Ал Коруд – Генеральный попаданец 4 (страница 13)

— То есть вы точно не знаете?

Ивашутин некоторое время смотрел в окно, затем вздохнул. И в его вздохе для начальника КВР было больше информации, чем в долгом разговоре. Он замер в ожидании.

— Иногда понимаешь, что лучше лишнего не знать. Здесь же… тайна, о которой стоит помалкивать.

— Понимаю.

— Не все, Михаил Сидорович. Но скажу только одно: Леонида Ильича нам надо беречь, как самое святое, что у нас есть. Пылинки сдувать. Я жизнь ради этого готов положить.

Взгляд военного разведчика буквально пронизывал насквозь. И это была не просто откровенность. Внезапно по спине Прудникова прошла струйка холодного пота. Вот оно что!

В памяти всплыл разговор двухнедельной давности. К нему напросился на прием один из заместителей отдела по Европе, старый чекист со славным, но туманным прошлым.

— Михаил Сидорович, у меня к вам очень непростой разговор.

— Внимательно слушаю вас.

Прудников уже заметил, что его гость волнуется. Что обычно тому было несвойственно.

— Вчера на меня вышел…старый товарищ. В конце сороковых и в начале пятидесятых в нашем ведомстве служил, потом ушел в МИД. Так вот, на днях он получил от своего референта крайне занятные бумаги по проекту «Вена».

Вот тут генерала проняло! Откуда?

— Протечка?

— Выясняем, Михаил Сидорович. Найти по озвученным цифрам ее будет просто. Вопрос в другом. Этот товарищ мне сообщил о тех, кто крайне интересуется подобным. И они имеют вес…

После минутного молчания Прудников полюбопытствовал:

— Если он желает сообщить мне все подробности, то я готов.

— Он просит гарантии.

— Обещайте хоть черта!

Внутреннее чутье генерала и старого партизана подсказало, что тут все будет непросто. И предчувствие его не обмануло. А сейчас еще и откровенное признание самого Ивашутина.

— Пётр Иванович, мне нужно позвонить.

Военный разведчик все понял и нажал на кнопку связи с водителем. Они давно обо всем договорились, и обычный городской таксофон считался надежней спецсвязи. Лимузин послушно нырнул в первый по дороге жилой квартал. Генералы вышли в легких плащах поверх формы, никто не обратил на них внимания. ЗИЛ уехал, а их через десять минут подобрала неприметная серая «Волга» с шашечками поверх. На переднем сиденье их ждал человек из службы охраны.

— Значит, «английская клика»? Я думал, их всех вынесли.

— Куда они делись? Никита их холил и пестовал.

— Сволочь! — коротко рубанул Прудников. Он в партизанском отряде привык к тому, что среди них могут быть предатели. Но и отношение к тем было соответствующее. Если по-тихому: то нож вбок и в канаву. Если публично: виселица и табличка «Предатель Родины» для внушения и напоминания, что советская власть никуда не делась.

Ивашутин тихо поинтересовался:

— Сами займетесь?

Начальник «Отдела №1» ГСО генерал-майор Рябенко коротко кивнул в ответ. Информация его встревожила, но он старался не выдавать собственного волнения.

— Больше некому. В ведомстве Цвигуна еще не все подчистили.

— Что с Никитой?

— Это, товарищи генералы не мне решать. Но вы сами видели нрав Генсека. Он может простить личное, но за Родину любую пасть порвет.

Прудников жестко добавил:

— Очень на это надеюсь.

18 августа 1966 года. Вена

Линдон Джонсон после дальнего перелета чувствовал себя, как выжатый в пустыне апельсин. Вопли военных в трубке посольского телефона также не прибавляли ему хорошего настроения. Но поданный госсекретарем отличный Венский кофе хоть как-то помог взбодриться.

«Надо будет обязательно узнать его рецепт!»

Советский лидер их уже ждал и встретил приветливо, пожав руку и что-то бодро подшучивая.

«Чертов комми! Скажи еще, что ты здесь не при чем?»

Но долгие годы в политике сказывались на внешнем облике. Улыбка до ушей, приветствия. Надо отдать должное, Генеральный секретарь не стал перекладывать тяжелые вопросы на подчиненных и сам в телефонном разговоре предложил встретиться. Впервые за долгие годы лидеры двух сверхдержав смогли смотреть друг на друга и слышать. И только поэтому сюда стоило приехать.

— Нам крайне жаль, что в Берлине погибли ваши люди. Приносим вам соболезнования.

— Спасибо, господин секретарь. Американский народ это оценит.

«Уже оценил. Все телекомпании вчера показали речь Брежнева, ругающего на чем свет стоит экстремистов».

Джонсон внимательно наблюдал за Брежневым. Отличный актер или он на самом деле ничего не знает? Неужели правы военные разведчики, утверждающие, что Осси, жители Восточной части Германии ведут собственную игру. Да и насколько бывший НКВД подчиняется вождю СССР? Ведь он катком прошелся по спецслужбам. Наверняка там остались недовольные. Сможет советский лидер их утихомирить? Недавний мятеж на Украине, взрыв недовольства в Грузии.

— Что мы можем сделать для вас, господин президент?

— Спасибо, вы и так были добры.

Да, Советы открыли дополнительные «Окна» для санитарной авиации и без задержек пропустили поезда в Западный Берлин с материальным обеспечением. На многочисленных КПП не случилось ни одного инцидента, что радовало. И Советы вдобавок пошли на беспрецедентные меры, допустив в восточный Берлин западных корреспондентов. И что еще немыслимей, тем разрешили постоять рядом с советскими военнослужащими и даже поговорить с ними. Надо признать, что все это скопом сбило первоначальный негатив общественного мнения.

А вот немцы здорово обозлили американцев. Западный Берлин, а также многие города в ФРГ вчера захлестнула волна манифестаций. Студенческая молодежь буквально неистовствовала в своем антиамериканизме. Да что молодежь, некоторые политики подняли вопрос о союзнической оккупации, требуя вывести чужие войска с немецкой земли. Сволочи, и это после того, что их отцы натворили тридцать лет назад?

В итоге гнев общественности мгновенно канализировался в сторону бошей. А вот встреча в Вене стала объектом пристального интереса во вполне доброжелательной обстановке. Джонсон был в курсе, что СССР за последние полтора года заключил с этой небольшой и также немецкой страной массу экономических соглашений. Государство, у которого имелось не так много ресурсов, буквально расцветало. Еще в дороге он заметил многочисленные стройки, новые магазины и нарядно одетых жителей. «Ворота на Восток» в «Восточной империи»! Ну что ж, австрийцы давно научились жить со славянами. Может, пора и американцам учиться?

Брежнев доложил последние новости. Они не особо расходились с тем, что сообщали Джонсону. Но все равно открытость советского лидера радовала. Он уже успел прославиться более жесткой политикой в отношении своих сателлитов и открытостью к западноевропейцам. Он даже в Англии совершил немыслимое: охмурил их королеву. Хотя разве можно верить таблоидам. Но снимки были предоставлены весьма пикантные. Как бы то ни было, англичане отхватили весьма выгодные заказы, за которые получать нефть и преференции. Что же американцы? Остались на окраине советской внешней политики.

Ну нет! Джонсон внутренне усмехнулся. Американские генералы и тем более летчики не дадут соврать. Вьетнам продолжает собирать кровавую жатву. Интенсивность полетов на север пришлось убавить, пока не найдут противоядие против советских ракетных комплексов. Больно уж потери не радуют. А летчики — это все-таки элита, и за день их не выучить. Да что там Вьетнам, Пентагону приходиться на ходу менять общую стратегию противостояния Советам. Если несколько десятков летчиков могут так повлиять на ход военных действий на окраине мира, то что будет в Европе?

Русские опять проводят в Германии свои маневры. И это толстый намек. Разведка отмечает, что они меняют свою тактику сообразно опыту, полученному во Вьетнаме. За счет не своей, а американской крови. Структура ПВО модернизируется прямо на глазах, а ведь там вдобавок дислоцирована довольно сильная авиация плюс мощные союзники из Польши и Чехии. Что мы сможем противопоставить Советам? Да ничего. Его генералы прямо указывают, что русские танковые колонны достигнут Ла Манша за две недели, здорово опередив американский экспедиционный корпус.

Цугцванг. Так называется положение в шашках и шахматах, в котором любой ход игрока ведёт к ухудшению его позиции.

— Господин президент, нам пора разрубить этот Гордиев узел, отдать Берлин немцам.

— Но мы получили там сектор согласно договорам Потсдамской конференции.

Брежнев улыбнулся:

— Договоры не вечны. Да и ситуация в мире здорово изменилась. Кто мог тогда предположить, что Германий будет две. А наличие Западного Берлина больно уже часто ставит наши государства на грань жестокой конфронтации. Зачем это нашим странам? Особенно при наличии ядерного оружия.

— Ваше предложение, господин секретарь?

— Собрать международную конференцию в составе союзных держав и там обсудить возможность воссоединения Западного и Восточного Берлина. Я предлагаю вообще сделать его демилитаризованным. Войска выводить одновременно, власть оставить до проведения референдума и новых выборов прежнюю.

Джонсон думал. Предложение лукавое, но, надо признать, своевременное. Он и сам не видел никаких преимуществ в присутствии американских войск в проклятом немецком городе. В случае конфликта они мгновенно погибнут. ЦРУ будет против, но это их проблемы.

— Звучит обнадеживающе.

Брежнев сейчас упомянул словечко, что давно не используют. Джонсона вообще забавило то обстоятельства, что он может беседовать с советским лидером без переводчиков. К тем тот прибегал при использовании сложных слов из дипломатии или техники. И еще больше удивлял тот факт, что Генеральный секретарь разговаривал с южным прононсом. Такое впечатление иногда складывалось, что слушаешь сенатора с Техаса или Нью-Мексико. Ему еще Стетсон на голову и револьвер на пояс. Отдельные мысли навевали странные разговорные словечки, которые уже лет двадцать не используют. Кто его учил языку? И главное — зачем? Как получилось так, что партийный функционер, до этого занимавший посты глав регионов, связанных с сельским хозяйством, так соображает в реалиях внешней политики? По слухам, Брежнев курировал ракетную программу. Значит, он не так прост, каким кажется. И эта обаятельная улыбка скрывает слишком многое.