Акили – Стеклянная шестерёнка (страница 14)
– Мистер Вильямсон, вы никак заболели? – то ли с вежливостью, то ли с иронией спросил Эдельхейт.
На столе рядом с Вильямсоном стояли бокал вина, стакан воды и пузырёк с успокоительными каплями.
«Наверняка принесла Инес».
Когда фабричный магнат не ответил и вместо этого продолжал смотреть в пустоту, Эдельхейт склонился над ним и позвал снова:
– Мистер Виль…
– Вы верите в призраков? – внезапно спросил Вильямсон, не отрываясь от созерцания невидимой точки на обоях.
– Я? Хм… Мистер Бонс был бы счастлив услышать это от вас, а я человек практичный. Мой ответ «нет». Но чем обусловлен вопрос?
Вильямсон махнул рукой на распахнутый сейф, который не так давно показывал Эдельхейту. Сейф часто открывали, а потому туда проникла пыль и своими очертаниями выдавала былое содержимое.
– Снова вскрытый сейф и даже без взрывов. Хм… пропали несколько пачек банкнот и… полагаю, папка с документами? – беспечно уточнил Эдельхейт, но Вильямсон не ответил. – Дайте угадаю, там был ваш чертёж?
– Это не смешно, сэр! – наконец встрепенулся Вильямсон, но его лицо скорее выражало великий испуг и тревогу, чем гнев. – Чертёж… этот чертёж… это работа всей моей жизни! Верните его, Эдельхейт, верните!
– Если бы чертёж забрали просто заодно с деньгами, вы бы не спросили про призраков. – Эдельхейт сел напротив своего нанимателя и пристально посмотрел ему в глаза. – Мистер Вильямсон… вы что-то знаете.
Это не было вопросом. Разноцветные глаза Гая магически смотрели в метавшиеся зрачки Вильямсона. Магнат судорожно нашарил на столе первый попавшийся напиток. К счастью, это оказалась вода с лекарством.
– Вор оставил знак. Подпись, – наконец произнёс Вильямсон после внушительного глотка.
Он указал на клочок бумаги на полу, который Эдельхейт сначала принял за разбросанные после ограбления бумаги Вильямсона. На клочке вычерчен круг с треугольником внутри, у которого отсутствовало основание. Подобные знаки оставляют мастера на своих изделиях. Например, знак на чертежах Вильямсона очень напоминал этот, и всё же был другим.
Эдельхейт взял из открытого сейфа транспортир. Верхний угол начерченного треугольника составлял точно тридцать градусов, а крохотная вмятина в центре указывала, что неоконченную окружность чертили циркулем.
– Ваш вор умеет пользоваться чертёжными инструментами, – отметил детектив. – А такие не у каждого взломщика найдутся. Может, это работа его нанимателя? Мистер Вильямсон, чья это подпись?
– Ничья.
– Прошу прощения?
– Много лет назад, – Вильямсон промокнул испарину платком, – я знал одного изобретателя. Вот только всё, что он когда-либо изобрёл, сломалось, разбилось или взорвалось. Дошло до того, что он чуть не обокрал меня. К счастью, я успел всё запатентовать, и ему не досталось ничего. Тогда он решил устроить шумиху в прессе, и снова ничего не вышло. Он был завистлив, хотел отомстить мне.
– У него есть имя?
– Не помню.
– В самом деле? – Эдельхейт недоверчиво глянул на Вильямсона.
– Боун, Баум или как-то так. – Вильямсон вдруг вскочил из-за стола и с взглядом безумца схватил детектива за плечи. – Эдельхейт, он говорил, что не сдастся. Он обещал, что заберёт всё, что принадлежит мне! Это
– Но он умер, иначе бы вы не заговорили о призраках, – спокойно закончил Эдельхейт. – И умер ещё до вашей известности, иначе весь Гласстон давно бы знал эту историю.
– Да… да…
– Мистер Вильямсон, я прошу вас успокоиться. – Эдельхейт вежливо освободился из хватки и разгладил помятый рукав. – Если ваш… хм… «призрак» давно в могиле, то он никак не мог украсть ваш чертёж. Однако эта подпись может стать нашей самой весомой уликой. Кто-то пытался ею вас напугать. Скажите, что-то ещё пропало?
– Брачный контракт Инес. Он лежал рядом.
– Зачем вору контракт? Тут были другие бумаги?
– Были. Не столь ценные. Он забрал всё.
– Значит, забрал заодно. Видимо, не было времени копаться в бумагах. Его в любой момент мог застать ваш домоправитель. Тогда возвращаемся к вашему «призраку». Кто-нибудь знал про эту давнюю историю с изобретателем?
– Никто, – покачал головой растерянный Вильямсон.
«Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу его таким», – вздохнул Эдельхейт, но от растерянного клиента мало проку.
– Вы уверены? Вы сказали, что вор попытался устроить «шумиху в прессе». К кому он пошёл с этой историей?
Вильямсон вскинул голову, словно что-то понял, и тут же пробормотал:
– К Чарльзу Стонбаю.
* * *
Центральное отделение полиции представляло собой внушительное здание, поделённое на множество крохотных комнат. В приёмной каждый день бродило много людей, и каждый приносил свои просьбы к хранителям правопорядка. Констебль за стойкой с усталым видом регистрировал их все, а затем или приглашал посетителя дальше в глубину участка, или прощался.
На досках повсюду развешаны объявления о розыске с самым разным содержанием. Отовсюду слышались постукивание клавиш печатных машинок, шорох страниц, скрип карандашей и тихие разговоры, которые для местных бобби давно слились в единый поток рутины.
Эдельхейт пересёк приёмную с хозяйским видом, словно был тут неоднократно. Никто из констеблей его не остановил, а двое даже поприветствовали почтительными кивками. Всё-таки дело о взрыве в День прогресса громкое, и, раскрыв его, Эдельхейт приобрёл определённую репутацию в кругах правопорядка, да и имя Вильямсона помогало. Эдельхейту без проблем выдали нужные документы, и он расположился за столом в одном из укромных уголков архива.
Свет здесь едва проникал в помещение из маленького окна под потолком. В блёклых лучах солнца кружились многочисленные пылинки. Воздух был спёртым и тяжёлым. В середине комнаты стояли массивные столы с множеством ящиков, по виду напоминавших сейфы. Вдоль стен тянулись стеллажи с подписанными коробками перфокарт и книгами. В отличие от рутинно-суетного состояния участка, в архивах всегда стояла тишина, как в библиотеке. Слышалось лишь тихое жужжание настольных светильников.
Эдельхейт выложил перед собой стопку бумаг – дело Стонбая. Когда процесс над газетчиком окончательно будет закрыт, вся эта стопка превратится в компактные перфокарты. А пока люди ещё не научились считывать с них информацию без вводного устройства и на суде предпочитали обычную бумагу.
Взрыв фабрики стал самым громким преступлением, но и без него набралось много сведений о махинациях Стонбая с финансами. Большую часть этого Эдельхейт предоставил полиции сам, но кое-что они нашли сами по отчётам сбежавшего бухгалтера Стонбая. Почти на каждый год приходилось какое-нибудь мелкое или большое мошенничество. Свободным оставался лишь самый первый год, с которого началась эпоха прогресса Гласстона. Двадцать пять лет назад…
Можно уже не спрашивать Вильямсона, какой давней историей грозил ему при аресте Стонбай. Ради последней сенсации тот мог перевернуть её с ног на голову. Вильямсон отлично знал натуру Стонбая, а потому испугался угрозы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.