египта. Военных советников там также оставался минимум. И уж точно не будет в этот раз летчиков. Но это не значит, что мы будем поддерживать безоговорочно Израиль. Пусть почуют, что наши холодные пальцы рядом с их шеями.
Затем полтора дня пришлось провести в Ситуационном центре, больше напоминающем в тот момент бордель во время пожара. Военным пришлось решать чисто военные вопросы. Например, куда перебросить средиземноморскую эскадру и дополнительные эскадрильи. Как же там, черт возьми, нам не хватает АУГ! Ближайшие базы советских ВВС в Алжире и Бербере. Кусок с Латакией от Сирии пока не оторван. Надо было действовать настойчивей. Но мы и так с сирийцами чуть крепко не повздорили. Мне лишняя война сейчас не нужна. Был, конечно, запасной план с курдами. Но там еще не подготовлена ситуация. Главное, что с шахом договорились.