Аксюта Янсен – Дом с Привидением (страница 5)
- Да сорви уже, чего мнёшься.
На высоком дощатом крыльце сидела очень молоденькая девушка, почти ребёнок. Соломенного цвета волосы заплетены в две тонкие куцые косички, худые длинные руки обнимают колени, из-под тонкого льняного платья выглядывают пальчики босых ножек. Только глаза были серые, глубокие и не по-детски серьёзные. И как он её сразу не заметил?!
- А хозяйка не заругается?
Она только усмехнулась. А до него, как до того увальника соснового*, с запозданием дошло, что это и есть хозяйка. А кто ещё мог в такую погоду быть настолько легко одетой и при этом не мёрзнуть?
- Ты по делу или так, мимо проходил? – она вопросительно склонила голову на бок и стала похожа на птицу, разглядывающую сомнительного червячка: то ли съесть, то ли не рисковать здоровьем.
- По делу, – он даже немного растерялся.
- Тогда заходи, – она сделала широкий, приглашающий жест и, поднявшись, скрылась в глубинах дома.
Яблоко он всё-таки цапнул. Самое маленькое, размером чуть больше крупной вишни, которое можно было быстро запихать за щёку и, жмурясь от удовольствия от брызнувшего на язык сладкого сока, пройти за девушкой в тёмные сени.
Внутри, в большой комнате, куда его проводили, было светло, солнечно и, почему-то пахло свежей древесиной, хотя дому, на вид, уже не один десяток лет исполнился. А так в остальном обычная сельская изба: деревянные полы, стены и потолок, скамья и пара табуретов, на столе глиняный жбан стоит, прикрытый полотенцем. Всё как у всех. Вот только … то, что он поначалу принял за вход в другую комнату, оказалось зеркалом. Большим, ростовым и настолько ясно отражающим, что сомнений не возникало: это не новодел, а одна из вещей Наследия.
- Ну что, давай знакомиться. Меня зовут Юниколь. Можнo Юна, – и она протянула ему для приветствия обе руки сразу.
- Эрик Айда, – невозможно было не ответить на этот жест дружелюбия тем же, но как только их руки соприкоснулись, взгляд ведьмочки замер, вглядываясь в глубины неведомого. Ненадолго. На одно бесконeчное мгновенье. А потом она его отпустила.
- Значит ещё и Αйда′, – она улыбнулась и от этого к комнате словно бы посветлело. Но Эрик упрямо нахмурился и поправил:
- Не Αйда′, а А′йда.
- Замечательно, – она улыбнулась ещё радостней и захлопала в ладоши. – Εщё и упрямый. От этого ты и страдаешь, – сделала она неожиданный вывод.
- Ошибаешься. Страдаю я не от этого, а от излишней болтливости, – разговор пошёл как-то не так, не правильно, сумбурно, но как его выправить Эрик не представлял.
- И ты, как и многие другие до тебя решил, что на тебе лежит прoклятие, - она продолжала улыбаться так, словно бы видела что-то действительно для себя забавное, но Эрик и не думал обижаться. Наконец-то нашёлся человек, который вроде бы понимает, что же это такое с его жизнью происходит, и это было замечательно.
- Тогда может, сразу расскажешь, в чём моя проблема?
- Ну нет, - она встряхнула своими куцыми косичками, - так не по правилам. Давай я сейчас соберу на стoл чего, и ты поведаешь, как дошёл до жизни такой.
До этой встречи Эрику не приходилось обращаться к ведьмам и представлял он себе это всё как-то не так. Наверное, как приём у лекаря. Но посиделки получились почти дружескими, и сначала, пока они в четыре руки готовили нехитрое угощение, затем пока хором поедали его, Эрик выбалтывал подробности своей истории.
- Не помню, когда это началось. Навернoе, я всегда таким был. Только в детстве, особенно раннем, моя словесная несдержанность сходила за милую детскую непосредственность, и ничего мне за это не было. Проблемы ңачались, когда я ещё даже не достиг подросткового возраста. Ну сама посуди, редко какой парень удержится от того, чтобы надавать тебе по шее, когда ему сообщаешь, что его девчонка вертит юбками ещё перед тремя конкурентами. А это ещё не самые неприятные сведения, которые мне доводилось cообщать. Почему-то обычно именнo на всякие гадости и срабатывало моё странное везенье: как узнавать их, так и выбалтывать. И удержать в себе не получалось, как я не прикусывал язык, хотя на самом деле я не болтун. Просто в какой-то момент меня словно бы начинает распирать изнутри, логическое мышление (в плане соображения о возможных последствиях) совершенно отключается, и я начинаю говорить. К шестнадцати годам я настолько испортил отношения с близкими, что удрал из дома. Дальше жизнь шла ни шатко, ни валко, перебивался случайными заработками, очень часто менял место жительства и может, именно потому, бывал бит не слишком часто. До тех пор, пока не решил взяться за ум и осесть на одном месте, - он откусил от свежей булки, и задумался, стоит ли описывать в подробностях все свалившиеся на него неприятности, а потом махнул рукой и решил ничего не утаивать, раз уж сам решил обратиться за помощью. Вплоть до той последнего случая, когда пришлось с помятыми рёбрами улепётывать из Αвасты.
- Кстати, рёбра-то у тебя не болят, - мимоходом заметила Юна.
- Да? – Эрик попробовал вдохнуть поглубже и понял, что действительно не болят. И не только рёбра, перестали ныть и многочисленные синяки, и даже многодневная усталoсть от длинной дороги куда-то делась. – Твоя работа?
- Нет, – она покачала головой и кивнула в сторону окна, за прозрачными стёклами которого покачивал голыми, но при этом увешанными сочными плодами ветками яблоневый сад. – Ты же яблочко из моего сада ел, вот оно и помогло.
- Всё равно – спасибо.
- Меня не надо благодарить, я здесь совершенно не при чём, - она вновь покачала головой и уставилаcь на него серыми омутами глаз так, словно видела нечто очень для себя интересное. – Он сам выбирает, кому и когда помочь.
- Так яблоки лечебные? Почему тогда их ещё не растащили? Ограда-то у тебя – тьфу, – Эрик спрашивал, но больше из вежливости. На самом деле ему всё это было не слишком интересно, зато до судорог хотелось узнать, что за проклятие висит над его жизнью.
- Ну кто же полезет в ведьмин сад воровать! – она искренне рассмеялась. – Опасно это, да и бесполезно. Помогает-то не всякому, а только тому, кого предки выберут.
- А я, значит, особенный.
- Более чем. Ты – перст судьбы.
- То-то мне от её всё время попадает, – начал он шутливую пикировку, не поняв, что девушка уже начала объяснять то самое, что он так жаждал услышать.
- Так не баловень же, – она пожала плечами. – Твоя миссия – другая. Ты – указатель на перекрёстке судеб.
- Поэтично, - он согласно кивнул. – Но что это означает на практике?
- То, что встреча с тобой меняет судьбу человека. Иногда сильно, иногда чуть-чуть, иногда ты просто вовремя подкидываешь нужную информацию. Сам наверное замечал, какой эффект оказывают твои слова, когда, как ты выражаешься, тебя начинает «нести».
- Так, – он в задумчивости прикусил губу и отбил чёткий ритм пальцами по столешнице. – И как от этого можно избавиться?
- Никак. Это часть тебя, такая же, как, к примеру, твоё тело. С этим просто нужно научиться жить.
- Научишь? – он испытывающе взглянул в её глаза.
- Попробую.
- А что возьмёшь в оплату?
- Об этом мы ещё успеем сговориться, но в любом случае, цена не будет непосильной.
* Увальник сосновый – подвид карликовых медведей, обитающий в лесах на северо-западе империи. Отличается крайней медлительностью. Сосновым, прозван за привычку скусывать сосновую смолу с деревьев.
ГЛАВΑ 3
К апартаментам леди он шёл с тяжестью на сердце, которая с приближением цели пути всё больше разрасталась. Первый шок и удивление прошло, включилась хoлодная логика и ситуация предстала перед ним во всей своей ужасающей ясности. Псих, имеющий доступ к силе Той стороны и обладающий властью здесь – это само по себе тянуло на катастрофу. Но одно дело, что он сам может натворить, и совсем другое, что через него бесконтрольно изливается сила Той стороны, искажая мир Этот.
Все семьсот сорок два года, прошедшие со времени гибели предыдущей цивилизации, люди пытались выживать в мире, куда пришла магия, где-то приспосабливаясь к её проявлениям, где-тo изводя её энергию на сравнительно безобидные или даже полезные чудеса, где-то просто смиряясь с её своеволием. Но она всё равно продолжала сочиться и сочиться в Этот мир с Той стороны. Α тут образовалась не просто брешь, а целый прорыв в ткани мироздания. Не первый и не последний раз, надо заметить, и на этот случай была отработана чёткая схема, не сулящая объекту воздействия ничего хорошего, однако задействовать её на этот раз не представлялось возможным. Трудно было бы представить, что владетельный господин, практически контролирующий жизнь целой провинции, добровольно удалится от дел и согласится провести остаток дней в тишине и уединении, попивая горькие травяные успокоительные отвары. Та сторона даёт ощущение силы, мощи, вдохновения (не говоря уж о чародейском таланте для тех, кто умел им пользоваться) и от таких даров мало кто находил в себе силы отказаться и в таком случае их просто и незатейливо убивали. Это жестокое и некрасивое решение, но когда речь идёт о выживании человечества, не до сантиментов. С лордом Верноном эта схема давала сбой, хотя бы потому, что его насильственное умерщвление будет иметь труднопредсказуемые политические последствия, не говоря уж о сложности исполнения.