Аида Арье – Баскетболист и Нелли (страница 8)

Баскетболист и Нелли направились весёлой трусцой к одному из московских дворов, располагавшихся неподалёку от их территории. С момента знакомства с Баскетболистом Нелли усвоила раз и навсегда – слишком далеко от своего дома лучше никогда не отлучаться, если хочешь вернуться с «охоты» целым и невредимым. Даже сила её спутника не могла стать гарантией от любых несчастных случаев.

Мимо них проплывали городские усадьбы прошедших эпох с лепниной, колоннами и молчаливыми кариатидами, одно чудом уцелевшее деревянное здание с покосившимися резными наличниками, новый элитный дом, обнесённый высоким забором, крохотное кафе, на стене которого был карикатурно нарисован человечек, несущий огромную ложку, словно коромысло… Всё было привычно и знакомо, словно эти здания и улицы – часть огромного собачьего дома, будто бы они всего лишь коридоры, комнаты, огромные шкафы или комоды. Вот только никто из бессчетного числа прохожих даже и не подозревал о том, что эти улицы могут быть для кого-то родным домом.

– Ты ревнуешь? – Баскетболист решил нарушить непривычное молчание. Ведь рядом с болтушкой Нелли просто не может быть тихо.

– С чего это? Я уверена в тебе.

«Твой голос звучит нарочито спокойно, даже безразлично – значит, не уверена».

– Вот только… я всегда знала, что это время придёт, – продолжила Нелли. – Ты настоящий красавец и наверняка привык к толпам воздыхательниц.

– По мне похоже, что я привык к такому? – искренне удивился Баскетболист.

– Ну… ты вещь в себе, про тебя почти ничего нельзя сказать наверняка. Однако о своей привлекательности ты же должен знать. Тебя окружали…

– Представь себе, не окружали, – ответ был пропитан наигранным сожалением и сарказмом.

– Тогда одно из двух: либо собаки из твоего района слепые, либо безмозглые. Либо и то и другое, – сделала свои выводы Нелли.

Баскетболист лишь хмыкнул и широко зевнул, демонстрируя своё полное безразличие к затронутой теме. Однако Нелли не хотела так просто отступать.

– Но ведь сейчас ты уже осознал свою привлекательность? А у Лесси шикарная шерсть, да и Блоха не дурна собой. Я всегда понимала – мне нечем их затмить, – со вздохом произнесла Нелли.

– Я что-то не пойму – ты напрашиваешься на комплимент?

– Почему же сразу напрашиваюсь? Намекаю!

– В таком случае, могу честно сказать: ты можешь быть намного красивее многих. Если скинешь пару кило.

– Что?!

– Я давно хотел сказать тебе об этом, ещё с первой нашей встречи. Ведь твой животик мешает тебе убегать от преследователей.

– А… а ты… в ногах своих путаешься, когда бежишь! – Нелли очень хотелось разозлиться на этого нахала, но у неё при всём желании не получилось бы этого сделать – добродушная морда Баскетболиста обезоружила бы даже свирепого волкодава.

– Глупая ты. Ведь я пошёл именно с тобой.

Это была сущая правда, которая говорила о многом. Но ведь свойственную женщинам «любовь ушами» ещё никто не отменял! Надо будет поработать над этим неотёсанным мужланом, а пока что… пока что настало время «поохотиться» на завтрак. Тем более они уже на месте.

Две дворняги стояли в типичном московском дворике, связанном с улицей лишь выходом через узкую арку. Несколько подъездов с металлическими дверями, парочка огромных железных чудовищ и три мусорных бака – вот и всё, что таил в себе этот невзрачный закуток. Баки были выкрашены в ярко-зелёный цвет, словно для того, чтобы люди видели свою мишень издалека. Все три зелёных куба притаились под не менее зелёным навесом – вот бы и о них, бродяжках, кто-нибудь так же позаботился! А то и снег, и дождь, и град – всё встречаешь своей собственной единственной шкурой, если только не найдёшь укрытия. И никто даже не подумает о твоих продрогших косточках. Зато к мусорным бакам у людей уважительное отношение – для них и навес предусмотрен, и специальная обслуга, периодически вычищающая их содержимое.

Ладно, что уж рассуждать – запрыгивай и принимайся за своё дело. Шевели носом, если хочешь есть! Так, что у нас здесь – котлета? Кто-то надкусил и зачем-то выбросил на помойку. А, ну теперь понятно – хозяйка переборщила с хлебом. Здесь больше белого мякиша, чем мяса. Впрочем, уже неважно – котлета съедена и забыта. Что ещё тут… остатки вермишелевого супа в пластмассовом контейнере. Хорошо, что он неплотно закрыт – снять крышку не составит труда даже без помощи лап. Жаль только, что супа совсем мало – на донышке. Пошли искать дальше.

Однако дальнейшие поиски Нелли не дали результатов, доставшийся ей бак оказался скуп на пригодные для еды отходы. В основном ей попадались либо в принципе несъедобные вещи – рваный дождевик, сломанная погремушка, облысевший коврик, – либо окончательно сгнившие продукты. От протухшей курицы пахло настолько омерзительно, что даже непривередливая дворняга зачихала и поспешила отвернуться в сторону. Плохо дело. Они же ещё должны принести хотя бы небольшую долю «улова» в стаю, ведь не всем повезёт сегодня полакомиться хоть чем-то.

– Бас, как там твои дела? – окликнула она Баскетболиста, восседавшего на соседнем контейнере. – У меня почти пусто, я сама смогла лишь немного перекусить.

– Зато у меня здесь… настоящая находка, – он произнёс эту короткую фразу несколько заторможено, словно был полностью вовлечён в сложнейший мыслительный процесс. Нелли хватило полуслова, чтобы понять – речь идёт не о еде.

Сгорая от любопытства, Нелли спрыгнула на землю и кое-как залезла на соседний мусорный бак. Пусть она и имела неплохую сноровку по части прыжков вверх-вниз, преодоление высоких препятствий в её исполнении неизменно выглядело комично. Стороннему наблюдателю могло показаться, что ещё немного, и коротконожка рухнет камнем на асфальт, однако ей из раза в раз удавалось покорять даже самые высокие мусорные баки.

– Что у тебя… тут?

Жёлтенькую собачку встретили весёлым, беззаботным писком, который даже отдалённо не походил на привычный для неё лай. Три абсолютно чёрных мохнатых зверька, старавшиеся покинуть старую клетчатую сумку и приблизиться к Нелли, забавно сучили ещё неокрепшими ножками. Это выглядело умильно и ужасающе одновременно. Ведь сложно не умиляться детству, которое протягивает к тебе свои неуклюжие лапки и напоминает о твоих собственных безоблачных днях, которые давно скрылись за поворотом.

Но ещё сложнее не ужаснуться при виде детства, выброшенного в мусорный бак. Детства, о котором никто никогда не сможет вспомнить или рассказать, потому что всего через пару дней оно бесследно исчезнет, даже не начав превращаться в юность.

– Щенки, – задумчиво произнёс Баскетболист.

– Ты наблюдателен, – под влиянием своего собеседника Нелли тоже начала отделываться короткими фразами.

– Совсем крохотные.

– Такие ещё пьют молоко, как ты думаешь?

– Ты – самка, тебе виднее.

– Я… не уверена.

Глядя на чёрных малышей, Нелли вспомнила о самой большой странности в своей жизни: она была беременна лишь однажды, в отличие от большинства её подруг и знакомых. Ей не исполнилось тогда ещё и года, однако захлестнувшие её с головой переживания оказалось невозможно держать в узде. Итогом короткой связи с безымянным псом стали четверо щенков. Четверо забавных рыжих мальчиков. Весь период от родов до расставания с подросшими сыновьями показался Нелли счастливым, но сумбурным сном. Всё происходящее вокруг представлялось ей естественным и простым, как смена времён года. В то время её ещё не посещало беспокойство, хорошо ли она подготовила своих щенков к самостоятельности. Сыновья осваивали премудрости бродяжьей жизни сами, лишь наблюдая за ней, и Нелли казалось, что этого достаточно.

Была ли она для них плохой матерью? Едва ли. Она старалась не огрызаться, не рычать на них, даже когда озорники сильно трепали её уши, забираясь на холку. Она с удовольствием кормила их своим молоком, не отдавая никому предпочтения и не отталкивая раньше времени, а потом с не меньшим энтузиазмом искала для повзрослевших щенят твёрдую пищу. Рядом с ними она ощущала растекавшееся по всему телу спокойствие и чувство выполненного долга. Однако, когда её мальчики приняли решение попытать счастья в другом районе города, её сердце не заколотилось от дурных предчувствий, она не стала выть на луну от тоски, не испытала тревоги. Надо так надо. Парни повзрослели, им пора уходить в большой мир.

Забота, спокойствие, выполненный долг.

Но не глубина.

Все её чувства были лишены настоящей глубины, они не преобразили вчерашнего подростка в ту, которая готова пожертвовать собою ради детей, а лишь разошлись широкими кругами по поверхности души, не всколыхнув её сердцевину.

Нелли никогда не считала, что способна на серьезные жертвы ради кого-то. Но только сегодня ей впервые стало от этого по-настоящему грустно. Вот рядом с ней стоит настоящий герой, бескорыстно спасший незнакомую ему шавку, – у него четыре лапы, хвост и острые зубы. Всё как у неё, если не считать роста. Так почему же она, обладая тем же самым, не способна хотя бы на маленький подвиг?

Нелли впервые ощутила настоящую тоску по глубоким чувствам, способным сотрясти всё её существо до основания, до самых корней, которые кажутся незыблемыми. Впервые, глядя на этих чёрненьких щенков, она захотела кого-то защитить и измениться – тоже для кого-то.

– Да, необходимо молоко, – деловито заявила она, вынырнув из своих размышлений.