Аглая Беккер – Растопи мой Лед (страница 33)
Остаток дня потратила усердно на организацию своего приключения. Алка была в диком восторге. Мы забронировали недорогую гостиницу, купили билеты на самолет и уже даже на пару соревнований. Все складывалось удачно.
Но странное чувство не покидало меня. как будто я бегу от себя. По сути так и было. Но я заставляла себя думать что это спасение.
Вечером мы вылетали. Сумки были собраны. Настрой был позитивный, не смотря на все черные мысли, которые периодически лезли в голову. Максим не появился в моей жизни с того дня, как уходя хлопнул дверью в нашей квартире. Я почти смирилась.
С Аллой мы договорились встретиться уже в аэропорту. А с папой — что он меня туда отвезет. Папа звонил в обед, уточняя время. Все вроде хорошо, но душа не на месте.
— Настя! — обратилось я громко к своему отражению в зеркале. — Прекрати уже психовать. Возьми себя в руки, тряпка!
Аутотренинг не помогал. Я решила отвлечься, проверяя, все ли я взяла.
Вещи, косметика, документы. Все вроде на месте.
Вода. Ее нет. А в аэропорту все стоит бешеных денег. Времени еще было достаточно и я решила сгонять в магазин у дома.
Выбирать долго не пришлось, я всегда покупала одну и ту же воду всегда. Быстро рассчитавшись на кассе, я двинула домой.
— Настя! — до боли знакомый голос заставил меня замереть. Я не могла пошевелиться. Внутри разгорался пожар противоречий, но меня как будто парализовало.
И дернул же меня черт выйти из дома…
Глава 45 Максим
— Вы уверены, что Настя пропала? — я не мог поверить, что все на самом деле так серьезно. — может она как всегда бзыканула и осталась у подруги.
Мы сидели на кухне их квартиры втроем — я, Алексей и Белозеров. Последний был бледен как стена. В его глазах плескалась такая тревога, что невольно и мы с другом начинали нервничать. Особенно я. Хоть и пытался себя убедить, что все происходящее очередная выходка этой козы.
— Уверен. — отец Насти из последних сил держался. — Она с Аллой должна была вечером в десять вылететь в Питер. Сумку вон даже собрала, — кивнул он в сторону чемодана.
На звонки Настя не отвечала. Точнее телефон ее был вне зоны. Мы звонили все, по несколько раз, но результат ожидаемо оставался прежним.
— Я позвонил ребятам, — Алексей, в отличие от нас с Григорием, сохранял адекватность и возможность мыслить рационально. — Они обещали помощь.
— Думаешь, в этом есть необходимость? — мне не хотелось привлекать постороннее внимание, но может он и прав.
— Макс, ты дурак? — Алексей все еще был спокоен, но уже не так как секунду назад. — Ты правда не понимаешь, что все зашло слишком далеко?
— Я если честно, так и не понимаю, кому я мог так навредить! И причем тут вообще Настя? В последнее время у нас ни с кем не было серьезных конфликтов.
— А Маслаков чего тогда так активизировался?
— Нет, ребят, — вмешался в нашу перепалку Белозеров, — тут дело не в работе. И чем быстрее мы выясним все, тем лучше. Я уверен, что Маслаков имеет к этому отношение. Надо пойти к нему и задать прямой вопрос.
— Ага, — откинулся на стуле Алексей. — так он вам во всем и признался. Да и идти к нему не с чем.
— И что? — злился Белозеров. — Просто сидеть?
Сидеть действительно было глупо. Стоило как можно быстрее найти эту несносную девчонку и успокоиться. И если выяснится, что мы зря тут ногти грызли, я ее выпорю. Так, что задница будет красная еще неделю.
Мыслей не было от слова совсем. Белозеров позвонил ее подруге сразу, но та ничего внятного не сказала. Настю она в аэропорту так и не дождалась, вернулась домой. И после звонка Григория тоже запаниковала. И названивала ему теперь чуть ли не каждый час. Ее взял на себя Алексей. Ему как то быстро удалось найти с ней общий язык.
У него со всеми так получалось. Общение давалось ему легко, люди к нему тянулись, доверяли. В отличие от меня. Мне с людьми было сложно и я не пускал никого близко. И до Насти меня это мало волновало. Но сейчас задевало.
Эта девчонка так плотно сидела в моей голове, что я сам на себя злился за свою слабость. Ей я противостоять не мог. С ней хотелось находиться рядом. Пусть она выпендривается, кусает и царапает словами и действиями. Главное рядом. Главное со мной.
Я вдруг неожиданно и остро почувствовал, как мне ее не хватает. Как она нужна мне. И осознание это разрывало все нутро. А если она и права в опасности? Если с ней что-то случится? Я же себе в жизни никогда этого не прощу! Как же я? Я ведь с ума сойду! Без нее сойду! Еще никто и никогда не был мне так дорог, как она.
— Эй. Ты чего? — выдернул из этих мыслей меня голос друга.
— Что? — не совсем я понял, что он имеет ввиду.
— Ты в лице сменился? Вспомнил что-то? — Алексей напрягся в ожидании ответа.
— Нет. — я сейчас разозлился сам на себя. — Просто мысли гоняю, но никак не могу найти ответ.
И тут неожиданно пришла подсказка. Откуда ее не ждали.
— Алло. — Белозеров взял трубку и, услышав оппонента, позеленел. — Где и когда?
Мы с замираем сердца ждали, когда Григорий наконец скажет нам, кто звонил ему. По его реакции я был уверен, что дело казалось дочери.
— Ну? Это Настя? — первым не выдержал я.
— Нет. — Белозеров смотрел на меня стеклянными глазами. Как будто призрак увидел. Или услышал. — Это ее мать.
Что? Какая мать? Настя что, к матери сбежала? Она ведь ее так ненавидит. Или мне тогда это только показалось?
Значит, мать вернулась. Зачем? И какое отношение она имеет к исчезновению Насти?
Глава 46 Настя
Я с замиранием сердца смотрела на женщину, которая когда-то была моей матерью.
Именно — когда-то.
Не сейчас.
Значит тогда я не ошиблась. Это действительно была она.
— Слушаю вас. — я смотрела на нее и понимала, что у меня нет никаких чувств к этой женщине. Совсем. Даже разочарования уже не осталось. Я переболела. И тот мой взрыв, который случился в машине Максима после приема, просто поставил точку. Прорвало и все. Улеглось.
— Ну здравствуй, дочка. — в ее глазах я заметила тоску. Или показалось.
— Вы ошибаетесь. — я склонила голову и еще раз посмотрела на нее, прислушиваясь к себе. Нет. Ничего. — У меня есть только отец.
— Ну зачем ты так? — она сделала шаг на встречу. А я резко шаг назад. Эту женщину я не могла впустить в свое личное пространство.
— Извините. Но вы обознались. Матери у меня нет. Она умерла, когда я пошла в первый класс. Меня воспитывал отец.
Я развернулась и пошла проч. Но успела сделать лишь пару шагов, как она снова обратилась ко мне.
— Настя, дочка, подожди. — она попыталась ухватить меня за руку. — не говорит так. Это очень обидно.
— Обидно? — я была в шоке от такого заявления. И меня порвало. Я и забыла, что мне все равно. — Обидно говоришь? Да что ты знаешь об этом чувстве? А хочешь я тебе расскажу? — и меня понесло, не дожидаясь ее ответа. — Ты просто представь девчонку семи лет в школьной форме с большими бантами, которую родная мать бросила на глазах у всех на линейке. Просто постарайся представить, что чувствует маленький ребенок, когда его мать уходит в самый ответственный момент. Уходит так, что даже малявка понимает, что она уходит навсегда. Понимает, кричит, зовет, но все напрасно. Представила? Как думаешь, что чувствует семилетний ребенок, оставшийся один на один со своей бедой? — она молчала. Только губы ее слегка дрожали. Но мне не было ее жаль. Как и ей тогда. — Нет, это не обида! Совсем не обида!. Так умирает любовь в родному человеку. Все! нет ничего!
Я не заметила, как перешла на крик. Мне было плевать, что вокруг люди. Что все они смотрят на нас, оборачиваются.
Ситуация повторилась. Прошло чуть меньше двадцати лет, а я снова стою кричу. И мама тут. Проклятое де-жавю! Но сейчас я уже не та маленькая девочка. Сейчас мне уже не нужна мама. У меня есть отец. И я научилась жить без нее.
Слишком поздно.
— Настя, дочка, послушай… — она снова сделала шаг мне на встречу. Но я уже была так зла, что не могла даже находиться рядом с ней. я ошиблась. Это точно не равнодушие.
— Нет! — резко оборвала я ее. — не хочу ничего слушать. Слишком поздно для оправданий и объяснений. тебе не кажется? И не называй меня дочерью. Нет у тебя дочери. Ты потеряла ее тогда там, на школьной линейке. Когда выбор сделал не в ее пользу. В тот день ты умерла для меня. только папа у меня есть. Он заменил мне тебя. Всех заменил. Он мой самых дорогой человек! Я не знаю зачем ты пришла. Но скажу, что в любом случае зря. Нам с тобой не о чем говорить. Не приходи больше. Не надо.
— Ты ведь ничего не знаешь, — она продолжала идти за мной в надежде достучаться до меня. — Дай мне хотя бы возможность объяснить.
— Зачем? — я устала от этой драмы. — Ты серьезно думаешь, что это все важно? Ты бросила маленького ребенка. И совершенно не важно почему! Даже уличные кошки не бросают своих котят. А ты бросила. Ты хуже, намного хуже.
— Я понимаю, что ты злишься. Но ты ведь уже достаточно взрослая, чтобы попытаться меня понять. Посмотри какая ты стала.
— Это не твоя заслуга. Папина. Только его!
— Да. Согласна. Григорий замечательный отец. Он очень тебя любит. Всегда любил. Тебя. Не меня. А я женщина. Мне нужен был муж рядом. Мужчина. Ты теперь должна понять меня. У тебя есть мужчина. И ты понимаешь, какое счастье, когда тебя любят.
Я с трудом могла понять ее слова. Но потом сообразила, что она говорит о Максиме. Для всех вокруг мы были парой. Но никто не знал, что на самом деле все это просто вранье. Все! Но мне захотелось донести до нее одну очень важную мысль. То, что я сама поняла совсем недавно. В тот момент, когда осознала, что люблю. И что мне никогда не светит взаимность.