Аиша Саид – Да, нет, возможно (страница 17)

Или кроватью.

Я едва не спрашиваю папу, собирается ли он покупать обеденный стол, но быстро останавливаю себя. Незачем заполнять эту квартиру мебелью. Она же временная.

– И тут есть вывоз мусора. – Папа неловко откашливается. – Оставляешь бак снаружи, и кто-то забирает его. Волшебство прямо. А еще вся бытовая техника очень современная.

Взмахом руки он указывает на стальной холодильник, который, похоже, умеет показывать время. И на духовку. Духовка тоже это умеет. Я смотрю на «современную бытовую технику». «Современная бытовая техника» смотрит на меня мигающими циферблатами. Сейчас 11:15.

– Как ты доехала? Приложение работает?

– Четыре минуты от двери до двери, все как ты и говорил. Десять минут, если учитывать время на поиск машины.

– Отлично! И кстати, – в его глазах вспыхивает огонек, – я же так и не показал тебе лучшее, что есть в этом доме. Твою комнату! Тебе понравится.

– Мою комнату?

– Ага, – улыбается папа. – Сюда.

Мы проходим по коридору – на полу ковер, стены кремового цвета, – и папа театральным жестом распахивает дверь. Я делаю шаг вперед и удивленно моргаю.

– Тут все… розовое, – говорю я, глядя на стены. А плед на кровати сиреневый. Рядом с окном висит плакат, с которого на меня смотрит Зейн Малик. Еще один плакат – с довольным серым котенком в шапочке – расположился над кроватью.

– Ага, – с гордостью улыбается папа. – Смотри, какие плакаты. Я не нашел точно таких же, как у тебя, но вроде получилось похоже, да?

– Точно таких же?

– Как те, которые висят в твоей комнате дома.

Сперва мне хочется рассмеяться. Он прав, эта комната – квинтэссенция Майи. Такой, какой она была лет пять назад. Но когда я приглядываюсь внимательнее, смех куда-то пропадает. Папа прав. Да, эта комната похожа на аттракцион. Но у меня и правда все это есть. Рядом с кладовкой – плакат с группой Imagine Dragons. Я морщусь, увидев его. Плакат появился, когда я была без ума от Хариса Дивана. Мне было двенадцать, он вел занятия в нашей воскресной школе – рассказывал сиру, это жизнеописание пророка Мухаммеда – и всегда приходил на уроки в футболках с Imagine Dragons. На те три месяца, что он у нас преподавал, я стала их большой поклонницей. Так странно не узнавать предметы, которые украшают мою же собственную комнату. Они так долго занимали свое место на стенах, что я перестала обращать на них внимание.

«Надеюсь, я все сделал правильно», – читается на лице моего папы.

– Спасибо, – я обнимаю его. – Выглядит… устрашающе похоже.

– Я знаю, что тебе непросто, – говорит он. – И хочу сделать твою комнату в этой квартире настолько удобной, насколько получится.

«В этой квартире». Мне становится не по себе, даже дыхание перехватывает. Ну почему двое людей, которых я люблю больше всего на свете, не могут больше любить друг друга?

– Я скучаю, – шепчу я.

– Я в четырех минутах езды от тебя, глупышка, – отвечает он. Но я слышу в его голосе напряжение. Он прекрасно понимает, что́ я имею в виду.

Тут звонит телефон, и папа опускает взгляд на экран.

– Мне придется ответить, пуговка, – говорит он. – На этих выходных я дежурю. Может, пока осмотришься у себя?

И он уходит на кухню, прижав ухом телефон. Я смотрю на плакат над кроватью. Котенок на нем, кажется, подмигивает. Делаю фотографию и сбрасываю ее Саре.

Майя: Новый стиль моей комнаты по версии моего папы. Ты пропускаешь все веселье! #спасите

Обычно она отвечает сразу же, и я смотрю на экран в надежде увидеть надпись «Печатает», но сегодня этого не происходит. Раньше одной близкой подруги мне было достаточно, но теперь я начинаю понимать, что этого мало.

Когда телефон все-таки жужжит, оповещая о новом сообщении, это оказывается не Сара.

Джейми: Буду через две минуты

– Джейми сейчас приедет, – говорю я папе, проходя мимо.

– Удачи с агитацией, – отвечает он, прикрыв микрофон рукой. – Жду к ифтару?

– Как насчет фо?

– Фо всегда кстати.

Я целую его в щеку, спускаюсь вниз и останавливаюсь на краю тротуара. Джейми пока не видно. Прислонившись к каменной стене дома, я снова достаю телефон. Поначалу я отнеслась к затее весьма скептически, но сейчас готова признать: бабушка у Джейми потрясающая.

Она только что выложила новый снимок, который заставляет меня рассмеяться. Это же невозможно. Представьте, она лежит на траве, раскинув руки, Бумер лижет ей лицо, фильтр Valencia выкручен на максимум – и подпись: «Помогите! Я упала и не могу встать».

Серьезно, ужасно мило.

Как раз когда я пролистываю фотографию, передо мной останавливается потрепанная зеленая «субару» Джейми. Стоит мне опуститься на сиденье, как его телефон, установленный в подстаканнике, начинает мигать и вибрировать.

– Ответишь?

– Не-а. – Он быстро смотрит на экран. – Это Дрю, мой друг. Мы собирались встретиться сегодня днем.

– Ох… если у тебя были другие планы…

– Ничего. Он будет играть в приставку, а я просто зайду попозже.

– Он играет в видеоигры?

– В основном в Fortnite. Они с ребятами из школы собирались устроить марафон сегодня, а я забыл. – Джейми вздыхает.

– Марафон видеоигр? Это значит, вы вместе сидите в темной комнате и весь день смотрите на экран?

– Ага. Это весело. А какая твоя любимая игра?

– У меня нет любимой игры. Кажется, я вообще ни во что никогда не играла. Ни разу.

– Что? – Он сбрасывает ход и смотрит на меня. – Это… как-то печально.

– Знаешь, что еще печально? То, что мы слушаем про возможности пенсионного обеспечения для ушедших в отставку госслужащих. – Я указываю на динамик. – Ничего не имею против Национального радио, но, по-моему, у этого интервью другая целевая аудитория.

Я наклоняюсь и кручу рукоять настройки станции, но ничего не происходит.

– К-хм, – говорит Джейми. – Прости, но радио заело на этой частоте.

– Ты шутишь?

– Это мамина старая машина. Думаю, она столько лет слушала эту станцию, что бедняга Альфи забыл о существовании других.

– Альфи?

– Машина.

– Я могу подключиться к папиному аккаунту на Spotify. У тебя есть провод? Я включу музыку с телефона.

– Прости, но Альфи у нас старой закалки. Провод тут подключить не к чему. Я могу просто выключить радио, если оно тебя раздражает, хочешь?

– Да ладно, – я отмахиваюсь и откидываюсь на сиденье. – Может, узнаю что-то полезное. Никогда не рано начинать.

Мы заглядываем в книжный за папкой с листовками и бумагами, потом Джейми вводит в приложение первый адрес и начинает выруливать с парковки. Я смотрю под ноги и вижу смятую листовку.

– Россум верит в людей, – читаю я вслух. – Верит в тебя. Голосуй за Россума в июле. Он крутой.

– Гейб сам все это придумал, – откликается Джейми. – И едва не прыгал, когда центральный штаб поддержал идею. – Он косится на меня. – Погоди-ка. Что не так?

– Листовка. – Я качаю головой. – И лозунг.

– Да, он дурацкий.

– Дело не только в этом. Кто вообще так рекламу делает? Голосуйте за него, потому что он крутой? Нужно же рассказать, какой политики этот кандидат придерживается. Что мы вообще знаем об этом парне? – Я достаю телефон и пишу в строке поиска: «Джордан Россум», чувствуя легкую неловкость от того, что не догадалась этого сделать раньше. Я агитирую за Россума только потому, что он нравится маме, посещал нашу мечеть и ради машины. Но достаточно ли этого? – Так, он учился в школе «Галловин», – я открываю страницу в «Википедии». – Ничего себе. Там год стоит пятьдесят тысяч…

– Я слышал, что двадцать три…

– Окончил частный университет Эмори.

– Он всю жизнь прожил в Атланте и окрестностях, поэтому так внимательно относится к нуждам общества.