Ал Коруд – Генеральный попаданец 4 (страница 18)

— Я согласен. Но считаю, что вы недоговариваете.

А взгляд у него тяжелый, как и характер.

Пью чай и решаюсь.

— Мой друг, вы опрометчиво выбиваете лояльную и прогрессивную к своей стране оппозицию. Понимаете, что вместо социалистов и либералов западного толка вы можете получить нечто вроде «исламского социализма». Вспомните Аятоллу Талегана и аятоллу Хомейни. Предупреждаю вас, как друга: они крайне опасны. Но бороться с их течениями следует не только репрессиями. Прежде всего требуется перетянуть у них голоса простого народа. Понимаю, всех бедных одной булкой не накормишь. Но пусть социальными проблемами занимаются иные силы, более прогрессивные. Указывая на опыт своего северного соседа. У нас ислам не имеет такого влияния на общество, но и оно более развито. Можете сами убедиться, приехав на наш Восток.

А шах задумался. Очень задумался.

— У меня есть время подумать?

— Конечно! А я пришлю вам вскоре наши соображения в плане экономического развития, а также военных советников.

— Было бы любезно с вашей стороны, уважаемый секретарь.

— И вот еще что, — я с хитрецой в глазах придвинулся ближе. — Как вы смотрите на создание независимого Курдистана… на территории Ирака и Сирии.

Пехлеви не сразу соображает, затем его лицо теплеет. Я предлагаю ему сыграть ведущую роль в региональной политике. С помощью курдов мы можем здорово ослабить соперников. Правда, он не понимает, зачем мне это делать в Сирии. Зачем-зачем? Это будет такая заноза в жопе у турков! Правда, курдов и в Иране хватает. Но если появится независимый Курдистан, то им можно предоставить право уехать туда.

Но чем дальше, тем больше убеждаюсь, что Пехлеви слаб как лидер, И нам следует искать другого. Что-то уже устаю быть злым гением. Но никуда от этого не денешься.

Баку

Алиев привел во дворец тех, кого я просил. Главы неформальных кланов, духовные шейхи, просто уважаемые люди с влиянием на регионы Азербайджана. Генерал не подвел, и чистки в республике прошли самые жесткие. Он человек восточный, сантиментов не имеет. Наконец, местная элита дозрела для серьезного разговора, осознав, что дальше может быть хуже. Я, как настоящий хан, восседаю на подушках во главе стола. По местному обычаю сидим без обуви. Чай, сладости, фрукты. Внимательно оглядываю всех «взглядом тигра». Проняло бедолаг! Это здесь они хищники, для меня всего лишь мелкие шакалы. В таком положении дел явный минус СССР позднего разлива — Империя перестала показывать зубы и ломать хребты безродным шакалам с окраин. А потом ее уже не так боялись. «Узбекское дело» тому пример.

— Гейдар Алиевич ввел вас в курс дела. Скажу сразу, обратно фарш не пройдет. То есть восстанавливать в партии никого не будем. Это условие Центрального комитета КПСС. Раньше надо было думать. Но… — все замерли, ожидая волю хозяина. Его клыки они ощущают сейчас на собственной холке. — Но есть мнение, что до определенного уровня руководства необязательно быть членом партии. Считайте это официальной директивой. Она не только для вашей республики, а нынче будет повсеместна. Партия обязана быть чистой, и вот уже там должны соблюдены все условия. Любой клочок грязи — это весомый повод положить партбилет на стол. И это не обсуждается.

Я не дурак дожимать гайки до конца и по глазам замечаю, что брошенная кость принята. Ну не будет директор магазина или председатель колхоза коммунистом, советским человеком останется! Со всеми вытекающими плюшками и преференциями. К тому же порочная цепочка продажи должностей за спиной Москвы прекращается раз и навсегда. Все важные управленческие решения должна принимать официальная власть. И только она. Иначе разбаланс и потеря управления. А оно нам надо?

— Выбрали, кого пошлете в Тбилиси?

Сидящие вздыхают. Наверное, передрались между собой. Должность не абы какая. А сколько было в республике вони, когда узнали, что в Баку сядет армянин! Их успокоило лишь то, что главным над всеми будет поставлен русский. Как арбитр высокого калибра. А начнешь возмущаться, потеряешь все. Как некоторые самые наглые побирушки. Заполярье у нас большое и работы там немерено. Так что или свой садик с домом здесь, или могила под сугробом там.

Меня же ждут в Москве. Вторая Индо-Пакистанская война началась раньше срока. Китайцы выразили возмущение, на границе с Индией нагнетается напряженность. Мао опять не сдержал слово. Оговорённый Для Китай ареал действий — Индонезия, а там китайцы проваливают все, что могут. Так что разруливать опять самому.

Информация к сведению:

В тени дипломатических встреч разворачивались события, куда менее официальные, но не менее примечательные. Их героиней стала супруга шаха — Фарах Пехлеви. Фарах, прекрасно образованная женщина, свободно владевшая иностранными языками, всегда проявляла интерес к культуре и социальной жизни стран, которые посещала. СССР не стал исключением. И во время визита в 1972 году, когда её муж вновь прибыл на переговоры в столицу Советского Союза, она настояла на отдельной поездке в две республики — Азербайджан и Таджикистан. Этот выбор был вполне логичным: её собственные корни восходили к азербайджанской линии, а таджиков она считала близким иранскому народу по языку и культуре.

Во время визита Фарах Пехлеви первой на карте её маршрута оказался Баку. Здесь супругу шаха встретили с размахом, соответствующим её статусу: торжественный приём, культурные мероприятия и выступления известных артистов республики. После этого она направилась в Душанбе, где местные власти организовали масштабную экскурсионную программу. Она включала визиты в театры, музеи и другие учреждения культуры. Особенное впечатление произвёл спектакль по мотивам «Шахнаме» Фирдоуси — во время представления Фарах прослезилась, поражённая глубиной национального эпоса и актёрской игрой.

Однако шахиня не захотела ограничиваться только официальной частью визита. Она выразила желание увидеть, как живут обычные граждане. Тогда для неё организовали поездку в один из передовых колхозов неподалёку от Душанбе — «XXII партсъезд». Это был типичный советский населённый пункт с развитым производством хлопка и всей необходимой инфраструктурой. Там её привели в местный магазин, и именно это место ошарашило Фарах.

На первый взгляд, магазин ничем не отличался от прочих сельских торговых точек. Но, когда ей озвучили цены, переведённые из рублей в реалы, она долго вглядывалась в лица сопровождающих, пытаясь понять, шутят ли с ней. Нет, всё было по-настоящему. Продукты и товары стоили в несколько раз дешевле, чем в Иране. Это поразило её — не меньше, чем ассортимент. Особенно запомнился ей отдел тканей: качественные, разнообразные и поразительно доступные по цене. Она даже развернула некоторые отрезы, чтобы почувствовать текстуру. Было видно — она знает толк в хорошем материале.

Такой визит, пусть и тщательно подготовленный советской стороной, оставил у супруги шаха яркое впечатление. Конечно, в магазин колхоза наверняка завезли дефицитные товары, но и без этого полки, как правило, не пустовали. В условиях советской распределительной системы вполне могло быть так, что-то, чего не хватало в одном регионе, свободно продавалось в другом. И для зарубежного гостя это выглядело как чудо социалистического изобилия.

Интересно, что Фарах Пехлеви была не только наблюдателем, но и участницей культурного диалога. Благодаря её инициативам в самом Иране открылись музеи, галереи и культурные центры. Она не участвовала напрямую в политике, но, по сути, выполняла роль «мягкой силы», продвигая модернизацию страны через образование и искусство. После поездки в СССР Фарах вспоминала, что больше всего её тронуло желание простых людей жить достойно и красиво, несмотря на скромный быт. Она также посетила школы, больницы и предприятия, высоко оценив уровень их оснащения и чистоту. Эта часть программы произвела не меньший эффект, чем официальные приёмы.

Шах вновь вернулся в Советский Союз в 1974 году, чтобы подписать экономические соглашения. Однако через несколько лет его режим был свергнут. В 1979 году, после исламской революции, Мохаммед Реза Пехлеви покинул страну. Вместе с ним в изгнание уехала и Фарах.

Глава 6

Европа. 4 октября 1966 года. Из искры возгорится…

Предместья Берлина

Блондин с лицом грубой лепки и прозрачными, как лед глазами меланхолично курил в стороне, искоса поглядывая на весело суетящихся около вскрытых ящиков молодых людей. Те, как дети на дне рождения радовались привезенным «подаркам». Штурмовым винтовкам, пистолет-пулеметам «Узи» и коробкам с гранатами. Остроносый парень с курчавой шапкой волос обернулся к гостю:

— Штефан, в тех ящиках что?

— Что обещал.

С радостным визгом молодежь принялась отдирать упаковку.

— Ого!

— Очуметь! «Карл Густав» новой модификации!

Блондин затушил сигарету и поинтересовался:

— Насколько я помню, вас именно на таком учили?

— Штефан, ты правильно осведомлен. Сколько их тут?

— Двенадцать, Дитрих, должно хватить.

Остроносый задумался и тряхнул головой:

— Если все пойдет по плану.

Штефан кивнул в сторону стола и быстро расстелил на нем ватман, принесенный им в обычной тубе. С ним долговязого блондина можно было принять за студента. Коим он совсем недавно и являлся.