Агния Чеботарь – Алиби из завтра.Книга 2. Бремя наследников (страница 2)

— Где ты подхватил это имя? — спросил он тихо, подходя ближе. Его взгляд упал на монитор Марка, на строку поиска, уже выдававшую скупые, официальные биографические справки: «Картер, К. С. — сотрудник ХроноСыска. Награждён посмертно Орденом Временного Равновесия за вклад в стабилизацию причинно-следственных связей.»

— «Посмертно», — прочитал вслух Марк, поворачиваясь к отцу. — Но Джереми говорит, он в петле. Не мёртв. Заключён. Что правда?

Кэмерон тяжёло опустился на край заваленного платами стола. Он провёл рукой по лицу.

— Правда… Правда сложнее, сын. И опаснее. Откуда у Джереми эта информация?

Марк переслал отцу скриншот. Кэмерон взглянул, и его лицо исказилось гримасой, в которой смешались боль и что-то вроде стыда.

— Чёрт. Эрик хранил это. Все эти годы. — Он посмотрел на Марка. — Ты не должен лезть в это. Это не игра. Это не взлом городского сервера для забавы. За этой информацией — реальные жизни. И реальная смерть.

— Тем более, — не отступил Марк. Его глаза горели тем самым азартом, который Кэмерон когда-то знал в себе. — Если там несправедливость, её нужно исправить. Вы же учили меня, что самое страшное — это бездействие, когда можешь помочь.

Кэмерон задумчиво посмотрел на сына. В его словах слышалось эхо его собственной молодости, его одержимости истиной. Он устал от этой одержимости. Она стоила ему иллюзий, друзей, части души. Но глядя на Марка, он понимал — остановить его будет невозможно. Можно лишь попытаться направить.

— Ладно, — вздохнул он. — Но только информация. Только анализ. Никаких вылазок, никаких контактов. Договорились?

Марк ответил быстрым кивком, уже разворачиваясь к клавиатуре. «Договорились» для него означало «получил карт-бланш на цифровой фронт».

Кэмерон постоял ещё мгновение, глядя, как пальцы сына летают по клавишам, запуская сложные поисковые алгоритмы, которые он сам с трудом понимал. Потом тихо вышел, оставив дверь приоткрытой. Он направился к старому комоду, выдвинул нижний ящик и достал оттуда потёртый кожаный чехол. Внутри лежал коммуникатор тридцатилетней давности — неуклюжий, с маленьким экраном, последняя модель, выпущенная до того, как Гильдия стандартизировала все устройства. Он долго смотрел на него, потом набрал номер, который помнил наизусть, хотя не звонил по нему годы.

Тем временем Марк уже погрузился в цифровой океан. Официальные данные о Картере были скудны и отполированы до блеска: герой, погибший при исполнении, посмертные почести. Но Марка интересовали тени. Он искал упоминания в старых новостных лентах, в архивах муниципальных протоколов, в открытых базах данных о недвижимости. Ключом стало упоминание «петли «Нуль».

Поиск по этому термину в гильдейских открытых репозиториях давал лишь сухие теоретические статьи о методах темпоральной изоляции «неустойчивых парадоксальных образований». Но в одном старом файле, скачанном с научного форума десять лет назад и забытом в глубинах сети, Марк нашёл отсылку к «практическому применению протокола «Нуль-Изоляция» в деле ликвидации угрозы «Хронофаг» в секторе G-7». Сектор G-7 был старым промышленным районом, ныне заброшенным.

Марк скрестил данные. Полицейские отчёты за тот период в том районе содержали расплывчатые формулировки о «проведении учений служб гражданской обороны» и «временном ограничении доступа». Но в одном из отчётов муниципальной инспекции по коммунальным сетям, пролежавшем в открытом доступе, он нашёл золотую жилу. Инспектор жаловался на «необъяснимые помехи в работе геодезического оборудования» и «стойкое ощущение дезориентации» у членов бригады, обследовавших старый коллектор в том самом секторе. Дата отчёта совпадала с датой «ликвидации угрозы» из гильдейского файла.

— Попадание, — пробормотал Марк, создавая новую вкладку.

Теперь нужно было добраться до самого дела. Он знал, что прямое подключение к гильдейским внутренним серверам было самоубийством — их защита была легендарной. Но Марк думал иначе. Каждая система имела свои слабости. Чаще всего — человеческий фактор.

Он запустил программу, сканирующую публичные профили сотрудников Гильдии в профессиональных сетях. Его интересовали не маги-теоретики, а техники, инженеры, архивариусы — те, кто работал с инфраструктурой. Через сорок минут алгоритм выделил несколько профилей с признаками слабой цифровой гигиены: повторяющиеся простые пароли на разных форумах, привязка служебной почты к публичным аккаунтам.

Одним из таких оказался некий Дариус Финч, младший специалист по обслуживанию систем архивного хранения данных. Его профиль в социальной сети пестрел фотографиями сложных кофейных напитков и хвастливыми постами о «доступе к самым тайным архивам Гильдии, куда не ступала нога обычного мага». Идиот.

Марк не стал взламывать его напрямую. Вместо этого он создал фишинговую страницу, идеально имитирующую внутренний портал Гильдии для смены пароля, и отправил ссылку с адреса, похожего на адрес службы поддержки. Текст письма был составлен в духе «обязательное обновление политики безопасности».

Пока Дариус Финч, возможно, потягивая свой латте с карамелью, вводил свои старые и новый пароли, Марк получил доступ. Он действовал быстро и точно, как хирург. Не пошёл вглубь системы, где его могли засечь. Он нашёл журналы запросов к архивным делам за последние тридцать лет и запустил поиск по ключевым словам: «Картер», «Хронофаг», «Нуль», «Торн».

Результаты обрушились на него лавиной. Десятки запросов, пометок, перекрестных ссылок. Большинство из них были помечены грифом «УНИЧТОЖИТЬ» или «ВЕРХОВНЫЙ СОВЕТ. ТОЛЬКО ДЛЯ РУК». Но сам факт их существования в индексе был уликой. Марк начал скачивать метаданные: названия файлов, даты создания и изменения, коды ответственных отделов.

И вот он увидел его. Файл с названием «Заключительный отчёт по инциденту «Нуль». Версия 4.2. ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ.» Дата изменения — через три года после даты инцидента. Файл был заблокирован криптографией уровня «Совет». Но рядом с ним был другой файл, с почти таким же названием, но без пометки «окончательная» и с уровнем доступа на порядок ниже. Похоже, черновик или промежуточная версия.

Сердце Марка забилось чаще. Он дал команду на скачивание. Файл был огромным, зашифрованным, но не настолько, чтобы его нельзя было попытаться вскрыть локально. Прогресс-бар пополз с мучительной медлительностью.

В этот момент на его личный, максимально защищённый мессенджер пришло сообщение от Джереми: «Встречаемся у Ридов. Час. Ханна в мастерской до вечера. Приходи со всем, что есть.»

Марк взглянул на прогресс-бар: 67%. Он написал ответ: «Есть что. Важное. Буду.» И добавил, после секунды колебаний: «Скажи своим, что это уже не детская игра. Это война за правду. И мы её начали.»

Он откинулся на спинку кресла, глядя, как строки данных текут по экрану. За окном «Новой хроники» вечерний город зажигал огни, слепящие и безразличные. Марк Риверс, семнадцатилетний хакер, сын уставшего идеалиста, только что пересёк невидимую черту. Он не просто нашёл секрет в коде.

Он запустил обратный отсчёт.

Глава 3. Эхо в подвале

Мастерская Ханны Рид находилась в полуподвальном помещении старого кирпичного здания, которое когда-то было фабрикой по производству часовых механизмов. Воздух здесь пах не озоном и статикой, как в гильдейских лабораториях прошлого, а маслом, паяльной кислотой и старой бумагой. Это место было святилищем тихой, практичной магии — магии отверток, калькуляторов и безупречной логики схем.

Ханна, в свои пятьдесят два, казалась высеченной из того же камня, что и фундамент здания. Её светлые волосы были убраны в тугой серебряный хвост, на лице — защитные очки в тонкой металлической оправе. Она стояла за верстаком, с невозмутимостью хирурга вскрывая корпус древнего гильдейского хроно-компенсатора. Её руки, покрытые мелкими шрамами и пятнами от припоя, двигались с уверенной точностью. Здесь, среди тикающих механизмов и мерцающих светодиодов, царил её закон. Закон причин и следствий, напряжения и сопротивления.

Тифани и Николь Рид, шестнадцатилетние близнецы, были полной противоположностью матери — и друг другу. Они сидели на стареньком потертом диване в углу мастерской, заваленном схемами и учебниками по квантовой механике. Но их внимание было не на книгах.

Николь, прагматик с руками, уже умевшими собирать и разбирать сложнейшие устройства, внимательно наблюдала за матерью, впитывая каждое движение. Её волосы, такие же светлые, как у Ханны, были коротко стрижены для удобства. Лицо — спокойное, сосредоточенное, миниатюрная копия материнского самообладания. Она чувствовала себя в мастерской как дома.

Тифани же сидела, поджав под себя ноги, и смотрела не на мать, а "сквозь" неё. Её длинные волосы были заплетены в небрежную косу, взгляд — расфокусирован, блуждал где-то в пространстве между верстаком и стеной, заставленной старыми ящиками с деталями. Она была тем, что в старых гильдейских учебниках называли «сенситивом» — человеком с повышенной чувствительностью к фоновым темпоральным полям. Дар, проявившийся в подростковом возрасте, был скорее проклятием. Он приносил мигрени, внезапные приступы дезориентации и странные, обрывочные «впечатления» от предметов, побывавших в эпицентре временных аномалий. Ханна учила её контролировать это, как учат управлять дыханием, но контроль был хрупким.