Агостино Грава – Рим. Полная история города (страница 17)

В отличие от Алариха, Гейзерих не стал брать под защиту христианские храмы. Сокровища, награбленные вандалами в Риме, были захвачены в 534 году византийцами и перевезены в Константинополь. От нашествия вандалов произошло слово «вандализм», обозначающее разновидность разрушительного поведения, в ходе которого уничтожаются или оскверняются культурные объекты.

Рим пошел от Ромула, а императорский Рим — от Августа. По иронии судьбы последнего императора Рима звали Ромулом Августом. Этого шестнадцатилетнего юношу привел к власти его отец, военачальник Флавий Орест, свергший императора Юлия Непота. «Правление» Ромула Августа было коротким — всего десять месяцев! — и закончилось оно бесславно. Командир отряда наемников-варваров по имени Одоакр сверг Ромула Августа и провозгласил себя… Нет, не императором, а всего лишь королем Италии.

Глава седьмая. «Жалкий римлянин подобен готу, разумный же гот подобен римлянину»

Упадок Рима начался задолго до его официального падения, задолго до появления Одоакра.

Республиканский Рим был сильным, но, в сущности, простым, не любящим швырять деньги на ветер. В императорский период деньги швырялись во все стороны только так. Чуть ли не каждый император старался затмить-превзойти своих предшественников. Возможности к тому были, поскольку в отличие от консулов, императоры ни перед кем не отчитывались и тратили столько, сколько считали нужным.

С одной стороны, для Рима в том было благо. Недаром же говорится, что Октавиан Август получил глиняный Рим, после себя оставил мраморный. На самом деле не такой уж и глиняный, а все же каменный, но суть в том, что при Октавиане город-муравейник был разделен на четырнадцать округов, заметно благоустроен и в нем появилось много новых, весьма роскошных, построек (можно вспомнить хотя бы форум Августа с храмом Цезаря). Почин подхватили преемники — и за три века императорского правления Рим заметно преобразился, в лучшую сторону. Можно сказать, что на фундаменте старого города возник новый Рим. Оно бы и хорошо, но мощь и благосостояние государства не определяются помпезными постройками в столице. Рим слабел и беднел, враги его, в первую очередь — варвары, усиливались, внутренние противоречия подтачивали государство изнутри.

Ван Дейк. Святой Амвросий не пускает Феодосия в церковь. XVII век

Феодосий I не только официально разделил империю надвое, он еще и утвердил никейскую формулу христианства[52] в качестве единой государственной религии. Так был положен конец мирному сосуществованию различных культов, установленному в 313 году Миланским эдиктом императоров Константина и Лициния[53], который уравнял в правах христианство и все прочие религии и разрешил свободный переход из одной религии в другую.

Со временем гонения на христиан уступили место гонению на языческие культы. Храмы закрывались, статуи богов разрушались или просто убирались с глаз долой. С постройками, надо признать, обращались бережнее, чем со статуями — их не разрушали целенаправленно. Даже существовал закон, запрещавший разбирать языческие памятники для того, чтобы использовать камни и фундаменты при новом строительстве.

Без работы осталось большое количество населения, не только служители языческих культов, но и те, кто обеспечивал культы всем необходимым — начиная со скульпторов и заканчивая музыкантами. Если раньше все стремились в Рим, то теперь начался обратный процесс — оставшиеся без работы люди искали счастья в провинции.

Превращение греческой колонии Византии в восточную столицу Константинополь, начатое тем же Константином I в 324 году, тоже способствовало оттоку населения из Рима. И не только населения, но и богатства — столиц стало две, а казна была одна. Константинополь возвышался, а Рим слабел — таков был расклад. И тут пришел Одоакр…

Мало кто кроме историков знает, что варвар, сместивший последнего императора Западной империи, вовсе не собирался разрушать доставшееся ему государство и строить на его фундаменте свое германское королевство. Никоим образом. Одоакр даже не собирался отделять от великой империи свои владения, он всего лишь хотел, чтобы Константинополь признал его права на западные (италийские) земли.

Одоакр заботился о приличиях и не хотел, чтобы его считали узурпатором. Переход власти был обставлен следующим образом. Ромул Август отрекся от императорского сана перед сенаторами. Сенат принял его отречение и констатировал, что Западной Римской империи более не существует. Затем в Константинополь к императору Зенону было отправлено посольство с просьбой отдать Италию под управление Одоакра и возвести его в патриции.

Ромул Август оформил знак руки Одоакра

Зенон удовлетворил просьбу. Италийские земли стали провинцией Восточной империи, теперь уже — единственной Римской империи. Римляне, утомленные бесконечной сменой императоров (Ромул Август был девятым за двадцать лет), не имели ничего против варварского правителя — им хотелось спокойствия и стабильности. Так что с приходом Одоакра к власти в Риме практически ничего не изменилось. Это все еще был Великий город, пусть и утративший значительную часть былого величия. Римляне традиционно привыкли к большому количеству богов и множеству храмов. Активно строились церкви и столь же активно создавался культ христианских святых, призванных заменить языческий пантеон. Первые тринадцать лет правления Одоакра стали благословенным спокойным периодом в жизни Вечного города.

Сам Одоакр, как и все германцы, придерживался арианского вероисповедания. Представители этого течения, получившего название по имени александрийского пресвитера Ария, считали Иисуса Христа не Богом, а только лишь творением Божьим. Сторонники Никейского символа веры считали ариан еретиками, а те, в свою очередь, считали таковыми никениан. Однако эти противоречия не мешали Одоакру ладить с папой Симплицием, пребывавшим на Святом Престоле с 468 по 483 год. Судя по всему, Одоакр был мудрым правителем, склонным к любым компромиссам ради спокойствия в государстве. При нем христианская церковь получила бо́льшую свободу, чем при императорах, которые в той или иной степени вмешивались в действия пап (о христианстве и папстве будет более подробно сказано в следующей главе). Одоакр же ничем не ограничивал свободу действий Симплиция. Его резиденцией была столичная Равенна, а в Риме правили сенат и Симплиций.

При Симплиции в Риме появились четыре новые церкви. Этот папа был первым преобразователем языческого храма в христианский — большой храм Фавна (65 метров в диаметре) на холме Целий стал Ротондой[54] Святого Стефана). Ротонда, не раз перестраиваемая, сохранилась до наших дней. Ее стены покрыты фресками, созданными во второй половине XVI века известными живописцами Никколо Чирчиньяни (Помаранчио) и Антонио Темпеста. На этих фресках, входящих в десятку самых впечатляющих фресок Рима, можно увидеть практически все виды казней, применявшихся к христианам во времена гонений. Другой из дошедших до нас построек Симплиция стала церковь святой Вивианы на Эсквилинском холме, поставленная над захоронением этой мученицы, забитой насмерть бичами за свою приверженность к христианству в 362 году при императоре Юлиане II. Еще одна церковь, посвященная святому Стефану, и церковь апостола Андрея Первозванного (тоже перестроенная из более раннего здания) не сохранились.

Храм Фавна. Неизв. гравировка

Симплиций скончался в 483 году. После его смерти Одоакр издал декрет, согласно которому посвящать в епископы (папы) Рима можно было лишь с одобрения короля. Римскому духовенству пришлось с этим смириться. «Охранение церкви и государственных учреждений латинян неизбежно входило в интересы самого завоевателя. Его соплеменники и воины представляли собою не нацию, а пеструю толпу искателей приключений. Между их грубым варварством и римской цивилизацией лежала непреодолимая пропасть. Поэтому владычество Одоакра было не чем иным, как только властью военного лагеря, и как высоко, по-видимому, ни стоял Одоакр в государстве, он оставался в Равенне чужестранцем, которого боялись и ненавидели. Сохранить корону Италии своему потомству он не имел силы; византийский император видел в Одоакре узурпатора и только ждал первого случая развязаться с ним»[55].

Жар, как известно, хорошо загребать чужими руками. Император Зенон склонил вождя остготов Теодориха Великого к нападению на королевство Одоакра, а заодно принудил короля придунайских ругов Фелетея расторгнуть союз с Одоакром. «Зенон воздал благодарность Теодериху, — пишет анонимный историк, — сделав его патрицием и консулом, богато одарил его и отправил в Италию. Теодерих договорился с ним, что, если Одоакр будет побежден, то, как только это произойдет, в награду за труды свои он [Теодерих] станет царствовать вместо Одоакра»[56]. Таким образом Зенон одним ударом убивал двух условных «зайцев» — расправлялся с ненавистным ему королем Италии и отводил остготскую угрозу от своего государства.

В ответ на расторжение союзного договора Одоакр в 487–488 годах разгромил ругов, но «получил сдачи» от остготов, которые в 489 году вторглись в пределы его королевства. Одоакр заперся в Равенне, осада которой растянулась на три года. Риму от этой войны не было ущерба — сенат, заблаговременно обработанный Зеноном, сначала вел тайные переговоры с Теодорихом, а с началом осады Равенны открыто стал на его сторону.