Аида Арье – Баскетболист и Нелли (страница 4)

По прошествии трёх месяцев о прошлом Баскетболиста ровным счётом ничего не было известно. Все попытки пролить свет на его биографию разбивались о стену молчания или скупые отговорки. Единственное новое, что выяснилось о Баскетболисте и сделало его чуть более земным в глазах всего клана, так это боязнь фейерверков. Прогремевшие однажды вечером в соседнем дворе петарды и разукрасившие кобальтовое небо взрывающиеся огоньки не испугали никого, кроме обычно невозмутимого гиганта. Поднятые им лай, вой и суматоха перекрыли звуки петард и голоса веселящихся людей.

– Это всего лишь разноцветные искры, Бас! – смеясь, успокаивала его Рыжая. – Разве ты их никогда не видел?

– Не ожидала от тебя такого! Даже щенки их не боятся! – задела мужское самолюбие Лесси.

Прилёгший рядом с ними Ушастый громко залился своим странноватым смехом.

– Эй, бабы, хватит его упрекать! Зато Баскетболист всегда начеку и готов защитить нас всех! Вам бы поучиться у него, – встал на защиту растерянного пса Старик. – Ничего, парень, ничего! – продолжал поддерживать его вожак. – Просто ты раньше жил в районе, где никто не запускает в воздух огней, ведь так?

Баскетболист кивнул и с благодарностью посмотрел на Старика. Мерцающие огни в воздухе он действительно видел впервые.

Впрочем, было ещё одно, подмеченное абсолютно всеми, – любовь Баскетболиста к тем редким вечерам, когда все вожаки и просто старые, умудрённые опытом псы и собаки из ближайших стай, которых почтительно именовали старейшинами, собирались вместе и вели долгие беседы обо всём подряд. Молодёжь обычно снисходительно относилась к такого рода посиделкам, отзываясь о них не иначе как «рухлядь языками чешет». Однако, чуть повзрослев, они тоже присоединялись к плотному кольцу желающих послушать старые байки. В центре этого круга раз в два-три месяца собирались вожаки и старейшины и общались о… да в общем-то обо всём подряд, начиная с давно минувших дней, заканчивая насущными проблемами своих стай. И всё же, какой бы темы они ни коснулись, пожилых псов было всегда интересно слушать. Отчасти потому, что о сказанном в центре круга больше нигде нельзя было услышать, отчасти – благодаря настоящему ораторскому искусству, которое приходит с годами едва ли не к каждой пожилой собаке. И даже стариковские ссоры получались у них необыкновенно забавными и в чём-то поучительными. О чём бы ни вели беседу старики, их неизменно слушали с большим вниманием, но, пожалуй, один лишь Баскетболист впитывал их слова с такой жадностью, словно эти седые псы и собаки вот-вот должны были сказать нечто крайне важное, предназначенное лишь для него одного.

Первый подобный вечер, на котором довелось побывать Баскетболисту, начался с воспоминаний о тех, кто в прошлом году покинул этот мир, уйдя на Собачью звезду. Большинство собак верило, что после смерти их души притягиваются белыми лучами яркой звезды, по которым невесомые призраки мчатся навстречу Вечной стае и воссоединяются со всеми своими предками.

– В этом году у нас умерли все малыши – зима выдалась суровой, – поделился плохими новостями один из вожаков.

– А у нас пропала Бешеная. Мы думаем, она погибла – попала под колёса, – продолжил тему Старик. – Вы же помните, она вечно кидалась на железных зверей и стойко защищала наши границы от пришлых, за что её и прозвали Бешеной. Нам сильно её не хватает… Однако недавно к нам присоединился тот, на кого можно положиться не меньше, чем на неё.

Все посмотрели на Баскетболиста. Он с достоинством выдержал на себе взгляды пары дюжин пытливых глаз, не произнеся ни слова. Впрочем, говорить имели права лишь стоящие внутри круга, в то время как столпившимся вокруг дозволялось лишь слушать речи старших.

– Хм! А почему ты решил, что она именно попала под колёса? – задумчиво спросил Дед, самый старший из всех собравшихся.

В круге повисла тишина – у каждого в голове промелькнула одна и та же мысль, но никто не решился её озвучить. Даже самым стойким и бывалым казалось, что одним упоминанием этой угрозы вслух они могут накликать на себя беду. Тем не менее Старик рискнул вызвать осуждающие взгляды, лишь бы прояснить ситуацию. Ведь никакие упрёки не могут обойтись ему дороже, чем жизнь его стаи, а если у Деда появились сомнения – к нему стоит прислушаться.

– Ты полагаешь, что это была служба отлова?

– Что же ты за пессимист такой? – воскликнула одноухая собака, не дожидаясь ответа Деда. У неё была странная кличка – Дося, не отражавшая ни её возраста, ни заслуг, ни признаков. Это было нетипично для собак, однако все звали престарелую самку именно так.

– Мы уже целый год живём спокойно, без происшествий, а тебе – лишь бы накаркать! – продолжала возмущаться Дося. – Дед мог иметь в виду всё что угодно Почему бы ей не умереть от старости или от бешенства?

– Потому что Бешеная не была ни старой, ни больной, – ответил Дед, знавший каждого в этой местности, словно своего собственного внука. – И я имел в виду именно это – отлов либо…

– Молчи! – зашикали на него сидевшие рядом вожаки.

– …либо догхантеры[1], – завершил Дед, не моргнув даже глазом.

– Совсем рехнулся, – пробормотала Дося. – Чего ради тебя только зовут на общие собрания? Ты пугаешь щенков! – она обвела взглядом весь круг, выискивая самок с маленькими щенками. Некоторые из них действительно прижались к матерям и с опаской смотрели на старших.

– А я-то по глупости думал, что их пугают ловцы. Теперь оказывается, они боятся Деда, – усмехнулся старый пёс.

– Но у нас ничего подобного не случалось вот уже год! – настаивала Дося.

– Ловцы часто действуют избирательно, – пожал плечами Хромой. Он был вожаком одной из самый крупных стай, проживающих в центре города. – Кто-то из людей позвонил, пожаловался… они приехали и забрали. Как говорится, ничего личного – это их работа. А Бешеная и впрямь обладала непростым характером.

– Она никогда не бросалась на двуногих! – попытался защитить свою пропавшую подчинённую Старик.

– Зато лай её разносился на пять километров в округе, а брехала она к месту и не к месту, – было видно, что Хромой никогда не испытывал симпатии к Бешеной и сейчас не сильно её жалел, считая, что она сама навлекла на себя такую судьбу.

– Наверное, ты прав, – Старик пытался не обращать внимания на пренебрежительный тон Хромого, а вычленить из его речей рациональное зерно. Ссора из-за пропавшей собаки никому не принесёт добра. – Будь это догхантеры, они не ограничились бы одной-единственной собакой. Для этих любителей охоты цель – вся стая, – невесело произнёс он.

– Да о чём вы вообще говорите! – пролаяла Дося. – Никто даже не видел, как она пропала. Быть может, увязалась за незнакомым кобелём и ушла из этого района…

– Бешеная никогда не предала бы свою стаю! – возмутился Старик. – Я знал ещё её прабабку – это была достойнейшая собака!

– То-то её все звали Шалавой, – хмыкнул Саблезубый, вожак с неимоверно длинными, выступающими клыками.

– Завистливые суки, может, так и называли, а нормальные… – начал было перепалку Старик.

– Господа, ну успокойтесь вы наконец! – возвысила свой хриплый голос совсем уж дряхлая и крохотная старушенция. Даже в дни своей молодости она не могла похвастаться привлекательностью, зато славилась дружелюбием и несокрушимой способностью видеть хорошее даже в плохом. Одни считали её наивной и глупой, несмотря на преклонный возраст, а другие полагали, что она выжила исключительно благодаря своей жизнерадостности. Однако и те и другие не могли отрицать её заслуг и даже легендарности: дважды она уходила из-под пуль догхантеров, трижды сбегала из усыпалок, куда её отвозили ловцы и где она должна была ждать своей очереди на гуманную, по мнению двуногих, смерть. Она не бросила щенков погибшей дочери и не раз спасала свою стаю, поднимая вовремя тревогу. Уже за одно это о ней можно было бы складывать самые увлекательные рассказы, однако почти всех смущал один-единственный факт в её биографии: сохранившийся щенячий характер. Ни намёка на пафос, умудрённость годами, подозрительность и проницательность. Старая авантюристка не собиралась взрослеть даже на пороге могилы. И как о такой прикажете складывать легенды? Разве такая беззаботность – пример для молодёжи?

– Я согласна с Досей, всё могло закончиться лучше, чем вы думаете, – продолжала Бабушка Ку-ку (а её в насмешку звали именно так).

– Ну, не знаю, – ответил Хромой. – Чует моё сердце, в исчезновении Бешеной прослеживается людской след.

– Ну и что? Быть может, её взял к себе какой-нибудь порядочный человек! – на слове порядочный Бабушка Ку-ку сделала сильный упор, однако из-за отсутствия передних зубов получился свист, и все услышали «порядосссьный».

– «Порядосссьного» человека не бывает! Этот вид либо вымер, либо не существовал вовсе! – очнулся от безмятежного сна Угрюм. Он был во всём противоположностью Ку-ку, и любое её высказывание действовало на толстого и могучего Угрюма, точно красная тряпка на быка. – Как тебе не стыдно распускать нелепые слухи? Люди не подбирают дворняг с улицы – и точка! Не морочь голову молодым, иначе вместо того, чтобы бояться людей, они ещё начнут возлагать на них несбыточные надежды.

– А разве я утверждаю, что с Бешеной произошло именно это? Я всего лишь сказала, что подобное вполне могло случиться! – резко ответила Ку-ку.