Ахмед Рушди – Гримус (страница 9)

– Да, – согласилась миссис О'Тул, – это была бы неправда.

Взлетающий Орел почувствовал, что отвечали они с неохотой.

– Где же тогда они? – снова спросил он.

– О-хо-хо, – отозвался Джонс.

– Очень далеко отсюда, – объяснила Долорес.

Голова у Взлетающего Орла снова разболелась; он все еще чувствовал себя нездоровым. По крайней мере, сил и дальше по крупицам добывать сведения из кусающей губы парочки у него не было.

– Прошу вас, – взмолился он, – расскажите.

Вергилий Джонс явно что-то решил для себя.

– Склоны горы, – заговорил он, – покрыты густой растительностью. В лесу бродят какие-то люди, но с ними мы дела обычно не имеем, поэтому сказать точно, где их искать, я не могу.

– И это все? – спросил Взлетающий Орел.

– Н… н… нет, – вынужден был признаться Вергилий Джонс.

– Есть и другие, – сдаваясь, поддакнула Долорес.

– Вы можете рассказать мне о них? – спросил Взлетающий Орел, которому начинало казаться, что его череп сейчас разлетится на миллион маленьких осколков.

– Ох, вам вряд ли будет интересно узнать об этих людях, – цепляясь за последнюю соломинку, сказал мистер Джонс.

– Ничего особенного в них нет, – добавила миссис О'Тул.

Взлетающий Орел закрыл глаза.

– Прошу вас, – сказал он.

– Он просит так вежливо, – обреченно заметила Долорес О'Тул.

И тогда они все ему рассказали.

По словам Долорес, К. был городом распутников и нечестивцев; эгоистичных и развращенных людей – находиться в обществе подобных субъектов не могла себе позволить ни одна приличная женщина. Но, в конце концов, Взлетающий Орел определенно не был приличной женщиной. От Вергилия Джонса он узнал все, что надеялся узнать. Это был тот самый остров, о котором говорил Сиспи. Остров вечноживущих, которые не могли сносить тяготы своего бессмертия в обычном мире, но уходить из жизни при этом не желали; по указке Сиспи они отправлялись на остров Каф, чтобы там сосуществовать с себе подобными.

– Говорит ли вам что-нибудь имя Птицепес? – спросил Взлетающий Орел.

– Птицепес, – повторил Вергилий Джонс. (Что это промелькнуло у него лице: тревога или сосредоточенность?) – Эта дама – ваш друг?

– Сестра, – объяснил Взлетающий Орел.

– Нет, – ответил тогда Вергилий Джонс. – Мне это имя неизвестно.

Позже той же ночью Взлетающий Орел внезапно понял, что ему солгали. Откуда мистер Вергилий Джонс мог знать, что это имя принадлежит женщине?

А самым важным было другое: почему он солгал, что не знает ее?

На следующее утро Взлетающий Орел вернулся к этому разговору.

– Дражайший мистер Орел, – ответил ему мистер Вергилий Джонс, – я бы настоятельно советовал вам направить всю свою энергию на восстановление здоровья. Несчастный случай, приключившийся с вами, очень ослабил ваш организм. Когда вы поправитесь, мы с миссис О'Тул ответим на все ваши вопросы. Даю слово. Нам предстоит сложный разговор, и мне было бы гораздо легче, если бы вы полностью пришли в себя.

– Я хочу знать, – сказал Взлетающий Орел, – ответ на один-единственный вопрос: на острове ли моя сестра Птицепес и мистер Сиспи? Ответ ничуть не подорвет мое здоровье, уверяю вас.

– Очень хорошо, – вздохнул мистер Джонс. – В таком случае мой ответ – да; да, они здесь. В некотором роде. И больше я пока вам ничего не скажу. Давайте, поправляйтесь скорее, мистер Орел.

Взлетающий Орел вздохнул, оставил эту тему и выпил еще одну чашку кореньевого чая.

Прихрамывая, Долорес О'Тул отправилась на сбор ягод и фруктов. Вергилий Джонс уселся возле Взлетающего Орла и с плохо скрываемой ревностью принялся следить за тем, как выздоравливающий собирает пазл.

– Ваше мастерство поражает меня, – сказал Вергилий Джонс со всей любезностью, на которую был способен.

– Новичкам везет, – отозвался Взлетающий Орел. У него и в самом деле получалось отлично.

– Теперь, когда вам гораздо лучше, мы с Долорес с удовольствием выслушали бы историю ваших приключений. Насколько мне известно, путь к острову не близок и должен был отнять у вас много времени. Но, вне всякого сомнения, сначала, как того требует вежливость, я немного расскажу вам о себе, чтобы вы могли немного расслабиться. Если хотите услышать нашу с Долорес историю, я готов начать.

– Прошу, – произнес Взлетающий Орел и добавил в пазл еще три кусочка.

Вергилий Джонс нахмурился.

– По-моему, этот кусочек должен хорошо встать вон в то пустое место, наверху, – быстро и негромко произнес он. Взлетающий Орел примерил фрагмент пазла к указанному месту – тот не подошел.

– Вот сюда! – чуть погодя подал голос Взлетающий Орел. – Этот кусочек отлично умещается вот здесь.

Фрагмент пазла ловко устроился в нижней части картинки.

– Я всегда хотел быть археологом, – заговорил Вергилий Джонс, меняя тему. – К сожалению, жизнь устроена так, что великие замыслы обычно остаются замыслами. Художники, потенциальные живописцы, кончают тем, что белят стены. Скульпторы разрабатывают дизайн унитазов. Писатели превращаются в критиков и публицистов. Археологи вроде меня в итоге становятся могильщиками.

– Так, значит, вы могильщик? – с неподдельным удивлением переспросил Взлетающий Орел. Все сходилось: мрачноватая внешность мистера Джонса как нельзя лучше соответствовала этой профессии.

– Некоторое время я действительно копал могилы, – ответил мистер Джонс. – Некоторое время. Прежде чем судьба моя круто повернулась и я оказался здесь. Моя работа мне нравилась; самым приятным было то, что все, с кем мне приходилось встречаться при ее исполнении, были довольны своей судьбой. Покойники были вполне довольны, скорбящие, как правило, тоже. На меня производило самое приятное впечатление то, как люди свободно изливали слезы радости.

– Довольно циничное заявление, – заметил Взлетающий Орел.

– Увы! Бедный Йорик, – отозвался Вергилий Джонс; черви давно уже изгрызли его романтизм в клочья.

В установившейся затем недолгой тишине Взлетающий Орел уложил на места все оставшиеся кусочки пазла, кроме трех последних.

– У могильщика на острове Каф работы немного, – снова заговорил Вергилий Джонс. – Так что я предался своему любимому занятию – созерцанию.

– А Долорес? – спросил Взлетающий Орел.

– Ах, Долорес; история ее печальна. Ее любовь к жизни отягощена непосильным физическим бременем… Мне кажется, она живет здесь в уединении или, вернее сказать, со мной, так как открыла, что может любить людей только вдали от них.

– Последний фрагмент не подходит, – объявил Взлетающий Орел.

Вергилий Джонс довольно улыбнулся.

– Это мой маленький секрет, – объяснил он. – Мои пазлы нельзя собрать до конца.

X

Наблюдая за вечерними приготовлениями Вергилия Джонса и миссис О'Тул к ужину, Взлетающий Орел не мог не заметить, как гармонично сочетаются их противоположности. Впечатление было такое, словно хозяин и хозяйка хижины движутся на различных не пересекающихся уровнях комнаты – низенькая и сгорбленная Долорес, тучный, но вытянувшийся во весь рост Вергилий. На краткий миг у Взлетающего Орла создалось полное впечатление того, что земля под ними разной высоты. Но потом иллюзия исчезла, и он улыбнулся. Несмотря на их скрытность и нежелание говорить об острове, эти люди ему нравились. Он с любопытством подумал о том, занимаются ли они любовью.

Днем он поведал им свою историю; они выслушали его рассказ в благоговейном, более подходящем детской аудитории, молчании, сопровождаемом только кивками и изумленными взглядами. Мистер Джонс подал голос только раз, когда Взлетающий Орел упомянул Николаса Деггла. Тут брови мистера Джонса поднялись к мясистому лбу, и он промолвил:

– Так, так.

Когда Взлетающий Орел закончил, в хижине несколько мгновений царила уважительная тишина. Первым заговорил Вергилий Джонс:

– Святые небеса, мистер Орел, кажется, у вас была по-настоящему эпическая жизнь. Боюсь, наши с миссис О'Тул истории не сравнятся с вашей. Наша жизнь, как вы, несомненно, уже успели заметить, проходит в замкнутом микрокосме; состояние моих мозолей и состояние народов волнуют меня в равной степени. Не желая поучать, посоветую все же потихоньку привыкать к мелочам; жизнь в таком случае кажется более сносной.

– На этом острове мои поиски должны завершиться, – произнес Взлетающий Орел. – Немного уже осталось.

– Откровенно говоря, – продолжил рассуждать мистер Вергилий Джонс, – я давно уже перестал видеть что-то достойное в достижении цели или героизме. Человек живет, чтобы хоть как-то упорядочить своим существованием пустую бессодержательность окружающей вселенной; добиваться большего означает угодить в водоворот.

Взлетающий Орел подумал: похоже, они очень хотят, чтобы я отказался от своих намерений. Но в голосе мистера Вергилия Джонса ему послышались и более глубокие нотки сомнения. Словно Вергилий не вполне верил в свои слова. Долорес О'Тул была точно натянутая струна, и Взлетающий Орел это тоже заметил; когда он упомянул о том, что желает продолжить свои поиски, косой взгляд, брошенный ею на него, был не совсем доброжелательным.

– Думайте только о том, что происходит здесь, дорогой мистер Орел, вот мой вам добрый совет, – сказал Вергилий Джонс. – Не стоит беспокоиться о том, что происходит где-то там. Или в прошлом. Или в будущем. Посвятите мысли собственным мозолям и ближайшему обеду. Это то, на что вы можете повлиять.

– Вы обещали ответить на мои вопросы, когда я поправлюсь, – произнес тогда Взлетающий Орел. – Я поправился и жду ответа.