Аксюта Янсен – Ксенолог с пересадочной станции (страница 150)

Кстати, упомянутые аборигены на снимках тоже встречались. На вид люди как люди, без геноморфинга, вполне могу понять Хани-Ро уверенно отнесшую их к человечеству, разве что не понятно к какому из древних расовых типов людей их причислить. Довольно низкорослые, насколько по нашим снимкам можно судить, около метра шестидесяти, с тёмно-коричневой кожей и очень светлыми мелковьющимися волосами, с округлой формой лица, а больше толком ничего разобрать не удалось. Может действительно не люди, а просто похожи? Мало ли, что ли, таких примеров? Тех же арктоимян, если их перекрасить и тентакли с головы убрать, вполне за людей счесть можно.

А с Хани-Ро они ещё даже поругались по поводу места высадки. Мика собирался зависнуть над центральной площадью крупнейшего из замеченных нами городов (это они с драконихой их так называли — у меня это поселение городом назвать язык не поворачивался) и выяснить сразу всё: и кем являются местные жители, и за кого нас примут, и кем им приходятся эсши (те вроде бы тоже были гуманоидами), и не они ли приводят в действие древнее оружие. Хани-Ро предпочла вести себя намного скромнее и хоть и согласилась с тем, что начинать нужно с обжитых мест, предпочла бы опуститься на краю не слишком крупного поселения. Но обязательно древнего. И я к ней присоединилась. Не потому, что считала её доводы более верными — просто из соображения безопасности. Если агрессивных аборигенов окажется целая толпа, нас просто ногами запинают, а если у них сохранились ещё и кое-какие артефакты — наследие исчезнувшей цивилизации…

— Жаль наши сюда ещё не высаживались, — посетовал Мика. — Никаких предварительных данных, кроме тех, что собрали мы сами.

— А наши? — обиделась Хани-Ро.

— А ваши устарели, как минимум, на несколько сотен лет. Да и не такие уж они подробные.

— А чего тебе не хватает?

— Хотя бы знания языка, — он красноречиво постучал по висящему на груди лингворетранслятору. — Материальные свидетельства былых эпох — это, конечно, хорошо, но поговорить с живым человеком тоже бывает полезно.

— Ха! Я же не существо из отсталой расы! — в пылу спора дракониха перестала следить за языком. — Три дня активного общения и я смогу объясняться с аборигенами на вполне приличном, бытовом уровне.

Я попробовала было обидеться на «существо» и «отсталую расу», потом прикинула, что сама никакой иностранный язык, даже в минимальном объёме, за три дня не осилю, и плюнула на это дело.

— О! — Мика упёр указательный палец ей в грудь. — Величайшая и мудрейшая, пойдёшь знакомиться — доспехи не забудь включить. И плёнку защитную натяни.

— Не маленькая уже, чтобы от всяких там дурацкие рекомендации выслушивать!

— А выполнять? — я вопросительно склонила на бок голову.

— Начальник по исследованиям — ты, мы обладаем только совещательным голосом (одним на двоих), а по безопасности — я, — продолжал настаивать Мика.

— Да такие меры принимаются только при высадке на планеты с агрессивной средой и агрессивными же формами жизни!

— Недружелюбно настроенные разумные — самая агрессивная форма жизни из всех возможных, — назидательно проговорил Мика, — и, при необходимости, агрессивную среду они тебе вполне смогут организовать.

В общем, на своём он настоял.

Тихий и ласковый вечер. Мы специально выбрали этот час, как и тёплый сезон, чтобы попасть как раз к тому времени как дневные дела аборигенов закончатся, а погода позволит не спешить расходиться по домам. Как и небольшое поселение, с каменными домами и чем-то вроде культового сооружения в центре. Такой, небольшой очаг цивилизации, где достаточно людей, чтобы не пришлось их вылавливать по штуке, когда нашей драконихе придёт фантазия вступить с ними в контакт и имеются какие-никакие культурные и культовые ценности, чтобы сделать первичный вывод об уровне развития этой расы. Садиться решили всё же в центре, а точнее зависнуть над площадью (для нормальной посадки там всё равно места бы не хватило), чтобы сразу окунуться в средоточение местной жизни. Правильное это было решение или нет — не мне судить, но это был единственный компромиссный вариант, на который согласились оба наших командира.

Снижаемся тихо, медлено и плавно, давая аборигенам возможность рассмотреть в подробностях семидесятиметровый диск нашего корабля, попаниковать, более-менее успокоиться и начать проявлять любопытство. Диск, потому как посадочный модуль на этот раз припаркован на своём законном месте и дырка в центре «бублика» отсутствует.

— Оп-па, — Мика кинул мимолётный взгляд на приборы, потом буквально прикипел взглядом к паре строчек. — Автоматика зарегистрировала след пронесшегося над нами HiJ импульса.

— Ерунда. Старьё. Современному материалу корпусов это повредить не сможет, даже, наверное, посадочный модуль не пострадал бы, — отмахнулась Хани-Ро и тяжело волоча за собой массивный хвост, отправилась «переодеваться» для высадки. Я потащилась за ней следом. Не то, чтобы ей могла понадобиться моя помощь, зачем бы?, но чем дальше, тем больше мне начинало казаться, что мы отправляем бедную дракошу в опасную вылазку, сами при этом оставаясь в полной безопасности. Нехорошо, неправильно как-то. Остаться что ли, покараулить у входа? Вдруг, какая помощь потребуется?

Мягкий толчок — это мы встали на три тонких опоры. На самом деле, конечно, только слегка зацепились за грунт — основной вес корабля антигравитаторы держат, а не то ушёл бы он в землю по самое днище. Мимо меня прошествовала Ханни-Ро — грива длинными лентами красиво рассыпалась по плечам, шея горделиво выгнута, на спине болтается рюкзачок с необходимым минимумом, на груди прикреплена микрокамера, которая будет фиксировать весь выход от начала и до конца. Покорительница космоса, да и только. Трап длинным языком вытянулся на каменную мостовую и дракониха медленно и спокойно, не совершая резких движений и держа лапы на виду пошла по нему вниз. Входное отверстие затянула защитная плёнка, которая, впрочем, совершенно не мешала обзору. Хотя, на первый взгляд, и смотреть-то было совершенно не на что: несколько зданий (одно даже довольно затейливо украшено), растительность редкими купами и пучками и при этом ни одного местного жителя. Ни любопытных подростков, которых обычно гипотетическая опасность только привлекает, ни героев, готовых с риском для жизни покрасоваться перед соплеменниками, ни представителей властей. Никого. Хани-Ро уже успела пройти половину длины трапа, когда, как-то нехорошо заблестели небольшие круглые окошки на здании, которое мы из-за богатства убранства сочли культовым. Я напряглась, не зная к чему готовиться. Ещё два шага Хани-Ро и из налившихся сиянием настенных кругляшей вылетели лучи света и скрестились на нашей драконихе. Я не стала дожидаться, чем всё это закончится и какой эффект будет у неожиданной атаки, шлёпнула ладонью по сенсорной панели, отзывая трап обратно. Вместе с ним в нутро корабля втянулась ругающаяся на смеси десятка языков исследовательница.

— Ты не пострадала?

Защитная плёнка на её теле расползается клоками, зеленовато-серая ромбическая чешуйка — генератор защитного поля, который обычно крепят по центру лба, вылиняла до белёсого оттенка, и совершенно не хочется себе представлять, что было бы с драконихой, если бы Мика не настоял на экстраординарных мерах безопасности.

— Ты не пострадала?

Это уже откуда-то сверху, из образовавшегося в потолке люка на нас свалился Мика и не теряя времени принялся обирать с чешуи обрывки полупрозрачной плёнки и моментально откидывать их в сторону.

— Жжётся, — удивлённо произнесла только что осознавшая дискомфорт Хани-Ро и стряхнула последние оставшиеся куски несправившейся защиты.

— У тебя в аптечке есть что-нибудь подходящее на этот случай? А то все наши запасы рассчитаны на людей.

— У вас есть, я точно видела, — и она с сомнамбулической точностью ввалилась в третью от входа каюту, особо заросшую разнообразной растительностью, но без спального бассейна, назначение которой, до сего момента оставалось для меня загадкой. — Аптечка, — сказала она сдёргивая с потолка горсть нитеподобных выростов с желтоватыми шариками на конце, — её всегда делают недалеко от входа.

— Разбираешься во всей этой флоре? — переставший беспокоиться за жизнедеятельность драконихи Мика с познавательным интересом наблюдал, как та тщательно разжёвывает сорванную флору, а потом нашлёпывает получившуюся кашицу на пострадавшие участки чешуи, где та и застывает. — Или в ваших кораблях все аптечки более-менее одинаковы?

— Великий Дракон с тобой! Их бесконечное разнообразие. Каждый корабль — это отдельный и совершенно уникальный биоценоз, — она разжевала и выплюнула очередную порцию. — Здесь имеется система оповещения. Забыла. Вы же это не способны воспринять. Тогда, на будущее: если у вас окажется пострадавший солеранин и он будет в сознании, тащите его в ближайшую аптечку (их здесь несколько), а травы сами нашепчут, что и в каком виде принимать.

— Так вот как оно выглядит, — Мика покачал головой, обмозговывая что-то своё.

— Но почему они на меня напали⁈ — Хани-Ро была удивлена и обижена. Она оглядела свою шкуру, испятнанную лечебной жвачкой, и перевела вопросительный взгляд на нас.

— Потому, что ты — дракон, — разъяснил ей вполне очевидный факт Мика. — Потому, что эта планета сражалась не на вашей стороне, потому, что у её нынешних жителей вполне мог сохраниться образ врага. До странности, — это он произнёс с лёгкой иронией, — схожий с твоим обликом.