Аксиния Царёва – Ковенант: иммунный ответ (страница 1)
Аксиния Царёва
Ковенант: иммунный ответ
Пролог
Сначала это были тихие, почти незаметные трещины в фундаменте цивилизации.
Чума пришла не с кашлем и лихорадкой, а с тихим шорохом. В трущобах Мумбаи, на стенах домов, появился пепельный, переливающийся перламутром мох. Он рос с неестественной скоростью, и те, кто дышал его спорами, менялись. Они не умирали. Они просто… замирали. Прекращали говорить, двигаться, лишь медленно брели, касаясь стен и оставляя на них новые споровые узоры. Их называли «Садовниками». Местные власти говорили о новом виде массовой истерии, экологи – о мутировавшем грибке. Мир смотрел на это с тревожным любопытством, пока «Садовники» не появились в трущобах Манилы, а затем и в подвалах Нью-Йорка.
Параллельно, словно по злой иронии, мир поразил Голод. Но не нехватка еды. Это был крах самой системы. Глобальные логистические сети, эти тонкие цифровые нити, связывающие континенты, начали рваться. Корабли теряли курс из-за сбоев в системах навигации. Транспортные самолёты простаивали месяцами из-за ошибок в диспетчерских программах. Фондовые биржи мира одна за другой захлебывались водоворотом ошибок и глюков, стирая с цифровых счетов триллионы долларов за секунды. Деньги превращались в пыль. Супермаркеты опустели за дни не потому, что еды не было, а потому что её нельзя было доставить, оплатить или учесть. Это был системный паралич.
И тогда, на благодатной почве страха и неуверенности, расцвела Война. Она не пришла с объявлениями по телевидению. Она вспыхивала в сердцах людей сама собой, как самовозгорание. Сосед, с которым всю жизнь дружили, мог внезапно с ножом наброситься из-за последней банки консервов. Целые кварталы погружались в хаос уличных боев, где не было правых и виноватых, была лишь слепая, животная ярость. Полиция и армия растворились в этом хаосе, частью подавляя его, частью – присоединяясь к нему.
А за всем этим, с холодным безразличием, наблюдала Смерть. Она не спешила. Она знала, что это лишь вопрос времени.
Человечество не пало в огне ядерной войны. Оно начало тихо и методично гнить заживо. И в запахе этого разложения уже явственно чувствовалось дыхание четырех Всадников.
Глава 1: Тишина в Женеве
Воздух в кабинете Майи Шарма был стерильным и холодным, пахнущим кондиционером и страхом. Она стояла у панорамного окна. Вид с двадцатого этажа штаб-квартиры ООН открывал панораму застывшей Женевы. Ни гула машин, ни вспышек фар, ни огней на взлетной полосе аэропорта Кортавин. Только ветер, гуляющий по пустынным улицам и гоняющий по ним бумажный мусор – последние следы паники, сменившейся оцепенением.
На ее столе, рядом с остывшей чашкой кофе, лежал планшет. На экране – карта мира, усеянная алыми пятнами зон полного коллапса, желтыми зонами хаоса и редкими, тающими с каждым часом зелеными точками – «убежищами». Теперь это были ее боевые карты.
– Шарма, вы на связи? Говорит Рено, Убежище-7!
Голос в рации хрипел и прерывался, будто пробивался сквозь густую пелену. – Я на связи, капитан, – голос Майи был низким и жестким, каким он становился в кризисных ситуациях. – Докладывайте обстановку.
– Они повсюду, Майя! Мох! Он… он растет на всем! На стенах, на генераторах! – Рено задыхался. – Мы пытались очистить его, но… Боже, он прорастает сквозь металл! А люди… те, кто вдохнул его споры… они просто смотрят. Молчат. И касаются всего. Это как будто они сажают его!
– Эвакуируйте персонал по протоколу «Омега», – автоматически скомандовала Майя, ее мозг тут же выдал отработанные инструкции. – Герметизируйте основные отсеки, используйте огнеметы…
– Не можем! – его крик перешел в статичный визг. – Все системы отключены! «Голод» здесь, Майя! Аккумуляторы разрядились в ноль за секунды. Топливо в баках… оно есть, но насосы не качают! Компьютеры выдают одни ошибки! Мы в каменном веке посреди этого… этого кошмара! Они у дверей! Они просто стоят и смотрят на нас сквозь стекло! Их десятки!
Майя сглотнула ком в горле. Она представляла эту картину: молчаливые, заросшие серым мхом фигуры, окружающие последний оплот разума в этом безумии. – Держитесь, Рено. Я поищу возможность выслать группу…
– Ничего не вышлите! – он закашлялся. – Все пути отрезаны. Логистические кластеры «Дельта» и «Эхо» мертвы. Ни топлива, ни связи, ни команд. Это конец, Майя. Они здесь. Все четверо. Мы проиграли, черт возьми, мы проиграли!
Связь оборвалась с финальным, оглушительным щелчком. Майя с силой швырнула рацию на стол. Отчаяние было заразнее любой чумы. Оно подтачивало волю, последний ресурс, который у них оставался.
Ее взгляд упал на планшет. В углу экрана мигал значок нового сообщения. Источник – анонимный ретранслятор. Тема: «Ковенант».
Слово резануло слух. Завет. Договор. Она открыла сообщение. Ни приветствия, ни подписи. Только координаты где-то в Швейцарских Альпах и одна-единственная строка:
«Они слушают. Ищете не спасение. Ищете понимание. Жду. Ф.О.К.»
Финн О’Коннелл. Чудаковатый профессор-лингвист, которого она однажды спасла от захвата боевиками в зоне конфликта. Он тогда говорил что-то о мифах, циклах истории и о том, что «старые боги просыпаются от крика железа». Она тогда списала это на шок.
Теперь же каждое слово било точно в цель. Они слушают.
За окном послышался новый звук. Не крик, а нарастающий, низкий гул. Гул толпы. Майя резко подошла к окну. Внизу, на некогда безупречной площади Наций, собралась группа людей. Они не дрались, не громили витрины. Они просто стояли, сотня, а может и больше, и смотрели вверх. Их лица, даже с этой высоты, казались искаженными не яростью, а странной, пустой решимостью. И потом, как по команде, десятки рук поднялись и указали прямо на ее окно.
Ледяная дрожь пробежала по ее спине. Это была не случайная сборища. Это была скоординированная атака. Война стучалась в ее дверь, и ее солдаты уже были здесь.
Майя действовала на автопилоте. Тревожный чемоданчик. Спутниковый телефон. Личное оружие. Ее ум, отточенный годами в горячих точках, молниеносно просчитывал маршруты: через запасной выход в подземный паркинг, оттуда – по тоннелю к старому логистическому терминалу. Шансы были ничтожны. Но сдаваться она не собиралась.
Она бросила последний взгляд на планшет с координатами. Это пахло ловушкой. Отчаянием сумасшедшего старика.
Но это пахло и надеждой. Единственной во всем этом рушащемся мире.
«Ковенант», – прошептала она, выходя в пустой, освещенный аварийными лампами коридор. – Ладно, профессор. Идем на вашу явку».
Она не знала, что ищет. Понимание? Спасение? Или просто место, где можно было дать последний бой?
Но она шла. Потому что отступать было уже некуда. Впереди были только Всадники. И тишина.
Запасной выход вывел ее не на улицу, а в сырое подземелье парковки. Воздух здесь пах бензином, пылью и страхом. Десятки машин стояли с открытыми дверями, будто их владельцы испарились секунду назад. Где-то капала вода, и эхо разносилось по бетонным сводам, как удары погребального колокола.
Майя двигалась бесшумно, пригнувшись, пистолет в вытянутой руке. Каждый шаг отдавался в ушах грохотом. Она знала, что главная опасность сейчас – не «Садовники», а люди. Те, в ком проснулась Война.
Она услышала их раньше, чем увидела. Приглушенные голоса, полные истеричной злобы, доносились от выхода на улицу.
– …никто не уйдет! Они там, наверху, прячутся! Думают, они лучше нас! – Отдайте наши запасы! Мы знаем, у вас есть еда!
Майя прижалась к стене грузовика. Через полупрозрачный пластиковый рукав входа она видела искаженные гневом лица. Горстка выживших, вооруженных монтировками и ножами, пыталась штурмовать запертую дверь в основной комплекс. Их ярость была слепой и беспощадной.
Обойти их было нельзя. Оставался один путь – через вентиляционную шахту технического этажа. Старая, никому не нужная схема, которую она однажды изучила из скуки, теперь могла спасти ей жизнь.
Пятясь, она скользнула в боковой коридор. Дверь в вентшахту была заржавевшей, но поддалась после сильного пинка. Внутри пахло плесенью и маслом. Теснота давила со всех сторон. Она поползла в полной темноте, на ощупь, ориентируясь только по счету шагов и памяти.
Через двадцать метров свет из решетки указал на выход. Она выглянула в щель. Улица. Пустынная, заваленная мусором. И тихая. Слишком тихая.
Выбравшись, она затаилась в дверном проеме. Ее цель – речной док – была через полкилометра. Но между ней и целью лежал открытый проспект.
И тогда она их увидела. Не обезумевшую толпу. Садовников.
Они шли неторопливой, плавной походкой, человек десять. Их одежда была в лохмотьях, а кожа покрыта серым, мерцающим налетом. Они не смотрели по сторонам. Их пустые взгляды были устремлены куда-то внутрь себя. Один из них, проходя мимо остановочного павильона, медленно провел рукой по стеклу. На месте, где прошелестели его пальцы, остался мерцающий серый узор, быстро расползавшийся по поверхности.
Майя задержала дыхание. Это было хуже, чем ярость. Это было спокойное, неумолимое распространение нежити. Она прижалась к стене, пропуская их мимо. От них пахло сыростью и сладковатой, тошнотворной прелью.
Когда они скрылись за углом, она перебежала проспект и нырнула в узкий переулок. Сердце колотилось где-то в горле. Каждый тенек казался движущимся, каждый звук – приближающейся угрозой.