Аида Ланцман – Краеугольный камень (страница 7)

И, конечно, сам Стив, желающий быть рядом с братом, но снова оказавшийся не под его началом.

И пока они продвигались к Багдаду, вся эта взрывоопасная, легковоспламеняющаяся смесь бурлила внутри машины, подогреваемая жарой снаружи.

Когда они пересекли границу между Кувейтом и Ираком, их основная задача заключалась в том, что они должны были разыскивать в пустыне иракское оружие, и точечное расположение вражеских сил, их укрепления и капканы, пока остальные морпехи захватывали одно за другим месторождение нефти. В первые дни вторжения отдел сержанта Сукре не встретил абсолютно никакого сопротивления, а также не обнаружил военной техники и оружия, зато встретил несколько сотен сдающихся в плен иракских солдат.

– Не стреляй в гражданских, – скомандовал Сукре, когда Хаммер занял свою позицию за гранатометом mark-19. – Мы вторглись в эту страну, мы оккупанты. Знаешь, что о нас думают эти хиппи-пацифисты?

– Я – морпех, – сказал Хаммер. – Я – убийца, я родился с оружием в руках. В свободное время, разумеется, пока не точу свой нож, я стреляю по мирным, – тон его был язвительным.

– Заткнись, Хаммер, – Сукре сплюнул себе под ноги. – Мы должны быть великодушными.

– Какими? – переспросил Хаммер – Какого хрена это значит?

– Это значит, Генри, – сказал Стив, – что мы должны выглядеть миротворцами, теми, кто пришел спасти их от тирана.

– А что делать с теми, у кого оружие в руках?

– Это не наше дело, – отозвался Сукре. – Оставь это капитану и полковнику. – Сержант старался не контактировать с военнопленными и всячески избегать контактов с ними, чтобы на его отдел не возложили бремя их задержания и раздачи им провизии.

Парни предчувствовали, что это будет унылая и скучная война. Те, кто еще ни разу не служил за границей штатов, поглаживали свои винтовки и пулеметы, шепча сладкую чепуху вроде «надеюсь скорей пустить тебя в ход». Все это было похоже на низкосортные военные фильмы. Стиву хотелось оттянуть момент пуска своей винтовки в ход на как можно большее время. И те, кому случалось стрелять в людей, думали о том же. После седьмого апреля сразу стало понятно, что война не будет ни скучной, ни унылой. Еще до завершения этого дня, каждый из них воспользуется своим оружием в тех целях, для которых оно предназначено. Многие будут вспоминать об этом, мысли об убитых ими людях не будут давать им спать по ночам, а в условиях катастрофического недосыпа – это паршиво. Некоторые будут сожалеть об этом до конца своих дней и в конце концов уйдут, надеясь на прощение.

А пока конвой съехал с захолустной сельской дороги, потому что журналисту приспичило помочиться. Они ничего не знали о том, что происходило вокруг, им не сообщали, какие бои ведет армия и силы коалиции, но над головой они видели санитарные вертолеты, курсирующие туда и обратно, и кое-что для них прояснилось. Они смотрели в насмешливо-чистое небо, в котором, с грацией летящей кувалды, то возникали, то пропадали вертушки медицинской эвакуации. Последние несколько недель они спали по несколько часов за ночь и даже во время этого непродолжительного отдыха им не позволялось снять ботинки и громоздкие костюмы химзащиты, благодаря тому лжецу, который пустил слух о химическом оружии иракцев. Как выяснится позже, не зря. Они питались сухими пайками, более половины калорий в которых добиралось вредной пищей, вроде выпечки и шоколадных батончиков. Дополнительную энергию они получали из растворимого кофе с сахаром и дрянным привкусом сублимированных сливок. Причем, чаще всего, высыпая содержимое пакетика прямо себе в рот. При всем этом они жевали табак, курили дешевые сигареты и горстями глотали стимуляторы из тех, что продавали без рецепта.

Уолдорф как взводный медик, чувствуя ответственность за этих остолопов, твердила им, чтобы они не забывали пить достаточное количество воды, чтобы избежать обезвоживания, и после каждого похода по малой нужде, спрашивала о том, какого цвета у них моча.

– Ну, что там по цвету, Рич? – спросил Сукре, когда Ричард Мэдден вернулся в машину, передразнивая сержанта.

– Отлично, все, как надо, моча прозрачная, – отчитался журналист и рассмеялся, потому что уже был в курсе этой привычки капрала Уолдорф.

Буквально в нескольких десятках миль от Багдада мимо них проехала массивная колонна танков, земля под ногами задрожала. Сукре заглушил двигатель и настроился на волну ВВС с помощью радио, которое стояло в «Хамви». До армии он промышлял починкой мелкой аудио- и видеотехники, поэтому негласно стал взводным связным. Лейтенант Махоун передал по рации о незапланированном брифинге. Если бы их спросили, то все они, в том числе и Стив, которому посчастливилось служить с Махоуном в Афганистане, единогласно сказали бы, что лейтенант Алекс Махоун похож на святого отца, адвоката и губернатора какого-нибудь демократического штата вместе взятых. Он обладал приятной внешностью, располагал к себе мягким взглядом и дружелюбной улыбкой, и, помимо всего этого, обладал поразительным ораторским мастерством и хладнокровием. Махоун был закален войной, и он был другом Дугласа, и за все время, что Стив провел под его крылом, успел к нему привязаться, как к брату. Лейтенант объяснил своим людям и летящие над их головами вертолеты, и тяжелые танки. Девятого апреля, то есть, всего двадцать четыре часа назад, объявили о том, что Багдад сдали без боя. Информаторы сообщили, что в городе безопасно, но затем на армейское подразделение напал отряд иракских партизан-федаинов, которые, в отличие от иракских солдат регулярной армии, были искренне преданны Саддаму Хусейну. По словам Махоуна, партизаны были одеты в гражданскую одежду, и прежде, чем напасть на отряд американцев, махали им и выкрикивали что-то одобрительное. На самом же деле, они устраивали опорные пункты в городе, занимали оборонительные позиции и стреляли из минометов, РПГ10 и пулеметов с крыш домов, с минаретов, из окон квартир и из переулков. Они взяли в плен десятерых солдат, среди которых были женщины, убили вдвое больше, и примерно сотню людей ранили.

– Вот тебе и не стрелять в гражданских, – усмехнулся Хаммер, приблизившись к уху Стива. Он кивнул.

– С этой минуты, – сказал Махоун. – Любой, у кого в руках оружие, считается врагом. Будь то мужчина, женщина или ребенок. Разоружить и захватить в плен или, при сопротивлении, стрелять на поражение. Таков приказ полковника Миллигана.

Всю оставшуюся дорогу до Багдада они провели в тишине. Ричард за ненадобностью даже выключил свой диктофон и, как другие парни, смотрел в окно, хотя из средств обороны у него был только перочинный нож и увесистая фотокамера, с которой он не расставался.

Стив думал о том, что сказал Махоун и молился о том, чтобы его брата не было в числе тех, кого взяли в плен или убили. Пусть он будет в числе раненых, просил Стив, чтобы не требовать многого, но будет живым. Новости о тяжелых потерях за последние сутки только подтвердили его мысли, что эта война точно не будет скучной. Стало быть, у всех парней из их взвода были все шансы погибнуть или быть раненым в Багдаде.

Воздух в «Хамви» и за его пределами отяжелел и повис, словно непроглядный туман, от молчания и песка. Песок и пыль поднимали в воздух «Черные Ястребы», ревущие над их головами. Хаммер пожаловался, что его наушники для звукоизоляции не работают и он скоро оглохнет. И больше никто ничего не говорил. «Ястребы» защищали конвой. Изредка устремляли свои носы в колючие заросли бесплотного, пустынного кустарника, охотясь на снайперов врага. И звук вертушек сопровождал их к Багдаду, как музыка похоронной процессии, до тех пор, пока вертолеты не отозвали из-за нехватки горючего. «Вот все, что они могут нам дать», – подумал Стив. Большая часть сил морской пехоты уже стояла на подступах к городу. И никто из них понятия не имел, как так получилось, что они прибыли сюда первыми.

– Один идиот в командовании может привести к разрухе, – сказал Сукре, намекая, что капитан неверно спланировал время прибытия.

Они проехали горящий склад, извергающий черный дым и пламя. Всюду лежали кучи мусора. На обочине Стив увидел морпеха из взвода, которым командовал его брат. Тот морпех вскинул одну руку со сжатым кулаков вверх, а вторую прижал к груди и что-то выкрикнул. Неясно было, для чего они сделали стоянку, Стив пытался разглядеть Дугласа, но ему не удалось.

На дороге стоял покореженный «Хамви», его ветровое стекло было изрешечено пулями, внутри все было залито кровью. Рядом остановился «Страйкер», и Сукре пришлось проехать между ними прямо в тот момент, когда их оглушило серией взрывов. Досталось конвою наравне с тяжелой артиллерией морской пехоты, которая стреляла по Багдаду в нескольких милях впереди. Помимо боевых машин, на дороге лежали рюкзаки морских пехотинцев. Выпавшая из них одежда, спальные принадлежности и мелочи, вроде фотографий и стопок писем, повергла Стива, как и всех остальных, в шок. Но Сукре, сжав челюсти, поехал дальше. Мимо саманных домов и оград для скота. Голодающие коровы и местные жители, сухие, с черными от солнца лицами, были им зрителями. Они проехали мимо сгорбленной женщины с тюком сена за спиной, которая не обращала внимания на взрывы, потому что, думал Стив, у нее есть дела поважнее этих разборок всех со всеми, ей нужно покормить скот, чтобы потом надоить молока, сделать сыр и накормить своих детей. Все продолжали молчать, а Ричард, высунув камеру в открытое окно, сделал несколько снимков.