AI Lex – Осколок Империи. Наследник без искры (страница 1)

AI Lex

Осколок Империи. Наследник без искры

Глава 1. Смерть и Перерождение

Холод. Первое, что я почувствовал, приходя в сознание — это пронизывающий, могильный холод и резкий запах сырости, густо перемешанный со знакомым, сладковато-металлическим ароматом свежей крови. «Странно. В операционной всегда тепло И почему так чертовски воняет сырым подвалом?» — пронеслась ленивая, путающаяся мысль. Последнее, что осталось в моей памяти из прошлой жизни — оглушительный, разрывающий перепонки взрыв фугаса прямо под колесами нашего армейского бронетранспортера. Помню дикий скрежет сминаемого металла, крик молодого водителя-срочника и ослепительную вспышку боли, которая мгновенно выключила весь мир. Как ведущий военно-полевой хирург с тридцатилетним стажем, я прекрасно понимал: после такого взрыва от человеческого тела остаются лишь обгоревшие ошметки. Шансов выжить не было. Финита ля комедия. Я попытался открыть глаза, но веки весили добрую тонну. Вместо стерильного белого кафеля госпиталя или хотя бы брезентового купола палатки надо мной в полумраке возвышался угрюмый каменный свод. Старая, щербатая кирпичная кладка, покрытая серой плесенью. Но настоящая паника накрыла меня, когда я попытался пошевелить руками и посмотрел на свои ладони. Это были не мои руки. Абсолютно. Мои пальцы за три десятка лет у операционного стола стали узловатыми, с грубыми мозолями от хирургических инструментов, со шрамами от старых ожогов и въевшимся запахом антисептиков. Сейчас же передо мной были тонкие, бледные, почти девичьи пальцы с ухоженными ногтями. Руки человека, который в своей жизни не поднимал ничего тяжелее перьевой ручки. «Что за чертовщина?.. Где я?» Внезапно изнутри черепной коробки словно взорвалась термитная шашка. Голову прошила вспышка такой дикой, неописуемой боли, что я беззвучно закричал, впиваясь пальцами в грязный земляной пол. Чужие воспоминания хлынули в мой мозг бешеной, неконтролируемой лавиной, выжигая остатки старого сознания и намертво переплетаясь с моей собственной личностью. Михаил Соколов. Восемнадцать лет. Младший сын графа Петра Соколова. Мир, куда меня занесло, до боли напоминал мою родную Землю, но застрял где-то в альтернативном конце девятнадцатого или начале двадцатого века. Здесь были паровые двигатели, револьверы, телеграфы и роскошные балы. Но главное отличие заставило меня похолодеть изнутри. Магия.Этот мир принадлежал Великим Кланам. Родовитая аристократия правила огромной Российской Империей благодаря «искре» — врожденному дару управлять стихиями, кровью или пространством. Сила клана определяла его место у престола. А вот у Миши Соколова, в чьем теле я очнулся, всё было очень плохо. Он родился «пустышкой». С самого детства медицинские артефакты и клановые целители выносили один и тот же безжалостный вердикт: магические каналы парня полностью выжжены или атрофированы от рождения. В семье высших магов появление такого ребенка — это несмываемый позор. Старшие братья издевались, отец брезгливо отворачивался при встрече, а мачеха (родная мать Миши умерла много лет назад) спала и видела, как бы избавиться от балласта, претендующего хоть на какую-то долю наследства. Парня заперли в дальнем флигеле поместья, лишили карманных денег и относились хуже, чем к прислуге. И вот, судя по свежим обрывкам памяти, настал финал. Кто-то из родственников решил довести дело до конца. Парня заманили в заброшенный винный погреб на окраине поместья, оглушили ударом по голове и— Глянь, а щенок-то еще дышит. Живучий, тварь, — раздался хриплый, прокуренный голос откуда-то из густой тени подвала. Я замер, мгновенно применив старый армейский навык контроля дыхания. Слава богу, рефлексы военного хирурга и хладнокровие, выработанное годами работы под обстрелами, никуда не делись. Мой разум работал четко, как швейцарские часы, отделяя эмоции от фактов.— Да куда он денется, — отозвался второй голос, более молодой и писклявый. — Тварь бездарная. Граф ясно сказал: сделать всё тихо, чтобы выглядело как несчастный случай или самоубийство. Мол, не выдержал позора и принял яд. Давай, плесни ему в глотку эту дрянь и кончаем с этим. Тут холодно как в могиле. В полумраке послышался тихий шорох шагов по битому кирпичу и сухой, зловещий щелчок откупориваемой стеклянной ампулы. Мое новое, слабое сердце бешено заколотилось в грудной клетке, разгоняя кровь. Прежний Миша Соколов, трусливый и забитый мальчишка, сейчас наверняка забился бы в угол, умоляя о пощаде. Но эти подонки не учли одного. Настоящий Миша Соколов умер минуту назад от болевого шока или страха. А в его теле очнулся человек, который тридцать лет вырывал жизни из лап смерти на передовой. Человек, который умел убивать голыми руками, если от этого зависела его собственная шкура. Я продолжал лежать неподвижно, слегка приоткрыв левый глаз. Ко мне приближались двое. На них были серые суконные куртки — обычная форма младших слуг или наемных головорезов из трущоб. У того, что повыше, на поясе висел тяжелый армейский револьвер, а в руке он держал небольшой флакон с темной жидкостью. Второй, приземистый и плотный, держал наготове короткий железный прут. Они считали меня безопасным овощем. И это было их главной, смертельной ошибкой. «Так, оценим ресурсы», — мысленно скомандовал я себе. Тело слабое, мышцы не тренированы, дыхалка ни к черту. Но анатомия анатомия в этом мире, судя по всему, точно такая же. А значит, человеческий организм всё так же уязвим для правильного, точечного удара. Мне не нужна магия, чтобы отключить сознание здоровому мужику. Мне нужны лишь знания.— Эй, паря, не дергайся, — хмыкнул высокий, наклоняясь надо мной и протягивая руку к моему подбородку, чтобы силой раскрыть рот. — Пей, легче будет. Как только его пальцы коснулись моего лица, я выкинул правую руку вперед. Мои тонкие пальцы, ведомые абсолютной памятью профессионального хирурга, вонзились точно в основание его шеи — чуть выше ключицы, туда, где проходит каротидный синус и блуждающий нерв. Это был не просто удар, а резкое, концентрированное нажатие, вызывающее мгновенный шок, падение давления и остановку дыхания. Высокий даже не успел вскрикнуть. Его глаза дико округлились, флакончик с ядом выпал из ослабевших пальцев, разбившись о камни, а сам он мешком рухнул прямо на меня, судорожно хватая ртом воздух. Второй головорез от неожиданности застыл, тупо уставившись на хрипящего подельника.— Что за Ты что сделал, ублюдок?! — взревел он, замахиваясь своим железным прутом. Я не стал ждать. Сбросив с себя обмякшее тело высокого, я перекатился в сторону. Металлическая арматура с оглушительным звоном врезалась в землю в паре сантиметров от моего бедра, выбив сноп искр. Используя инерцию переката, я вскочил на ноги. Голова на секунду закружилась, но я подавил тошноту силой воли. Плотный бандит уже разворачивался для нового удара, занося прут над головой. Открытая позиция. Классическая ошибка дилетанта. Я сделал короткий шаг вперед, разрывая дистанцию, чтобы он не мог использовать длину своего оружия, и нанес быстрый удар ладонью снизу вверх — точно в основание его носа. Кость с хрустом ушла внутрь, ломаясь и вызывая обильное кровотечение. Бандит взвыл от боли, роняя прут и закрывая лицо руками. Но я не собирался оставлять его в живых. Эти люди пришли убить меня. Если я отпущу хотя бы одного, завтра за моей головой придет целая гвардия графа Соколова. Я подобрал с земли оброненный им железный прут Я перехватил тяжелый железный прут поудобнее. Холодный металл приятно холодил ладонь нового, непривычно легкого тела. Кровь в жилах бешено пульсировала, в ушах стоял отчетливый гул, но разум оставался кристально чистым. Секунду назад этот приземистый ублюдок собирался проломить мне череп. Жалости к нему я не испытывал. На войне как на войне. Бандит все еще выл, согнувшись пополам и зажимая сломанный нос ладонями. Сквозь его пальцы густо текла темная, почти черная в полумраке кровь. Я сделал короткий шаг вперед и нанес хлесткий удар прутом наотмашь — точно по коленному суставу левой ноги. Раздался глухой, мерзкий хруст ломающейся чашечки. Бандит взвыл на ультразвуке и рухнул на колени, окончательно потеряв ориентацию в пространстве. Железный прут снова взвился в воздух и опустился на его затылок. Не слишком сильно, чтобы не пробить череп сразу, но достаточно, чтобы отключить сознание. Нападавший ткнулся лицом в грязный земляной пол и затих, лишь крупно вздрогнув всем телом на прощание. Я тяжело выдохнул, опустив оружие. Сердце колотилось как безумное, готовое выскочить из груди. Это слабое, изнеженное тело Михаила Соколова явно не было готово к таким перегрузкам. Ноги предательски задрожали, в глазах на мгновение потемнело, и мне пришлось опереться спиной о холодную кирпичную кладку стены, чтобы не упасть рядом со своими несостоявшимися убийцами. «Так, дыши, док, просто дыши», — мысленно скомандовал я себе, делая глубокие вдохи через нос и короткие выдохи через рот. — «Глубокий вдох, задержка, выдох. Снижаем пульс. Паника — твой главный враг». Минуты через три туман перед глазами рассеялся. Я посмотрел на двоих мужчин, лежащих у моих ног. Первый, высокий, которого я отключил ударом в каротидный синус, уже начинал тихо и хрипло стонать. Сознание возвращалось к нему быстрее, чем к его товарищу с проломленной головой. «Отлично. Мне как раз нужен язык», — подумал я, отбрасывая прут в сторону и опускаясь на корточки перед высоким. Я бесцеремонно схватил его за воротник серой суконной куртки и с силой встряхнул. Мужчина открыл замутненные глаза, попытался дернуться, но я тут же прижал его шею к полу каблуком туфли. Не до смерти, но так, чтобы он понял — любое лишнее движение перекроет ему кислород окончательно.— Слушай меня внимательно, приятель, — мой голос прозвучал на удивление тихо и зловеще, я сам едва узнал эти новые, юношеские нотки, в которые сейчас вплеталась жесткая интонация бывалого офицера. — У тебя есть ровно один шанс выжить и уйти отсюда на своих двоих. Кто вас послал? Бандит захрипел, его глаза испуганно забегали по сторонам. Он явно не ожидал увидеть в забитом барчуке-«пустышке» такую холодную, расчетливую ярость.— Кхх Молодой господин пощадите — выдавил он из себя, давясь слюной.— Имя, — я слегка увеличил давление каблука на его горло. — У меня мало времени, и если ты решишь поиграть в верность, я просто добью тебя и спрошу твоего друга. Ему все равно терять нечего, у него череп треснул.— Управляющий управляющий Савелий! — быстро заторил бандит, когда я на секунду ослабил нажим. — Он дал нам деньги! Сказал, что все согласовано с с барыней! С вашей мачехой, графиней Анной Викторовной! Она велела убрать вас до конца недели, пока граф в разъездах в столице! «Что и требовалось доказать», — цинично подумал я. Чужие воспоминания Миши Соколова тут же подкинули образ мачехи — холеной, высокомерной женщины, которая всегда смотрела на пасынка как на надоедливое насекомое. Видимо, пока отец в Петербурге, она решила окончательно зачистить пространство для своего собственного сына, старшего брата Миши.— Что еще? Каков был план? — спросил я, пристально глядя ему в глаза.— Вы вы должны были выпить яд. Насчет тела Савелий сказал не беспокоиться, он сам бы нашел вас утром и пустил слух, что вы не выдержали позора из-за отсутствия магии и наложили на себя руки. Нам заплатили по половине остальное после дела— Где деньги? — коротко бросил я.— В в кармане куртки. Все там, клянусь! Только не убивайте! Я запустил руку в карман его куртки и нащупал там увесистый кожаный мешочек. Развязав его одной рукой, я заглянул внутрь. Приятный блеск серебряных и нескольких золотых монет. В памяти Миши тут же всплыли цены: этой суммы вполне хватит, чтобы уехать из города, снять скромное жилье и безбедно прожить пару месяцев, если не шиковать. Настоящее сокровище для нищего беглого дворянина. Я перевел взгляд на второго бандита, обыскал его обмякшее тело и нашел еще один точно такой же мешочек. Кроме того, у высокого на поясе висел тот самый тяжелый револьвер. Кожаная кобура, армейский образец, шесть патронов в барабане. Оружие в этом мире было серьезным аргументом, особенно для человека, обделенного магической силой. Я аккуратно снял ремень с кобурой и закрепил его на своей талии, прикрыв полами длинного форменного сюртука.— Отлично, — я поднялся на ноги, пряча кошели с деньгами во внутренние карманы. — А теперь, приятель, спокойной ночи.— Вы же обещали — испуганно пролепетал высокий.— Я обещал, что ты уйдешь на своих двоих. Но я не говорил, когда именно. Прежде чем он успел закричать, я нанес ему короткий, точный удар носком туфли в челюсть. Голова бандита дернулась, и он окончательно отключился, завалившись на бок. Теперь у меня было как минимум несколько часов, пока их хватятся, и пока они смогут прийти в себя и доползти до управляющего. Я подошел к выходу из погреба. Массивная дубовая дверь была приоткрыта. Сквозь щель пробивался блеклый, серый свет зарождающегося рассвета. На улице было тихо, лишь где-то вдалеке надрывно лаяли хозяйские собаки. Я аккуратно выскользнул наружу. Холодный утренний воздух империи ударил в лицо, окончательно протрезвляя сознание. Вокруг расстилался огромный, запущенный парк графского поместья Соколовых. Вековые дубы, усыпанные росой тропинки и кованый забор вдали. Назад, в свой флигель, мне возвращаться нельзя. Там меня ждет лишь ловушка. Если управляющий поймет, что план сорвался, на меня объявят настоящую охоту. Нужно уходить из поместья. Прямо сейчас. В город, затеряться среди тысяч обычных людей, найти жилье и начать разбираться, как функционирует это новое тело. И, самое главное — понять, почему местная медицина считает мои магические каналы «выжженными». Как ученый и хирург, я привык верить фактам, а не слепым диагнозам магов. Любую патологию можно изучить. А значит, ее можно исправить. Я накинул на голову глубокий капюшон сюртука и быстрым, бесшумным шагом направился в сторону проломленной секции старого забора на окраине парка. Михаил Соколов официально умер в том подвале. Теперь пришло время для кого-то совершенно другого. И этот мир еще сильно удивится, когда «бездарная пустышка» вернется, чтобы предъявить свои права на жизнь.