Аглая Отрада – Внебрачная дочь (страница 18)

– И что потом?

– Да ничего. Маша сварила кофе, а они уже перешли в кабинет. Поэтому мы отнесли туда и ушли. И я чувствовала его жгучий взгляд! Думала у меня и блузка на спине задымится! Кстати, как я выгляжу?

Я рассмеялась.

– Как всегда, как в сказке.

– Я на свете всех милее, всех румяней и белее? – подхватила Булочка, и я снова почувствовала слабый ветерок счастья. Мы понимали друг друга с полуслова…

И еще порадовало, что у нас появилась Маша. Я не меркантильная, но все-таки жить проще, когда у тебя больше друзей. Особенно в моей ситуации, потому что на следующий день меня уже ждал неприятный сюрприз.

Мы с Улиточкой замешкались утром и уже попали в пробку. И соответственно, чуть опоздали. В это время торговый центр еще практически пустой, так что ничего криминального не случилось бы. Если бы управляющий не поджидал меня.

– Опаздываем?! Работа надоела? Да на твое место очередь стоит! И что это ты за хвост с собой притащила?

Нос Улиточки дернулся от обиды.

– Я не что, я кто. И не хвост. Я мамина дочка, – глядя исподлобья, заявила она.

Я поняла, что разгорается пожар. Но извиняться за то, что малышка отстаивает свое достоинство, ради нескольких дней, которые мне отмерила Казанцева, было нельзя. Я могла бы утихомирить сейчас барский гнев, но это означало предать Улиточку. Ну нет! Пусть этот зажравшийся индюк переваривает щелчок по носу от малявки.

– Я спрашиваю, тебе работа надоела? Я жду извинений, – мясистый красноватый нос воинственно задрался – его хозяин явно хотел видеть, как я буду жалобно что-то блеять в свое оправдание, а он упиваться властью, данной ему владельцем центра.

Но сегодня не его день. А может это и к лучшему! Не придется еще раз выслушивать гадости от Казанцевой – ведь она не упустит случая поизгаляться надо мной напоследок.

– Разочарую вас. Я пришла за расчетом, – выдала я и почувствовала невероятное облегчение. Божечки! Как же хорошо никого не бояться! Хотя бы на время. Пока не найду следующего рабовладельца.

А я позвонила Маше и сообщила, что мы с Улиточкой готовы осмотреть несколько помещений, выставленных на продажу.

– Аль, ну ты чего! Зачем ребенка таскать! Сейчас я пришлю водителя, он вас заберет. Мы Улиточку оставим с Мышкой, а сами поедем. Я уже присмотрела вчера кое-что.

Глава 24

Я проводил взглядом девчонок. Словно огонь и вода. Маша мягкая, пластичная, нежная. Как хрупкий цветок лотоса. Сразу же кольнуло душу – отдало болью воспоминание об Альке. Такая же трепетная лань. И чтоб задавить отголоски забытого чувства, сосредоточился на Ольге.

Яркая, дерзкая, знает, чего хочет и готова идти напролом. Молодая тигрица с горящим взором. Такая в постели загоняет до седьмого пота. И организм дал почувствовать, что совсем не против такого родео.

Но ей, судя по всему, статуса любовницы будет мало. А жениться на такой и жить на вулкане – совсем не мое. Я тоже вспыхиваю, как спичка, и мне нужна мягкость воды, чтоб затушить размолвку. А Ольга мой огонь раздует до пожара. Будут биться тарелки, включая раритетные вазы, слетать с петель двери. Бурные ссоры и на этом адреналине – бурный секс. А потом вымотанный, выжатый, как лимон, должен идти и решать вопросы. Орать на ни в чем не повинную секретаршу и хвататься за бутылку, чтоб отпустило. Не-не. Не мой вариант. Но хороша, безусловно. И яркая интрижка внесет определенно свежую струю в мое тухлое существование.

Когда они занесли кофе в кабинет, я окончательно убедился, что Ольга охотница. Такие девушки, как хищницы, чуют женатиков, поэтому она по партнерам только скользнула взглядом, а мне бросила призывный взгляд. Вернее, вызов.

Пока обсуждали проект, мысли о черноволосой амазонке напрочь выдуло из моей головы. Но вечером одинокая постель все ж напомнила о ней. Я понял, что должен принять предложение Лизы. Любовь мне больше не грозит, а вот кольцо на пальце будет сдерживать запросы таких вот охотниц, как Ольга.

Однако меня не покидало дурацкое чувство, будто я нежная барышня и меня сватают. Все вроде понятно и логично, но какой-то червячок сомнения грызет. Надо что ль с Ванькой посоветоваться.

Пока я ездил за границу, у него прямо боевик развернулся. Отбил свою Машу у какого-то авторитета и собирается жениться. Несмотря на то, что его маман требует успокоительные капли, как только речь заходит о мезальянсе. А Маша из простых смертных и с ребенком.

И словно услышав мои мысли, Черкасов позвонил сам.

– Грин, можешь подъехать?

– Бро, мысли читаешь? Я хотел под кофеек – коньячок посоветоваться, – улыбнулся я. –Ты в офисе?

– Нет, я дома. На хозяйстве. Мебель в детскую жду. Никому не хочу доверять. А то дверца не будет закрываться, а они скажут – дизайнерское решение. Рукожопов знаешь сколько, хоть и за приличные деньги заказано, – пояснил Иван. – Подъезжай, как освободишься.

Да я собственно потому и позвонил, что освободился. Черкасов открылся для меня с той стороны, с которой я его совершенно не знал. Мне казалось, что он убежденный чайлдфри. Во всяком случае, желанием обзавестись потомством не горел. Потому и не спешил вести Агату в ЗАГС. Это уже ячейка общества, и начнется: «А когда у вас дети планируются?» И ведь никуда от бестактных вопросов не денешься. На необитаемый остров не сбежишь. И оно хоть и мелочь, а неприятно. Как назойливое жужжание комара.

И тут же переключился на Лизу. Это ж и меня теперь ждет. Представил нашу свадьбу. «Ну, вы теперь с детьми не затягивайте!» Не-не-не!

Такие мысли бродили в голове, пока я ехал к почти семейному гнезду Черкасова. Вернее, не ехал, а меня вез «автопилот». Я машинально крутил баранку, перестраивался в нужный ряд, тормозил перед светофорами и даже снижал скорость перед знаками.

Но вся моя расслабленность слетела, как последние листья на ветках от порыва ветра, когда я подъехал к КПП коттеджного поселка. Пропуская выезжающую машину, я скользнул по ней равнодушным взглядом. Потом нажал на газ, и меня как разрядом тока пробило. Мне показалось, что на заднем сидении проехавшего «мерина» я увидел до боли знакомый профиль. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой. Черт знает, что творится. Что ей здесь делать? Я выдохнул. Просто у меня, наверно, как у невесты, предсвадебный мандраж. И в голову лезет все, что может помешать. Перед глазами белокурый хвостик мелькнул какую-то секунду. Я чуть не скрутил голову, оглядываясь назад. Но успел ухватить взором лишь два смутных очертания.

Мне пришлось тряхнуть головой и проморгаться, чтоб прогнать видение. Просто видение. Я пытался себя убедить в этом, но ощущение щемящей боли не покидало. Надеялся, что разговор с Иваном поможет стряхнуть морок. Но мысли об Альке не уходили.

Как слайды, перед глазами мелькали кадры нашей любви. Алька, до ужаса боявшаяся высоты, вцепляется в мою руку обезьянкой, от страха дышит, как мопс, но идет за мной на чертово колесо. Повизгивает, когда кабинка раскачивается. Но доверяет мне. Знает, что когда она со мной, ничего плохого не случится.

Доверяет? А как же та смс-ка? А как же игнорирование? Грош цена такому доверию, если при первой же подножке отказывается от любви! Я тяжело выдохнул. К черту! Женюсь! Чтоб никаких сюрпризов и чувств на разрыв!

Успокоился, но от друга не укрылась моя моральная взъерошенность.

– Ты чего такой вздернутый, как будто за тобой гайцы гнались?

– Не, норм. Посоветоваться приехал, – отмазался я.

– Извини, кофе только растворимый. Маша уехала на какую-то крутую выставку современного безобразия. Слава Богу меня не потащила. Нет, я как честный человек, должен сопровождать любимую женщину, но рассматривать унитазы в обрамлении строительных касок или кучку, сильно напоминающую дерьмо, с воткнутыми в нее цветами, как символ жизни… ну нет. Я слабак. Позвал тебя на помощь. Конечно, в выходной я хотел бы с ней побыть, но еще куча неразобранных дел.

– Это ты что? Оправдываешься передо мной? Это ты, Черкасов? – я заржал в голос. Черкасов, у которого эмоции всегда настолько в узде, что я даже иногда задавал себе вопрос – а есть ли они у него вообще, сейчас реально чувствует себя не в своей тарелке.

– Нет, если бы она попросила, я бы поехал, разобрался бы потом со всем. Да и Мышку не захотел оставлять. Она мой друг. И тоже не великий ценитель такого искусства, – в глазах Ивана засветилась неподдельная теплота. И вопрос, который мне казался нетактичным, даже между друзьями, вырвался сам собой.

– Черкес, не могу понять. Как ты принял женщину с чужим ребенком? Прости, не удержался. У вас же порода?! Я уж думал, что маман с тебя потребует девственницу графских кровей. Ну Агата. Хоть на выставку. Породистая.

Я понимал, что даже друзьям не позволено влезать в некоторые вещи. Хотелось зажмуриться от собственной неуклюжести, но что вылетело, то вылетело. Подумал, что Иван сейчас скажет мне пару ласковых и будет прав. Лично я б сказал. Но он лишь рассмеялся, будто я выдал прикол для первоклашек.

– Грин, ты еще зеленый, – по-дружески скаламбурил он. – Повзрослеешь, поймешь, что такое любовь. Ее ни с чем не спутаешь. Помнишь, я тебе говорил, что из своего увлечения малолеткой ты вырастешь, как из детсадовских штанишек. Ты уехал, и все стало на свои места.

Да-да, стало. Тогда на меня лавиной навалились дела, потом я, действительно уехал, но делиться с другом своим фиаско я не стал. Гордыня заела.