Аида Родан – Любовь по назначению Спустя… (страница 1)
Аида Родан
Любовь по назначению Спустя…
Глава 1
За окном медленно гасла прохладная осенняя ночь, а на кухне, залитой теплым светом, царил уютный, почти семейный хаос. Воздух был густой и сладкий, пахнущий остатками праздничного торта, засохшими каплями вина. Две девушки, Адель и Анна, двигались в этом уюте, как в отлаженном ритуале. Одна мыла тарелки под тихую струю воды, другая вытирала их мягким полотенцем. Анна, блондинка с теплыми карими глазами, и Адель, с каштановыми волосами и голубыми глазами. Банкет в честь первого дня рождения маленькой Софии, дочки Анны, остался позади, оставив после себя приятную усталость и тишину, нарушаемую лишь мягким перезвоном хрусталя.
Анна, хозяйка дома и жена бизнес-партнера Адель, на мгновение замерла, глядя, как по стеклу стекают пузырьки. В ее глазах плескалась нежность и легкая, знакомая каждому родителю озабоченность.
– Слушай, Адель, – начала она осторожно, будто боясь спугнуть хрупкое равновесие вечера. – Найди ты себе уже пару. Завела бы ребеночка. Ты была бы прекрасной мамой.
Адель улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались лучики смеха. Ее ответ прозвучал мягко, но непререкаемо, как отзвук далекого колокола.
– Придет время, я обязательно сделаю. Всему свой час, Аня. Всему свое время.
– Но время-то идет, – не унималась Анна, ставя блестящую тарелку на полку, где она мягко звякнула. – Когда ты в последний раз была в отношениях? И почему вы расстались? Вы же были такой замечательной парой!
Пальцы Адель на мгновение сжали край тарелки. Она посмотрела в темное окно, где отражалась их уютная кухня, как картина в раме, а за ней – темная бездна ночи.
– Не могу я лгать, ни ему, ни себе, – тихо сказала она. – Он был хорошим, очень хорошим человеком. Но я не смогла полюбить его по-настоящему, понимаешь? Сердце молчало, а жить с тишиной внутри – это самая одинокая из комнат. Я не хочу в нее возвращаться.
– Ты все еще ждешь какого-то особенного чувства? – в голосе Анны прозвучало не столько осуждение, сколько материнская, щемящая жалость. – Милая, ты словно девочка, верящая в сказки. Неужели ты думаешь, что в жизни всегда есть место этой самой буре?
Адель медленно повернулась к подруге. В ее взгляде не было обиды, лишь тихая, непоколебимая ясность, как у человека, знающего свою истину.
– Ты хочешь сказать, что не любишь своего мужа? – спросила она так тихо, что Анне пришлось наклониться.
– Нет! Что ты! – Анна вспыхнула, и ее лицо озарилось искренним, горячим чувством, румянец выступил на щеках. – Своего мужа я люблю. Безумно. Именно поэтому я и хочу, чтобы и ты была счастлива со своей половинкой. Чтобы у тебя было то же самое!
– Тогда зачем предлагать мне довольствоваться просто… отношениями? – в голосе Адель послышалась легкая, накопленная за вечер усталость от необходимости объяснять необъяснимое.
– Потому что я хочу, чтобы ты была счастлива! – воскликнула Анна, и в ее словах была вся боль настоящей дружбы, эта мучительная жалость, когда видишь пустующее, по твоему мнению, место в жизни самого близкого человека.
– Я и так счастлива, хорошо? – Адель произнесла это так просто и твердо, что Анна на мгновение отступила, будто наткнувшись на невидимую стену. – Мое счастье пока что другого сорта. Оно в тишине, в свободе, в вашей семье, которую я так люблю. В работе, которая меня вдохновляет. Оно в том, чтобы не торопиться.
Но Анна, упрямая и любящая, не сдавалась.
– Может, просто посмотришь сайт знакомств?
Адель рассмеялась, и смех ее прозвучал легко и звонко, сметая накопившуюся напряженность, как ветер сметает паутину.
– Сайты знакомств – это мой план на случай апокалипсиса. Лет эдак в пятьдесят. Когда все остальные способы иссякнут.
– И что, до пятидесяти будешь одна? – покачала головой Анна, но уже с улыбкой.
– Неужели кроме интернета в мире больше нет способов знакомств? – парировала Адель, играя бровью.
– Те, что были, тебе не подошли, – вздохнула подруга. – Ладно, ладно. Просто… подумай. Никто не заставляет. Обещай, что подумаешь? Не понравится – удалишь все одним кликом.
Адель подошла к ней, положила руку на плечо. Ее глаза смягчились, наполнившись безмерной благодарностью за эту навязчивую, но идущую от самого сердца заботу.
– Хорошо, Аня. Обещаю, – Адель мягко прервала ее, и в ее голосе звучала не просьба, а тихое, теплое увещевание. – Но давай не будем сегодня больше возвращаться к этому. Сегодня был такой замечательный день. Я невероятно рада, что вы у меня есть. Ты, Рома, маленькая Софи… Я так люблю вашу семью. И я бесконечно счастлива, что вы пустили меня в свое счастье. Вы – мой самый надежный островок.
Слова Адель, такие искренние и лишенные всякой горечи, растоптли последние льдинки беспокойства в душе Анны. Она обняла подругу, прижалась щекой к ее плечу, вдыхая знакомый, успокаивающий запах ее духов.
– Я тебя тоже очень люблю, Адель. Прости, если я слишком настаиваю. Я просто… я так хочу, чтобы и у тебя было свое семейное гнездышко. Полное такого же тепла, смеха и этого… этого особенного уюта.
– Оно у меня есть, – прошептала Адель, и ее взгляд, мягкий и ясный, обвел уютно залитую светом кухню. – Оно здесь.
В этот миг в дверном проеме кухни возникла спокойная тень Романа. Стройный, высокий, со светлыми волосами и усталыми, но безмятежными голубыми глазами. Он стоял, прислонившись к косяку, и на его лице играла умиротворенная улыбка.
– Софи уснула, – тихо сообщил он, и слова его, казалось, наполнили комнату теплым молоком, таким же мягким и питательным, как и этот вечер. – Улыбалась во сне, моя радость.
Анна, словно цветок, потянувшийся к солнцу, тут же отошла от раковины и прильнула к нему, обвив руками его талию. Он принял ее в свои объятия, положив подбородок ей на макушку, и на миг они замерли – идеальная картина отдохновения после долгого, насыщенного дня.
Втроем они переместились в гостиную, где царил уютный полумрак, нарушаемый лишь мягким светом торшера, бросающим золотистые блики на стены. Пахло детством, счастьем и затихающим праздником. Они болтали о пустяках, о смешных моментах дня, и Адель, глядя на них, сидя в глубоком кресле с чашкой травяного чая, чувствовала себя не гостьей, а частью этого маленького, прочного мира, сотканного из любви и взаимопонимания.
Но всему приходит свой час. Когда Адель поднялась, собираясь уходить, Анна, провожая ее до прихожей, взяла ее за руки и посмотрела прямо в душу, прошептав так, чтобы не слышал Роман:
– Подумай о моем предложении, хорошо? Обещай, что подумаешь.
В глазах Адель мелькнула тень сомнения, словно она взвешивала что-то невесомое и хрупкое. Но в конце концов она кивнула, сжав теплые пальцы подруги.
– Хорошо, – выдохнула она, и в этом слове была не столько уступка, сколько обещание самой себе все обдумать. – Подумаю.
– Какое предложение? – донесся из гостиной заинтересованный голос Романа.
Анна обернулась, и на ее лице расцвела озорная, таинственная улыбка, делающая ее похожей на девочку, спрятавшую секрет.
– Пока она не согласится – военная тайна, ни слова не скажу.
– Как всегда, я узнаю все самым последним, – с комичной обидой в голосе констатировал Роман.
– Зато, по существу, – нежно парировала жена, и в ее взгляде, брошенном на мужа через плечо, было столько безграничной нежности и глубокого понимания, что Адель стало тепло и одновременно чуточку грустно от этой совершенной, такой далекой и такой желанной гармонии.
За дверью ее встретила бархатная прохлада осенней ночи. Дорога домой пролетела в размышлениях, похожих на кружение опавших листьев – беспорядочном, но мягком. И вот она уже в своей тихой квартире, где воздух застыл в ожидании. Бездумно щелкнув выключателем, она опустилась в мягкое кресло и открыла ноутбук. Экран вспыхнул холодным сиянием, осветив ее задумчивое лицо и подчеркнув тень усталости под глазами.
Тишина обволакивала, густая и звенящая, и в этой тишине нахлынули сомнения. Может Анна и вправду права? Может, эта упрямая гордость, это бесконечное ожидание идеала – всего лишь замаскированный страх? Ей так остро, до физической боли, захотелось, чтобы сейчас рядом был кто-то. Не просто «кто-нибудь» для галочки, а родная душа, с которой можно было бы молча смотреть фильм, делясь не словами, а безмолвным теплом.
«Хватит прятаться за высокими стенами», – прошептал внутри нее какой-то новый, робкий, но настойчивый голос. «Пора открыть сердце. Пора начать новую главу».
Пальцы сами, почти против ее воли, потянулись к клавиатуре. Она набрала в поиске заветные, почти порочные слова: «сайт знакомств». Сердце учащенно забилось, когда она кликнула по первой же ссылке, обещавшей «тысячи одиноких сердец».
И вот перед ней возникла анкета. Имя, возраст, увлечения… Шаг в неизвестность. Пальцы замерли над клавишами, застыв в сомнении на самом пороге нового начала. Курсор мигал в пустом поле «Имя», словно нетерпеливое, но беззвучное требование. Адель сделала глубокий вдох, и в этой звенящей тишине одиночества к ней вернулась тень другой жизни.
Когда-то, в той прошлой жизни, у нее было другое имя. Редкое, мелодичное, как далекий колокольчик. Но оно навсегда срослось с болью, с той девушкой, которую она решила оставить в пыльном чулане воспоминаний. Перелистывая страницу бытия, она совершила радикальный жест – сменила не только паспорт, но и саму суть своего «Я». От прошлого осталась лишь дата рождения, одинокая цифровая веха в календаре, не несущая ни тепла, ни привязанности к месту.