Аглая Алая – ХХL училка для (не) Послушника (страница 5)

Это дурдом! Набитый похотливыми павианами!

– Уберите свои руки, Иван Иванович! – строго приказываю я своему боссу.

Решительно отталкиваю его, и он от неожиданности шлёпается пятой точкой на стол позади себя.

– Это вы устраиваете из образовательного учреждения самый настоящий бордель! Пытаетесь продать меня какому-то там депутату! Вы вообще в своём уме?!

– Какая ты горячая, Люба, – смотрит на меня своими масляными глазками Иван Иванович. – Не зря я тебя тогда на собеседовании сразу заметил. Когда ты к нам только после института пришла по распределению… А конкурс был огромный, как ты помнишь… Я понимаю этого Егора, сложно сохранять хладнокровие, когда каждый день на уроках видишь такое… – и он снова порывается ухватить меня за грудь.

Но я хватаю своё верное оружие – указку, и что есть силы бью его по загребущим пальцам.

– Что ты делаешь?! – зажимает рукой ушибленный пальцы директор.

– Защищаю свою честь и достоинство, мерзавец! – наотмашь, как мушкетёр своей шпагой, бью я его по второй руке указкой. – С подлецами работают только такие методы, – и моя указка уже обрушивается на его лысеющую голову.

Я Жанна д’Арк! Я мщу за всех женщин, включая Сонечку Мармеладову и Катеньку Кабанову! Я – Немезида!

– Прекрати сейчас же, ты что, взбесилась совсем?! – уже защищается от меня директор, но я не унимаюсь, и тычу указкой в его самое сокровенное место. Прямо остриём своей шпаги справедливости и возмездия.

– Убери! Я уже всё понял! – директор воет от боли и унижения, а я отшвыриваю указку в угол.

Да что это на меня такое нашло?! Я ведь совсем не такая! Я добрая. Спокойная. Профессиональная. Но мне, видимо, просто нужно было выплеснуть эту накопившуюся за всё время работы здесь усталость.

– Ты уволена! – орёт на меня красный от боли и злобы Иван Иванович, и я с насмешкой отвечаю ему:

– Нет, я не уволена, Иван Иванович. Я сама увольняюсь. И если вы только посмеете меня преследовать, то всё, что здесь произошло, станет достоянием общественности! Я пойду до конца, защищая себя! – уже спокойно и по слогам произношу я, как недоразвитому ребёнку, чтобы он понял смысл каждого сказанного мною слова.

– Да куда ты пойдёшь?! – с насмешкой бросает он мне в спину, и я бросаю ему через плечо:

– В деревню, к тётке! В глушь! В Саратов! – и я не сомневаюсь, что этот придурок даже не помнит, слова какого бессмертного классика я ему только что процитировала…

– Ну что же, Любовь Ивановна, – мы очень рады, что у нас в посёлке будет теперь такая замечательная учительница, – приветствует меня глава поселения, Архип Николаевич Сумский. – Село у нас древнее, ещё в летописях упоминается старинных, монастырь даже свой собственный неподалёку имеется, да вот только сами понимаете, молодёжь вся в город поразъехалась, молодые специалисты к нам ехать не хотят, – разводит он руками. – Так что добро пожаловать, милости просим, – улыбается он мне своим щербатым ртом.

– Спасибо, – от всей души благодари я его.

– А вот и Лялечка моя пришла, – приветствует он улыбчивую молодую девушку, которая заходит в его кабинет, о очень походит на него. – Знакомьтесь, моя дочка и секретарь нашей сельской управы в одном лице. Она вам покажет ваш дом, где вы будете жить, и вашу школу. Заодно и обустроиться поможет.

– Я очень рада, Люба, – улыбается она мне, и я замечаю, как играют ямочки на её щеках. – Пойдёмте, я вас провожу.

– Я так рада, что к нам хоть кто-то приехал! – откровенничает она со мной, когда, погрузившись в её огромный заляпанный грязью внедорожник, мы с ней выезжаем на деревенскую дорогу.

– Можно на ты, – смеюсь я в ответ.

Искоса рассматриваю её – она ведь примерно моего возраста. Лет двадцать пять, двадцать семь, не больше.

– Здорово! У меня хоть подруга появится! – не скрывает своей искренней радости Ляля. – А то у нас тут только медведи да кабаны по лесам бегают, а в город не наездишься за пятьсот километров. Да и с мужиками нормальными проблема, как понимаешь, два с половиной землекопа, и те уже на пенсии, —подъезжает она к прелестному деревянному домику с белоснежными резными наличниками. – Вот и приехали. У нас тут всё рядом, – уже выключает она мотор у калитки.

И я с восхищением рассматриваю свой новый дом: ну что же, снаружи он мне нравится. Очень.

Окидываю взглядом деревню: тихо, спокойно, кое-где только кудахтают куры да переливаются издалека колокольчики на шеях у коз.

Уверена, что здесь-то я наконец-то буду счастлива. Вдали от грязи городов, развратных депутатов и назойливых ненормальных мужчин…

6

Я наконец-то дома. Нашла своё место на этой Земле. В школе детей немного, да это же просто рай для учителя!

Преподаю в младших классах, точнее, он у нас всего-то один, а после обеда иду к себе в свой уютный домик с огородом. И родители-то какие у моих учеников заботливые! Помогли мне огород вспахать: я же к концу учебного года почти пришла, весна была в самом разгаре, так мне и грядки сделали, и картошкой всё засадили, я себе и помидоры успела купить, вон уже цветут вовсю.

Так что теперь у меня есть чем заняться на досуге: огород, природа, любимые книги. Сплошь классика: Толстой, Достоевский, Пушкин…

И подруга у меня даже есть, чтобы было с кем поболтать, когда становится одиноко: так мы с Лялей и дружим с первого дня нашего знакомства.

– Слушай, Ляля, а почему ты не уехала в город, как все остальные твои одноклассники? – спрашиваю я её, когда мы с ней сидим и пьём чай у меня на веранде. С душицей и с клубничным вареньем. С моего же собственного огорода.

Это ли не настоящее счастье!

– А я там была, – задумчиво смотрит на меня Ляля. – Но как-то не сложилось, – и я понимаю, что она уходит от ответа.

Наверняка какая-то грустная история о разбитом сердце. Расспрошу её потом при случае.

– А ты сама-то отчего убежала? – смотрит она на меня в упор, и я улыбаюсь в ответ:

– От суеты. От злобы. От назойливых мужиков, – и мы обе с ней прыскаем от смеха. – Почему-то им надо только одно. Как-будто всё, что у меня внутри для них не существует. Только пустая оболочка, понимаешь? – объясняю я ей.

– Понимаю, – грустно кивает Ляля. – Очень даже хорошо понимаю. А вот хотелось бы встретить настоящего принца, который не только мечтает о том, чтобы затащить тебя в постель, но который бы полюбил тебя за твою душу, – задумчиво произносит она и тянется в свою сумку.

Достаёт оттуда книгу, и я читаю название на обложке: «Пятьдесят оттенков серого».

– Вот прямо как здесь, – многозначительно смотрит на меня.

– И ты туда же?! – в голос смеюсь я.

– А что, красивая любовь, почему бы и нет, – пожимает плечами Ляля.

– Какая любовь? – возмущаюсь я. – Там же книга как раз не про это!

– А ты сама-то хоть читала? – строго смотрит на меня подруга.

– Да мне даже читать это не надо! – отмахиваюсь я в ответ. – Я и так вижу, что не «Анна Каренина», – доедаю я своё варенье.

– Ну вот ты возьми, и почитай, – тычет в меня своей книгой Ляля. – А потом уже выноси свои суждения. Ты же учитель литературы, должна знать материал!

– Ну хорошо, – соглашаюсь я. – Оставляй. А там посмотрим. Может и гляну на досуге, что там за шедевр изящной словесности. – Но вообще, мне твой отец рассказывал, что у вас тут монастырь старинный. И церковь при нём. Сплошная духовность и скрепы.

– Да, это точно, – допивает свой чай Ляля. – Этого не отнять. Спасо-Успенский монастырь Сергия Радонежского. Он совсем в упадок пришёл с церковью, пока к нам не приехал на служение отец Дмитрий. И всё восстановил. Даже и не знаю, откуда он столько денег взял, наверное, пожертвования какие-то, – рассказывает Ляля. – Туристы стали приезжать, торговля начала развиваться. Я одного мёда с вареньем в прошлом году три тонны продала. Только на нём всё и держится. Даже не все в город уезжать стали, а кто-то, наоборот, даже вернулся, например, я, – хохочет подруга. – Так что глядишь, может и встречу какого-то заезжего миллионера тут у нас, – подмигивает Ляля.

– Да уж, по поводу миллионеров очень даже сомневаюсь, – пожимаю я плечами. – А те, кто мне попадались – сплошь были подонками и извращенцами. Так что не очень-то я в них верю, но книжку так и быть почитаю, – подвигаю я к себе мировой бестселлер. – Жарко сегодня, вот думаю, сходить что ли позагорать? – вслух размышляю я.

– Да конечно, сходи на речку, у нас народу никого, можно и в чём мать родила купаться, – уже собирается уходить Ляля. – Если пойдешь за деревню и свернёшь по тропинке у большого валуна, там как раз есть спуск к реке, а там заводь, ни одной живой души, и всё ветками укрыто. Так что пользуйся! – рассказывает мне Ляля про своё секретное местечко. – Там всё равно никто не ходит, так что можно смело и без купальников всяких. Очень удобно, потом и сохнуть не надо, – уже выходит она за дверь, и я решаю, что надо обязательно воспользоваться её советом…

Иду по пустынной тропинке, кругом стрекочут кузнечики, жужжат пчёлы, и я ещё раз убеждаюсь, как же мне здесь хорошо. Ни за что не уеду обратно в город… Даже если мне миллион предложат…

И тут наконец-то нахожу тот самый потайной спуск к Лялиному секретному месту. Раздвигаю ветви и мягко ступаю по пушистой траве.

Слышу тихий всплеск. Это течение реки?

Начинаю уже стягивать с себя сарафан, но тут снова слышу слабое журчание реки и вдруг понимаю, что я здесь не одна.