Агния Арро – Я не играю по правилам (страница 7)
Переступаю порог своей квартиры, закрываю дверь и, не включая свет, прислоняюсь к ней спиной, чтобы пять минут побыть в тишине и отдышаться. Я не понимаю, почему больно. И еще больше не понимаю, почему некоторые мужчины причиняют боль женщинам с таким изощренным удовольствием. Их слова превращаются в хлесткие пощечины, а циничные усмешки – в удары под дых. Почему просто не отпустить, если разлюбил? Так случается в жизни, не сложилось, у тебя другая женщина. Хорошо. Я это пережила и решила двигаться дальше. Отпусти меня!
Нет! Он продолжает уничтожать во мне ощущение женщины.
Обнимаю себя руками за плечи и закрываю глаза, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. С детства столько не плакала, сколько за последние два года. Капли текут по подбородку, горечью оседают на губах. Слизываю их и реву уже в голос. Все равно никто не услышит. Сильной я буду завтра. Обязательно. Сегодня у меня почву из-под ног снова выбили.
Делаю вдох поглубже. Кислород в легкие получается протолкнуть лишь частями. Горло, ребра, живот – все сдавило в столь неожиданной истерике. Я оказалась к ней не готова. Но иногда плакать даже полезно, я знаю как врач и как подруга опытного психолога. Разгрузка нервной системы и все такое. А еще пожалеть себя иногда можно, особенно когда больше некому.
«Завтра буду сильной, – вновь обещаю себе. – И буду улыбаться назло этому идиоту».
Как слепы мы иногда бываем в своей любви. Сейчас меня почему-то очень радует, что, выходя замуж, я оставила свою фамилию. Он Егоров, а я Ковалева.
– Хоть со сменой документов не возиться, – хрипло смеюсь, стирая слезы ладонями.
Но мы ведь были счастливы с ним? Были. А потом начались претензии и неаккуратно брошенные им слова, каждое из которых причиняло все больше обиды и ломало мою самооценку. Такое замечаешь не сразу, просто в какой-то момент начинаешь меньше смотреться в зеркало и в магазине выбирать темные, закрытые вещи.
Однажды мы выяснили, что совместных детей у нас быть не может, потому что мой организм отторгает его семя как инородное, уничтожает, словно это вирус. Чертова несовместимость. Так бывает. Егоров стал попрекать меня тем, что я хреновый врач, раз не могу решить эту проблему. Ему дети вот прямо сейчас резко нужны, а я не рожаю.
Кто виноват? Правильно, женщина.
Тогда я не выдержала и объявила о разводе, еще думая, что люблю его. Так странно устроена наша психика… Тут же узнала, что у него давно есть любовница. При этом почему-то идея с разводом сначала ему не понравилась, и он продолжал трепать мне нервы. А я поняла, что любви больше нет. Есть усталость от всего происходящего. От вечного копания в себе с вопросом: «Что со мной не так?» Потом подумала, что «не так», наверное, с ним. Или с нами обоими. Черт его знает. В этом у нас хорошо разбирается Катя.
Было обидно, что все наши знакомые, оказывается, были в курсе его отношений на стороне. Потом и обида прошла, остались лишь пустота и та самая надломленная женщина, которая продолжает носить закрытую одежду и редко смотрится в зеркало.
И вроде нет у меня проблем с мужским вниманием. С учетом того, где я работаю, его иногда даже с избытком, но починиться пока не выходит. Да и как, если бывший муж звонит, чтобы с издевкой сообщить о том, что его любовница беременна? Я бы пожелала им счастья, если бы он не пытался снова дать мне ментальную пощечину. Мирослав сделал такой простой шаг с добавлением этого придурка в черный список. Почему сама так не поступила?
Потому что в очередной раз дура!
Просто не отошла еще от всего случившегося. Я ведь не была такой…
– Все, хватит ныть! – Шмыгнув носом, поднимаю подбородок выше.
Встаю с пола, подхожу к зеркалу и снимаю водолазку, разглядывая свои ключицы, родинки, простое белье с блестящей капелькой в центре, светлые волосы, упавшие на плечи, и размышляю о том, как неправильный мужчина рядом может уничтожить в женщине саму женщину. Поразительно!
Принимаю душ, закутываюсь в махровый халат, завариваю чай с сушеной смородиной и сажусь на кухне за ноутбук, чтобы немного поработать. Ставлю одну ступню на табуретку, подтянув к себе колено. Проверяю назначения парням, корректирую, смотрю и анализирую данные с браслетов, все чаще зевая.
Когда телефон на столе начинает вибрировать при входящем звонке, вздрагиваю, сбившись со вдоха.
– Привет. Ты чего? – удивленно спрашиваю у Кати.
– Дверь мне открой, – просит она.
Удивленно моргнув, торопливо иду в прихожую. Открываю и снова удивленно моргаю.
– Доставка эндорфинов. – Подруга демонстрирует мне бумажные пакеты.
Улыбнувшись, отхожу в сторону, пропуская ее в квартиру. На поздний ужин у нас роллы, шоколадный мусс и две бутылки белого полусухого.
– Завтра на работу, – напоминаю ей, разбирая на столе, чтобы все уместилось.
– Пф! В первый раз, что ли? – закатывает она глаза. – Я к тебе сегодня как подруга, не как психолог.
– Это радует, – честно отзываюсь, снимая прозрачные крышечки с упаковок роллов, а Катя открывает вино.
Моя кухня наполняется запахом праздника, и настроение постепенно растет. Мы пьем и болтаем, ругая мужиков, обсуждая видео с другими мужиками из одной запрещенной социальной сети. Там они кажутся идеальными. Сами же над собой смеемся. Глупости это все, но ужасно весело.
Иногда в Кате все же включается психолог, а во мне спортивный врач, и мы даже немного спорим, а потом снова смеемся и пьем.
– Хочешь, расскажу тебе большой-большой секрет? – шепчет подруга.
– Очень большой? – так же шепотом спрашиваю я, подавшись вперед.
– А-га, – кивает она. – На самом деле он и не просил меня молчать, так что… – загадочно улыбается она.
– Он? – настороженно уточняю, даже немного трезвея. – И почему тогда секрет?
– Для интриги, – подмигивает Катя. – Мне написал Мирослав.
– Боже. – Зажмуриваюсь, а затем делаю большой глоток вина.
– Ты покраснела, – смеется подруга. – Он тебе нравится?
– С ума сошла?! – едва не роняю бокал из рук. – Зачем он тебе написал?
– Сказал, ты уехала от Дворца расстроенная и тебе нужна поддержка.
– И? – сильнее подаюсь вперед.
– И все, – пожимает она плечами. – Он не слишком разговорчивый парень. Просто поставил меня перед фактом и исчез. Ты расскажешь мне, что у вас происходит?
– Ничего не происходит, Кать, – неожиданно злюсь. Тут же одергиваю себя и занимаю рот «Филадельфией».
Злость быстро сменяется теплом, растекающимся в груди. От поступка Мирослава так и веет заботой, причем не навязчивой, а какой-то естественной, и это еще больше греет, вместе с тем вызывая протест. Мне двадцать семь, ему восемнадцать. Даже если бы я позволила, если бы захотела… Нет, это не тот случай.
Я все же делюсь с подругой звонком от бывшего мужа и даже показываю его новый статус в социальной сети. Она кроет его матом и зовет меня гулять.
Два часа ночи! Две взрослые пьяные девочки!
К черту все!
Собираемся и отправляемся на улицу. Держимся под руки, дышим свежим воздухом и наслаждаемся чуть притихшим городом. Так хорошо, что моя недавняя истерика начинает казаться всего лишь страшным кошмаром, и я снова мыслями возвращаюсь к Мирославу и тому, что он сегодня для меня сделал.
«Спасибо тебе, Волчонок», – отсылаю в космос и улыбаюсь.
Глава 9
Мирослав
В раздевалке шумные разговоры, громкий смех и обсуждение предстоящего матча. Бросаю сумку у своего шкафчика, стягиваю футболку, чтобы после переодеться в форму, и слышу, как от двери раздается раздраженный голос нашего центрального нападающего.
– Сань, да какого хрена Леший вообще его слушает? Он кто?
– Член нашей команды, – спокойно отвечает вратарь и капитан. – Не пыли. Лучше настраивайся на матч, он будет сложным.
– Я просто не пойму, – продолжает разоряться Исаев, видимо, привыкший к тому, что после тренера и Сани тут его слово имеет вес. – Какого все-таки хрена этот малолетний выскочка сует свое авторитетное мнение главному?
– А ты сильно старше, да? – смеется Саня.
– Да при чем тут…
– Раз ни при чем, закрыли тему. Леший решает сам, кого ему спрашивать и кого слушать. Раз он задал вопрос Дикому, значит, ему это было необходимо. Решения тренера не обсуждаются. Переодевайся, – командует капитан, и они с Артемом появляются в поле нашего зрения.
Мне достается напряженный взгляд, наполненный неприкрытой злостью. Затем Исаев бросает взгляд на Саню, который все еще наблюдает за ним, и уходит к своему шкафчику.
– Как дела? – Капитан бросает свою сумку недалеко от меня. Пожимаю плечами в ответ.
Нормально у меня дела, только есть подозрение, что на поле могут быть проблемы, если наш центральный нападающий захочет самоутвердиться. Я его, конечно, обломаю, но не хотелось бы слить матч из-за личного конфликта. Тащить на поле тупые обиды…
Угу. Подумал тот, кто чуть не закопал собственную карьеру совсем недавно.
Ладно, будем разбираться по ходу.
Затыкаю уши наушниками с музыкой, чтобы на несколько минут отключиться от гвалта голосов и все же настроиться на правильную волну. Ночью я посмотрел пару матчей наших соперников. Играют они действительно агрессивно, все время держась в шаге от нарушения правил. Нельзя позволить им навязать нам такую игру. Мы должны сыграть в свой футбол, тогда как минимум мы избежим травмированных игроков. Леший говорил об этом, внимательно изучив их игру, я еще больше с ним согласен.