Агния Арро – Рафаэль. Я разобью твоё сердце (страница 4)
Отец все же отрывает взгляд от тарелки и смотрит сначала на него, потом на меня.
– Что у тебя на голове? – недовольно кривится.
Брат молча наливает кофе себе в кружку. Протягивает мне кофейник.
– Сэм! – Отца бесит, когда его игнорируют.
– Жизнь тебе решили упростить, – улыбаюсь я. – Сразу угадал, кто из нас кто.
И то только потому, что сам прошелся по комнатам и видел, кто именно теперь крашеный.
– Но это ненадолго, даже не надейся, – копирует мою ядовитую усмешку Сэм. Отца передергивает. Он раздраженно отталкивает от себя тарелку и хлопает ладонями по столу.
– Вас вышвырнут из университета!
– Не вышвырнут, – залпом выпиваю свой кофе и наливаю еще. – Ректор – твой друг. И это ударит по твоей тщательно отстиранной репутации.
– Благодаря моей репутации, Рафаэль, вы до сих пор не сели за все свои выходки! Поэтому будь добр, заткнись и послушай. Либо вы возвращаетесь на занятия, либо я забираю ваши машины и перекрываю финансирование. Посмотрим, как долго вы продержитесь пешком и без денег.
– Мы зарабатываем… – оттолкнув от себя чашку, напоминаю я.
– Не зарабатываете, Раф! Выигрываете. Не будет тачек – выигрывать будет не на чем. Так мы договорились? – косится на нас по очереди.
– Допустим, – киваю.
Сэм редко вступает в дискуссии, если мне не нужна поддержка. Общается он по большей части только со мной и своими подружками, но там уже, скорее, на языке тела. А я другой. Я огрызаюсь и провоцирую. Мне нравится, дразнить, искушать, выводить людей на эмоции.
– В выходные я устраиваю важный для своей карьеры прием. Вы должны быть, – ставит нас перед фактом. – Это и в ваших интересах.
Тут не спорю, хоть и ненавижу все эти показушные светские рауты.
– И еще, – его тоном теперь можно заморозить половину города, – я, кажется, запретил любые контакты с матерью! Какого черта в ваших расходах за прошлый месяц висят переводы на ее счет?!
А-а-а, так вот откуда ледяная вода в рожу с утра. Дело оказывается нихрена не в универе. Отец несколько раз в месяц мониторит все наши расходы. Даже те, которые не имеют к его деньгам никакого отношения. Такая паранойя на минималках. Тоже похуй. Ради постебаться мы с Сэмом иногда затариваемся в секс-шопе или оплачиваем шлюх. Он все равно транзакции пробивает, даже если там нет никаких опознавательных знаков.
Кстати, подарок ему сделать, что ли?
От моей очередной ухмылки отец спотыкается на своей тираде.
– Я отзову эти платежи, – говорит он. – Еще раз узнаю, что вы принимаете участие в ее жизни, будете ходить с лимитированными наличными! Никаких звонков, вообще никаких контактов! Я запрещаю. Вам ясно?
– Ничего, что она все еще наша мать? – Тон Самаэля тоже становится ледяным.
– И, в отличие от тебя, хотя бы нас различает, – добавляю, продолжая бесить отца улыбкой.
– Когда она вас видела в последний раз? Различает… – недовольно кривится родитель. – Идите отсюда, – раздраженно отсылает нас из столовой, ослабляя узел галстука. – На учебу! – летит в спины.
Да окей, окей, на учебу.
Раздраженно закатив глаза, поднимаемся к себе, переодеваемся и сваливаем. Вот если бы мать не трогал, утро можно было бы считать даже нормальным. Семейный завтрак, как-никак.
Прыгаем по тачкам. Сэм выезжает первым, я следом за ним. Перекидываемся голосовыми. Брата бомбит из-за этого разговора, а я решаю не тянуть с заказом «подарка» для отца. От желания сделать это на предстоящей вечеринке зудит в солнечном, но это все же будет подставой, которая шарахнет и по нам с Самаэлем. Поэтому «доставку» двух красивых, длинноногих, контрастных девочек заказываю на сегодняшний вечер прямо к дому. А матери пишу сообщение, что отец отзовет деньги, которые мы ей недавно перевели, но мы закинем еще, просто карту дернем у кого-нибудь в универе, и все.
Ставим свои одинаковые мерсы рядом друг с другом на университетской парковке. Жизнь тут кипит. Солнце светит в глаза. Закрываю их темными очками и, зацепившись пальцами за петли для ремня, иду через плац к ступенькам, по дороге разглядывая новые лица, поступившие в этом году.
На парковку поворачивает красный «мини-купер».
– Игрушка, блядь, а не тачка, – комментирует брат.
Быстро теряем интерес к машине, поднимаемся на крыльцо. Пара парней из нашей группы курит, прислонившись к перилам. Жмем руки, тоже закуриваем. На Сэма косятся, улыбаются, но комментировать не рискуют. От него так и прет сейчас агрессией.
Я, лениво жмурясь, сажусь на перила и через темные стекла смотрю на симпатичных девчонок еще в летних платьицах, пока в меня не бьет волной очень знакомой энергетики. Превратившись в радар, поворачиваю голову и хмурясь смотрю на девчонку в стильных белых джинсах, коротком лавандовом худи с крупной белой надписью на груди. По плечам рассыпана копна густых, вьющихся светлых волос. Пухлые губки намазаны блеском, а большие серые глаза излучают чистоту и невинность.
Блондинки – моя слабость. Испортить их хочется особенно сильно, но я не фанат наивных первокурсниц, если только поиграть…
Меня торкает и ведет за ней. Девчонка удобнее перехватывает большую прямоугольную сумку, идеально вписывающуюся в образ.
– Это она, – толкаю Сэма в бок.
– Смешно. – Брат мажет взглядом по ее силуэту и снова утыкается взглядом в мобильник. А у меня электричество под кожей и пальцы покалывает, как вчера.
Охренеть можно!
Но внешне девочка реально другая. И в то же время неуловимо похожая. Глаза бездонные просто. Но вчера там не было ни грамма наивности. Вызов, дерзость, секс! Вот что было во взгляде Анимешки.
Меня просто рвет от диссонанса. Спрыгиваю с перил и отправляюсь за ней.
Глава 5
Она идет по коридору, разглядывая все, на что попадает взгляд при поворотах головы. Едва заметно улыбается, вздыхает, поправляет сумку и волосы. На тонких пальцах на разных фалангах простые серебряные колечки, изогнутые змейкой или покрытые прозрачными камушками. Я сегодня озабоченный с раннего утра, и мне хочется стянуть их языком с этой загадочной Анимешки, которая вроде и не Анимешка, но я нутром чувствую, что прав.
Жду, когда свернет за угол в сторону лестницы. Догоняю, обнимаю за талию, рывком вжимая спиной в себя.
Сх-х-х, как приятно!
Она взвизгивает и брыкается. На нас оглядываются. Поймав меня в поле зрения, тут же делают вид, что ничего не происходит. Приподнимаю девочку над полом и тащу в укромное место.
– Отпусти! Пусти меня! – пищит она.
Ловлю вибрации ее голоса. Сложно. На гонке долбила музыка, рычали движки, а на Анимешке была маска. А-а-а! Черт! С терпением у меня сегодня тоже беда.
Собственным телом прижимаю девочку к стене. Выставляю колено вперед, толкаясь между ее ног, и упираюсь ладонями с обеих сторон от симпатичного личика. Блондинка тяжело дышит и испуганно смотрит на меня. В серых глазах настоящая паника или… что-то другое?
Прислушиваюсь к себе, внимательно смотрю, как красиво пульсирует ее черный зрачок, как приоткрыты губы.
Твою же мать! От нее по мне лупит той самой потрясной энергетикой, что пробивала сквозь всю мою броню. И парфюм. Сейчас я чувствую другой запах, но под ним есть ее – вкусный, соблазнительный, дерзкий.
Или вчера что-то было в напитках, и у меня поехала крыша.
– Отпусти меня, пожалуйста, – просит девочка и косится на свою съехавшую с плеча сумку.
– Как тебя зовут?
Она застенчиво кусает губы, а у меня опять встает.
– Я задал такой сложный вопрос?! – бешусь на войну логики и ощущений внутри себя.
– Ника, – тихо отвечает, и да. Да! Есть в этом полушепоте то, от чего меня так торкнуло вчера.
Примеряю имя на анимешный образ. Вполне подходит и к низким брюкам, и к косичкам.
– Это же ты была на гонке, – уверенно смотрю в ее серые глаза.
– С ума сошел? – очень натурально удивляется. – Я права недавно получила, а ты про гонки. Отпусти, – снова дергается, но я не хочу. Вот тупо не хочу ее отпускать. Я ее секунды за три вчера присвоил и даже с братом не готов делиться.
Она во мне пробудила что-то еще более темное. Мне хочется обладать ее телом, ее дыханием, управлять ее пульсом. Медленно очерчиваю контуры ее лица, нижней челюсти, приближаюсь к губам. Не целую… Не сейчас. Дразнить гораздо интереснее, и я веду губами по воздуху в сантиметре от ее губ, лишь показывая намерение, но не касаясь.
Ее щеки розовеют, но меня интересует другое. Глаза. Снова останавливаю взгляд на них.
– Отпусти, – надрывно просит Ника. На вдохе дыхание дрожит вместе с его хозяйкой.
– А если нет? – наваливаюсь на нее всем телом, чувствуя жар и получая еще несколько капель удовольствия. – Закричишь? – молчит. – Никто же не заступится. Посмотри вокруг. Всем плевать на то, что здесь происходит прямо сейчас.
– Ты… не тронешь меня, – говорит она. В этой фразе нет страха. Тихая злость, вероятно, обида и нотка угрозы.
– Откуда такая уверенность? – довольно улыбаюсь и тут же показываю Нике, что она в моей власти. Медленно веду носом по ее щеке, чувствую теплую бархатную кожу.