Ал Коруд – Генеральный попаданец 4 (страница 23)

Вот что значит работа поставлена!

— Дмитрий Иванович, а я вас ищу!

— А как я рад вас видеть, Петр Миронович.

С руководителем Березниковского калийного комбината у Машерова поначалу случились хозяйственные связи, постепенно переросшие в человеческие. Белоруссия остро нуждалась в увеличении применения калийных удобрений. В правительстве республики была принята концепция расширенного воспроизводства плодородия почв. При расчёте доз удобрений учитывали компенсацию выноса калия с урожаем и дополнительное внесение этого элемента для повышения содержания калия в почвах. И если на настоящий момент уровень применения калийных удобрений в Белоруссии держался в среднем 97 кг/га действующих веществ минеральных удобрений в год, включая калийные, то в течение трехлетки они должны были приблизиться к 200. Такие смелые планы имели под собой хозяйственнее основания.

История добычи этого ценного минерального сырья напрямую связана с открытием в 1949 году Старобинского месторождения калийных солей. В 1958 году началось промышленное освоение месторождения и было принято решение о строительстве первого белорусского калийного комбината. Вскоре на месте деревни Вишневка возник рабочий поселок Новостаробинск, который в 1959 году был переименован в Солигорск. В июле 1958 года на место проходки белорусских шахт прибыла первая группа шахтостроителей, а весной 1960 года на поверхность была поднята первая бадья с калийной солью, добытая на глубине 414 метров. В 1963 году в эксплуатацию ввели первую очередь Первого Солигорского калийного комбината. Но проблему комплексной переработки калийных солей на Урале решили раньше. Вот руководители и обменивались опытом. Но, как водится, одно за другое, потянулись свежие связи. Белоруссия вышла на прямые контакты с мощной производственной базой Перми. Появились новые проекты в различных областях промышленности.

— Что думаешь о вчерашнем докладе, Дмитрий Иванович.

— Если честно, много непонятного. Было бы неплохо, если бы кто-то перевел научные премудрости на нормальный язык.

— Видимо, не получается. Но в целом?

— Знаешь, — директор комбината потянул первого секретаря в сторону буфета, — ко мне целый год старые кадры тянутся, даже с пенсии стучатся. Привычней им так работать.

— Так при товарище Сталине система была заточена на стимулирование снижения себестоимости продукции.

Еще недавно упоминание прошлого вождя вызвало бы много вопросов. Но сейчас, и Генсек мог спокойно процитировать «Хозяина», указать на его сильные стороны и покритиковать за ошибки. Разве что оставалась негласная установка: слишком много о нем не говорить. Еще на съезде в кулуарах в узких кругах коммунистам объяснили, что переоценка роли Сталина в истории СССР должна быть произведена неспешно и с фактологией на руках. Что удивительно, в пример был приведен пасквиль некоего Солженицина «Архипелаг Гулаг». Депутатам, особенно из идеологических отделов даже брошюры с комплексной критикой сего опуса были розданы. Что само по себе дело неслыханное. И проанализирован «Архипелаг Гулаг» довольно досконально. С приведением документов, о существовании которых еще совсем недавно не подозревали. Машеров догадывался, что таким смелым поступком Генсек выбивал из оппонентов советского строя половину фундамента. Да и он и сам ратовал за крайне обстоятельное изучение той сложной эпохи, а не огульное охаивание, как при Хрущеве.

Они уселись за свободный столик. Пермяк взял чай с пирогом, Машеров кофе с бутербродом. Он размешивал сахар и обстоятельно разъяснял:

— В основе нашей модели экономики лежит «двухмасштабная система цен». То есть существует «оптовая цена предприятия», но товаром является только та продукция, что продается в «предприятиях госторговли». Им соответствует «розничная цена», а такие товары называются «товарами народного потребления», то есть являются конечным продуктом потребления. Мы знаем, что закон рыночной стоимости распространяется только на них. То есть имеется в виду закон спроса и предложения на рынке, который объективно существует и который строго учитывался в сталинской системе и тем самым был поставлен на службу обществу. Об этом законе стоимости написано в работе Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». В наши годы нормы показателей кратно выросли и потому экономистам проще все выражать в иных формулировках.

Вся другая продукция, которая не является конечным продуктом потребления, а следовательно, по сути и не нужна народу, но нужна, например, капиталистам для извлечения прибавочной стоимости товаром не является, такой нетоварной продукции соответствует «оптовая цена предприятия», которая складывается из суммы затрат, то есть себестоимости и «чистого дохода предприятия». Не надо путать ее с капиталистической прибылью. Доход колеблется в районе нескольких процентов от себестоимости и используется на нужды предприятия. Например, улучшение культурно-бытовых условий работников, премии за особые заслуги. Отсюда видно, что предприятию выгодно снижать себестоимость, чтобы оставить себе больше дохода. Повышать производительность труда для получения лишнего процента и увеличения премий.

Конечному продукту потребления, а это у нас «товары народного потребления», который еще не попал на прилавок, соответствует «оптовая цена промышленности», которая складывается из «оптовой цены предприятия» плюс «налог с оборота». Этот самый «налог с оборота» и есть та ключевая величина, которая рассчитывается Госпланом с учетом реальных законов стоимости. А уже конечная цена товара, то бишь «розничная» складывается из «оптовой цены промышленности» и издержек обращения предприятий госторговли.

— Ты откуда такой умный, Петр Миронович?

Машеров ухмыльнулся. У него была приятная, добродушная улыбка, которая тут же заражала окружающих.

— Знаешь, сколько я этих экономистов пытал. Они уже у меня в ЭР свой эксперимент ставят. Целое здание потребовали под какие-то мощные компьютеры. Собирают, кстати, у нас в республике.

Пермяк засмеялся:

— Ты лучше скажи, что у тебя не собирают?

Первый секретарь задумался:

— Вертолеты. Они мне нужны.

— Скажи на милость! — развел руками Дмитрий Иванович. — Хорошо хоть не ракеты.

— Не, — Машеров замахал руками, — это уж без меня. Мне все мозги химкомбинатами вынесли. Туда же валюты прорва уходит. Французы, англичане. Последние только в Литве согласились заводы поставить.

— Но это… уже твоя волость?

— Ага, — первый секретарь Белорусской ССР улыбнулся. — Все финансы и проекты на Минск завязаны. К концу трехлетки обещаем пятикратный рост химического производства.

— Сильно!

— Эх, — задумался Машеров, — нам бы сначала народ накормить.

— Петр Миронович, — раздался звонкий голос с соседнего стола. Мужчины обернулись и заметили секретаря ЦК Фурцеву, — а вы не думали, что дав сейчас временно власть крестьянину, нам лет через десять придётся бороться с его мелкособственническими устремлениями? Сегодня участок больше, лишний порося, потом автомобиль подавай, а то и личный трактор. Таким образом мы к коммунизму никогда не придем.

Машеров покачал головой:

— Екатерина Алексеевна, а никто и не говорил, что дорога к коммунизму легка. Но неужели вы так не верите в советского колхозника?

— Я верю фактам, товарищ секретарь. У меня куча писем с мест приходит из райкомов. Совсем запущена работа по политическому воспитанию трудящихся.

— Нам некогда, работаем! А по поводу воспитания. Не слишком ли много слов, Екатерина Алексеевна?

— Вы, о чем?

Брови Фурцевой сдвинулись. Директор комбината мудро помалкивал. Не его величины фигуры сейчас продолжали старый спор.

«Много баба власти хапнула. Как бы не занесло!»

— По моему глубокому убеждению воспитание достигается лишь прямыми действиями. В старину для этого пороли.

— Ну скажете! А как же слово?

— Оно должно обязательно сопровождаться делом! Вот возьмите последний пример с патриотичным воспитанием нашей молодежи. У нас в республике армия совместно с комсомольскими поисковыми отрядами только этим летом нашла почти двенадцать тысяч останков советских воинов. Было сооружено более пятисот мемориалов. Вы как считаете, те ребята, что собственными руками доставали кости своих отцов и старших братьев, не будут верить в нашу идею?

— Ну… — Фурцева смутилась. Ей был не по нраву излишне самостоятельный глава Белорусской ССР. Больно уж ее в Минске не помпезно приняли. Да и Беларусь-фильм позволяет себе многое.

— Вот и ну! Мы в следующем году откроем Хатынский мемориальный комплекс. В его создании принимают сотни молодежных коллективов. Перечисляют заработанные после основного рабочего дня средства, приезжают на место и помогают физическим трудом.

— Петр Миронович, что за мемориал? На местах боев? Я же у вас в сорок четвертом воевал! — оживился директор комбината, на его пиджаке красовались две орденские планки.

— Нет, Дмитрий Иванович, — Машеров внезапно почернел лицом. — Хатынь — это деревня, которую немцы весной сорок третьего сожгли вместе с жителями.

— Извини, не знал.

— Много у нас таких деревень, вот и решили мы помянуть погибших. В Хатыни так никто после войны и не стал жить. Одни обгорелые развалины чернеют. Вот и решили мы увековечить память всех сожженных фашистами деревень в одном месте.