Агния Чеботарь – Хроники Кровавой Зари. Книга 1. Гнев Бездны (страница 3)
«Ты… видел?» — хрипло спросил Дариус, вытирая кровь с губ.
«Эхо дошло до меня, — кивнул Малэк, и в его голосе впервые за многие годы прозвучала… усталость? Нет, не усталость. Признание. Признание того, что худшие подозрения оказались правдой. — Так они и делают это. Украдкой. Как воры в ночи».
Дариус поднялся на ноги, игнорируя пронзительную боль в руке. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но он резал тишину, как тот самый обсидиан.
«Это не война за новые земли, отец. Это война за выживание. Они качают нашу жизнь, чтобы продлить свою. Они убивают наш дом. И теперь… — он посмотрел на свой обожжённую ладонь, а затем поднял взгляд, встретившись с пылающим взором Малэка. — Теперь мы знаем, где нанести первый удар. Не по их армиям. По их краже».
Трон из Обсидиана стоял молча, его тёмная поверхность, казалось, поглотила часть боли и ярости Дариуса. Но испытание было пройдено. Принц доказал не только силу своей воли, но и правоту своей интуиции. Путь к войне был неизбежен, но теперь у этой войны была не просто цель — месть или завоевание. У неё было *оправдание*. И точный адрес.
Глава 3. Дом Базальта
Боль в ладони была постоянной, пульсирующей тенью, преследовавшей Дариуса после испытания у трона. Это не был обычный ожог — плоть заживала с обычной для демона скоростью, но сам шрам, спиралевидный и тёмный, словно прожилка в обсидиане, оставался. Он не причинял неудобств в бою, скорее, наоборот — служил холодным, безмолвным напоминанием о полученном знании. О тёмном свете, проникающем в сердце его мира. Но сегодня Дариус хотел отвлечься от боли, от планов войны, от взгляда Кассия, полного пересчитанной зависти. Ему нужно было действие. Простое, ясное и жестокое.
Поэтому он отправился в Лавовые Пещеры, на охоту на огнедраконов.
Лавовые Пещеры лежали на дальнем восточном рубеже владений его отца. Это был лабиринт гигантских полостей, где потоки раскалённой магмы струились прямо по стенам и полу, образуя озёра и реки из жидкого камня. Воздух дрожал от жара, а ядовитые испарения требовали ношения защитных амулетов или врождённой устойчивости, которой обладали лишь немногие кланы. Именно здесь обитали огнедраконы — не величественные ящеры поверхностных легенд, а свирепые, примитивные твари размером с быка, покрытые бронёй из застывшей лавы и изрыгающие сгустки расплавленного шлака. Охота на них считалась уделом безумцев или искателей славы. Для Дариуса это была просто… гигиена ума.
Ворик, как тень, скользил за ним, его чёрные доспехи сливались с полумраком пещер. «Принц, разведка доложила о небольшом выводке в Геенна-Ущелье. Три взрослых особи, возможно, кладка».
«Кладка значит, они будут агрессивны. Идеально», — отозвался Дариус, проверяя хватку на рукояти своего меча — тяжёлого клинка с зубчатым лезвием, созданного разрывать плоть и плавить броню.
Они двигались по узкому естественному мосту над бурлящей рекой магмы. Снизу доносилось бульканье и шипение, а жар поднимался волнами, искажая воздух. Дариус чувствовал, как шрам на ладони слегка покалывает в ответ на близость стихийного огня — словно здоровался с родственной силой.
Внезапно Ворик замер, подняв руку в сигнале «тишина». Его острый слух, отточенный в вечной тьме, уловил то, что не смог Дариус: скрежет когтей по камню и низкое, похожее на работу кузнечных мехов, дыхание.
Они заглянули за поворот туннеля. Геенна-Ущелье открылось перед ними — обширная пещера, пол которой был усыпан острыми базальтовыми сталагмитами, меж которых змеились ручьи лавы. И там, в центре, на возвышении из относительно холодного камня, лежала самка дракона, прикрывая своим телом кладку тёмных, испещрённых трещинами яиц. Две другие особи, помельче, вероятно самцы-стражи, лениво патрулировали периметр, их глаза, как раскалённые угли, скользили по теням.
План был прост: отвлечь стражей, пока Дариус нанесёт быстрый удар по самке. Рискованно, но прямолинейно. Он уже сделал Ворику знак, собираясь броситься вниз, когда из другого туннеля, прямо напротив них, раздался резкий, пронзительный свист.
Оба стража мгновенно насторожились, развернувшись к источнику звука. Дариус ахнул от ярости — кто-то вмешался в его охоту! Но его гнев сменился изумлением, когда он увидел, *что* последовало за свистом.
Из туннеля вылетела… праща? Нет, это было нечто более сложное: двойная праща из черного, огнеупорного шелка, вращающаяся с невероятной скоростью. И вместо камня в ней был зажат небольшой мешочек. Стрелок, скрытый в темноте, выпустил снаряд с поразительной точностью. Мешочек ударил одного из стражей прямо между глаз и разорвался, выпустив облако ослепляющей, едкой пыли — толчёный кристалл фосфора, смешанный с пеплом.
Дракон взревел от боли и ярости, затряс головой, ослеплённый. Второй страж рванулся в сторону туннеля-ловушки, но из него, словно призрак, выскочила фигура в лёгких, облегающих доспехах из чешуи чёрного дракона. Фигура не пошла в лобовую атаку. Она проскользнула мимо когтистой лапы, словно танцуя, и вонзила не длинное копьё, а два коротких, похожих на стилеты, клинка в основание крыла чудовища, в сустав.
Дракон завизжал — пронзительно и отчаянно. Его крыло беспомощно повисло. Атакующий уже отскочил, избегая удара хвоста, и бросил под ноги второму, ещё ослеплённому дракону какие-то круглые металлические шарики. Те с грохотом лопнули, выпустив клубы одурманивающего дыма.
Дариус наблюдал, заворожённый. Это была не грубая сила. Это было искусство. Хирургическая точность, расчёт и полное пренебрежение к славе. Охотник калечил, ослеплял, дезориентировал, не стремясь к мгновенному убийству. Он создавал хаос, в котором у жертвы не было шансов.
И тогда главная цель — самка — поднялась, почувствовав беду. Она развернулась, забыв на мгновение о яйцах, её пасть распахнулась, начиная накапливать сгусток плазмы для смертоносного плюха. Охотник оказался на открытом пространстве, слишком далеко, чтобы успеть увернуться.
Инстинкт сработал быстрее мысли. Дариус, забыв о скрытности, сорвался с моста. Он не побежал — он *спрыгнул*, используя тяжёлые доспехи как балласт, и рухнул на спину самки дракона как раз в момент, когда та изрыгала пламя. Удар сместил её цель, и поток жидкого огня прошёл в сантиметрах от охотника, ударив в стену пещеры.
Дариус, цепляясь одной рукой за шершавую броню дракона, другой занёс свой меч и со всей силы вонзил его в основание черепа твари, туда, где панцирь был тоньше. Раздался треск, и могучий зверь замер, прежде чем рухнуть как подкошенный.
В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь предсмертными хрипами дракона и шипением лавы. Два других, искалеченных и ослеплённых, беспомощно метались по ущелью.
Охотник медленно подошёл. Теперь, в тусклом свете лавовых озёр, Дариус разглядел его… нет, *её*.
Это была женщина. Её лицо, обрамлённое короткими, угольно-чёрными волосами, было удивительно тонким для демонессы, с высокими скулами и острым подбородком. Кожа — оттенка тёмного оникса, гладкая, будто отполированная. Но глаза… глаза были как два расплавленных золотых самородка. В них горел не огонь безумия или ярости, а холодный, ясный, оценивающий интеллект. Её доспехи не скрывали стройную, мускулистую фигуру, созданную для скорости, а не для грубой силы. В каждой руке она сжимала по короткому изогнутому кинжалу, лезвия которых дымились от яда или особого состава.
Она смотрела на него так же пристально, как он на неё. Её взгляд скользнул по его доспехам, по гербу королевского дома на его плаще, и остановился на его лице.
«Ты могла бы убить её сама», — сказал Дариус, поднимаясь с туши дракона и вытирая с клинка чёрную кровь. Он не сомневался в этом. Её план был точен.
«Да, — её голос был низким, чуть хрипловатым, как шорох песка по базальту. — Но это заняло бы на двадцать секунд дольше. И увеличило бы риск для кладки. Твоё вмешательство было… эффективным. Хотя и грубым».
Дариус не мог сдержать усмешку. Грубым? Его, наследника престола Бездны, только что назвали грубым.
«Ты охотишься на драконов в одиночку?» — поинтересовался он, оглядывая пещеру. Никакой свиты, никаких слуг.
«Я добываю железы фосфорного газа и яичную скорлупу для алхимии моего отца, — ответила она, небрежным движением вкладывая кинжалы в ножны на бёдрах. — Команда только мешает. Я — Обсидия. Дочь лорда Базальта».
Базальт. Имя прозвучало как удар гонга. Клан Базальта был одним из древнейших и самых уважаемых после королевского. Они контролировали богатейшие рудники обсидиана и адамантита, а их слава искусных геомантов и рудокопов не знала равных. Лорд Базальт был известен своим упрямством и независимостью. И, как поговаривали, холодным отношением к военным авантюрам короля Малэка.
«Дариус, — представился он, опуская голову чуть ниже, чем требовал его титул. Это был жест признания мастерства, а не родовитости. — Сын Малэка».
В её золотых глазах что-то мелькнуло. Удивление? Настороженность? «Принц. Я не ожидала встретить королевскую кровь в столь… приземлённых занятиях».
«Охота прочищает голову», — просто сказал он, подходя ближе. От неё пахло дымом, серой и чем-то ещё — горьковатым, как полынь, ароматом. «Твои методы… необычны. Где ты научилась такому? Не в казармах моего отца».