Ал Коруд – Генеральный попаданец 3 (страница 58)

А вот к Африке я почти равнодушен, чем удивляю наших партийцев до слез. Мне как-то на прошлом Секретариате попеняли. Так я считаю, что не справятся негры с управлением государством. Мало у них традиций, а также исторического опыта. Даже в Эфиопии с тысячелетней цивилизацией начнется бардак и гражданские войны. Целые провинции отколются. А нам, что прикажете делать с натуральными дикарями, повстанцами? Тем более что я лелею план создания крепкой Южной Родезии. Ивашутин, конечно, удивился, такому нестандартному подходу, но он уже привык, что Первый у нас с выкрутасами.

11 ноября 1965 года правительство, сформированное партией белых родезийских националистов Родезийский фронт во главе с Яном Смитом односторонне провозгласило независимость от Великобритании. Основанием были объявлены итоги референдума, прошедшего в ноябре 1964 года, на котором подавляющее большинство (более 90 %) избирателей высказалось за независимость. Страна стала называться просто Родезия. В Южной Родезии не было формального ущемления по расовому признаку, как политика апартеида в ЮАР. Но были, к примеру, серьёзные имущественный и образовательный цензы, из-за которых избирательные права преимущественно принадлежали белому меньшинству. Имели место и другие формы избирательного ценза. По мне правильно, но разве нашим упертым коммунистам объяснишь, что чисто негритянская Зимбабве в будущем станет ярчайшим антипримером успешной государственности.

И нам нужен выход на юг Африки с громадными природными ресурсами, а лучше всего на ЮАР. Во время Конголезского кризиса Союз нежданно ощутил свою незначительность. В принципе на юге это будет продолжаться до самого конца, несмотря на все вливания и помощь местным неграм. Если бы не кубинцы в Анголе, фиг бы мы там что смогли сделать. А проблемы с Мозамбиком? Пришлось флоту вмешаться. В итоге все ништяки позже захватят китайцы. А оно мне нужно?

Начальнику ГРУ я кратко обрисовал подходящую легенду для внедрения в Африку. Если туда придем не мы, то придут западные неоколонизаторы. Мы же рано или поздно договоримся с властями Родезии, чтобы те отпустили вожжи в расовом неравенстве. Черное население надо воспитывать и образовывать. В этом как раз может помочь Советский Союз. Как и в экономике. Будем действовать опосредовано через ГДР и Югославию. В итоге мы получим интереснейший опыт сотрудничества. Ивашутин дураком отнюдь не был, поняв, что в центре этого клоповника можно получить отличную базу для своего ведомства. А также иной вариант развития Африки. И что бы там ни говорили советские пропагандисты, наши командированные специалисты наблюдали тот бардак воочию и никогда не считали черных равными себе. И не потому, что расисты. Больно уж разное у нас было развитие в цивилизационном ракурсе.

Жаль, что все эти планы начнут работать только лет через пять. Деньги необходимы мне уже сегодня! Дико требуются масштабные вливания в новые производства, дороги на Нечерноземье и вообще в сельское хозяйство. Я и так с руганью, но смог протолкнуть дополнительную продажу золота. Новое мы добудем, привезем из Африки и Монголии. Главное — не обвалить мировой рынок. Но начатая весной операция по созданию независимых банковских структур уже помогает в этом. Золото необязательно продавать, его можно использовать в качестве прекрасного залога.

В Индии, например, хлопок покупают ливанские фирмы, также через ближневосточных посредников мы вошли на рынки Египта, Алжира и Сирии. Даже Турцию и Пакистан не обошли. Мне нужно закупить сырья впрок, чтобы начать переформатировать Среднюю Азию. Нынешние текстильные центры РСФСР вернуть на лен и коноплю, часть перепрофилировать на искусственное волокно. Под это дело уже строятся французские заводы в Белоруссии и Литве. Оставшийся хлопок будем перерабатывать в южных республиках.

Так мы займем часть населения в небольших городах. Содержать авиазавод в Ташкенте не вижу смысла. Чтобы завозить туда русских рабочих? Промышленность среднеазиатских республик будет заточена на сельское хозяйство и обработку сырья. Больше фруктов и овощей, хороших и разных! Чтобы летом в городах не переводилась черешня, абрикосы и персики. Чтобы каждый советский ребенок попробовал узбекскую дыню! А соки, фруктовые консервы не переводилось и в самых далеких деревнях. Лет за десять мы справимся!

В мечтах дорога проходила незаметно, но уже на подъезде к Кремлю раздался неожиданный звонок. Сидевший впереди Медведев с каким-то напряжением протянул мне трубку:

— Черненко, Леонид Ильич.

Константин глотал слова и был крайне взволнован, а новость и вовсе ударила меня обухом по голове.

— Лёонид…ттоваращ… Суслов… умер.

Секунду я молчал, переваривая страшную новость:

— Что? Как?

— Покончил с собой.

Минуту не мог вымолвить ни слова. Медведев, глядя на меня, также встревожился и дал команду водителю снизить ход. Это еще не хватало в начале эпохального года! Как можно спокойней произношу в трубку:

— Как это произошло?

— Застрелился у себя в кабинете полчаса назад.

Суслов любил приходить пораньше… Но вот ведь, сука, перед самым съездом решил кинуть меня!

— Жди на месте!

— Быстро в ЦК! — соображать надо как можно быстрее. Это колоссальный удар именно по мне. Такая опора из-под ног ушла. На Суслове был завязан весь ЦК, идеология. Никто против него не смел пикнуть! — Володя, срочно соедини меня с Грибановым и Цвигуном.

— Олег Михайлович, — первым ожидаемо откликнулся руководитель моей спецслужбы, — беда с Сусловым. Подробности на место. Срочно в ЦК со своими людьми, бери самых опытных в этом деле. И «Границу на замок».

После кодового слова, обозначающего переход на «активный режим», Грибанов еле заметно выдохнул. Информбюро будет готовиться к возможному перевороту. И отслеживать обстановку в высших политических кругах.

— Слушаюсь, Леонид Ильич!

На проводе уже Цвигун. Без МГБ нельзя, а милицию и прокуратуру привлекать не хочу. Категорически. Объясняю ситуацию и повторяю кодовое слово. Больше ничего говорить не нужно. Сто раз обсуждали и проводили учения. Хватит творить в СССР благоглупости.

Медведев в это время ведет переговоры по рации. Поэтому, когда кортеж на всей скорости подкатил к главному входу здания на Старой площади, там уже стояло два экипажа Службы Охраны, а около дверей расположились бойцы с АКМС. Он показался удачным оружием в случае усиления. Телохранители тут же окружили меня кольцом и не отпускали до лестницы. Несколько человек и внутри шли впереди, но коридоры ЦК и так обычно бывали пусты, сейчас же мрачно тяготили полной безлюдностью.

После первоначального шока меня обуревали страсти и крепла уверенность. Хотелось скорого разрешения ситуации, а также «разбора полетов». Нам страну поднимать, а утроили чёрт-те что! Зла не хватает на этих советских деятелей. Наверное, я зря с ними либеральничаю.

— Кто внутри?

Черненко и в самом деле смотрится крайне плохо, того и гляди уйдет в «паническую атаку». Что за хлюпики пошли! Потому нарочито придаю голосу твёрдости и уверенности.

— Ттам… — Константин кивает в сторону приемной, — только врач и дежурный.

Оборачиваюсь к Медведеву:

— Врача оставить, дежурного допросить! Кто его обнаружил?

Черненко непонимающе смотри на меня, он все еще в шоке. Только этого не хватало! Из приемной выныривает Медведев и тихо докладывает:

— Помощница услышала шум и сразу зашла туда. Хлопнулась в обморок. Сейчас в прострации в одном из кабинетов.

Я заметил, как по коридору к нам движется Грибанов и несколько человек в гражданском. Мои личники уже предупреждены и пропускают их.

Отвожу начальник собственной спецслужбы в сторону:

— Олег Михайлович, специалисты с вами?

— Два эксперта с большим опытом.

— Хорошо, сейчас заходим в кабинет и фиксируем обстановку.

Начальник спецслужбы жестом подзывает двух человек из команды и спрашивает:

— Кто будет заниматься расследованием?

— Официально МГБ, сейчас они прибудут. Ну и…

Грибанову повторять не нужно. Спецслужба Первого проведет собственное и отследит реакцию публики. Наверняка уже заработала прослушка в некоторых кабинетах. И я не вижу в таком порядке ничего плохого. Это рядовой гражданин может требовать конфиденциальности. Аппаратные работники высокого ранга априори ее лишены. Потому что работают на интересы государства. А партия и, в частности, ЦК часть его. И я также часть Государства!

Вперед проходит высокий мужчина в возрасте. По повадкам заметно, что в данной области работает давно. На руках перчатки, на ногах бахилы. За ним следует молодой эксперт с фотоаппаратом наперевес. Через минуту подзывают нас. В кабинете Суслова, как всегда, душно, указываю на окно, чтобы открыли. Некого уже простуживать. Картина маслом! Михаил лежит лицом на столе. Весь затылок разворочен, стена рядом запачканы кровью и мозговым веществом. Для верности он вставил пистолет в рот. Вот тот лежит рядом со стулом на ковре. Ближе не подхожу, чтобы не наследить. Первый спец тщательно снимает отпечатки, осматривает тело, второй скрупулезно все фиксирует на камеру. Грибанов сам ведет протокол осмотра. Первый официальный документ. Копией поделимся с МГБ.

— У него что-то в руке, Леонид Ильич.

Твердым голосом указываю:

— Она нужна мне. Достаньте аккуратно!