Агатис Интегра – Навмор (страница 69)

— Я покажу вам будущее! — кричала она из всех зеркал. — Покажу, как Лазарь убьет тебя, Гордей! Случайно! Во сне! Просто обнимет покрепче!

В зеркалах — сцена. Спальня. Лазарь-ледяной обнимает брата. Тот синеет, хрипит, затихает. А Лазарь спит, улыбаясь.

— Видели? Это ждет вас через месяц! Через неделю! Через день!

Гордей остановился. Секира дрогнула в руках.

— Гор? — Лазарь обернулся к брату. — Гор, это ложь. Ты же знаешь.

— А если нет? — шепот едва слышный.

— Тогда разберемся. Как всегда.

— Док...

— Заткнись. Ты мой брат. Мы справимся.

И тут маска на поясе Лазаря нагрелась. Женская маска из Суда, которую они подобрали. Сначала тепло, потом жар. Потом — треск.

— Что за... — Лазарь схватился за маску.

Из трещин полился золотой свет. Не резкий — мягкий, как летнее солнце.

— Она не любит ложь, — прошептал чей-то голос. Женский, древний, но не старый. Скорее — вечный.

Маска взорвалась светом.

Зеркала закричали. Все отражения, все копии, сама Мара — завыли на тысячу голосов. Свет прожигал иллюзии как кислота.

— Нет! — Мара пыталась удержать форму. — Это невозможно! Она мертва! Снежина мертва тысячу лет!

Но иллюзия рассыпалась. Зеркальный дворец растаял как мираж. И братья полетели вниз.

Снова.

На этот раз — по-настоящему. Больно. Холодно. Страшно.

— Ненавижу Навь! — заорал Лазарь в падении.

— Я тоже! — откликнулся Гордей.

— Хотя какао было неплохое!

— Да пошло оно!

Удар.

***

Боль прошила от макушки до пяток. Настоящая, честная боль — лучшее доказательство реальности.

Лазарь открыл глаза. Каменный пол, покрытый инеем. Запах — затхлость, древность, немного серы. Тронный зал Чернобога.

— Живой? — Гордей уже поднимался, хватаясь за бок.

— Вроде. Ты?

— Тоже вроде.

Огляделись. Зал огромный, теряющийся в темноте. Колонны из черного льда уходили вверх, исчезая где-то в невидимом потолке. На стенах — фрески, изображающие историю смерти.

И там, в центре — трон из костей.

А перед троном — хрустальный пузырь.

— Дед! — братья бросились вперед.

В пузыре, застывший между мгновениями, висел дед. Но не просто завис — его рука тянулась то к одной руне на поверхности сферы, то к другой. Туда-сюда, туда-сюда. Как маятник, застрявший между тактами.

— Что с ним? — Лазарь коснулся пузыря. Холод обжег даже его ледяные пальцы.

— Временная петля. — Голос Чернобога раскатился по залу.

Братья обернулись. Он сидел на троне — огромный, древний, усталый. Подпирал голову рукой, как офисный клерк в конце бесконечной смены.

— Ваш дед застрял в моменте выбора. Между долгом перед миром и любовью к семье. Тысячную долю секунды, растянутую в вечность. Поэтично, не правда ли?

— Отпусти его!

— Не могу. — Чернобог пожал плечами. — Он сам себя запер. Не может выбрать. Открыть Печати и освободить мертвых — предать живых. Закрыть навсегда — предать память предков. Мило.

— Должен быть способ!

— О да. Всегда есть способ. — Чернобог встал. Кости трона скрипнули. — Но вам он не понравится.

Подошел к пузырю, провел рукой по поверхности. Руны вспыхнули, показывая сцену.

Дед стоит перед Первой Печатью. В руках — ключ-снежинка. Чернобог рядом, нашептывает. За спиной — призрачные фигуры всех Морозовых. И впереди — силуэт женщины в белом.

— Выбор простой, — комментировал Чернобог. — Повернуть ключ влево — Печати падут. Мертвые вернутся. Хаос, да. Но и справедливость. Вправо — Печати усилятся. Мертвые останутся в изгнании навечно. Порядок, но построенный на костях.

— А прямо? — спросил Лазарь.

Чернобог моргнул.

— Что?

— Ключ же можно не поворачивать. Или сломать. Или засунуть его тебе в чёрную...

— Лазарь! — рявкнул Гордей.

— Что? Я серьезно! Всегда есть третий вариант!

Чернобог смотрел на младшего брата как на говорящую собаку.

— Ты... ты серьезно предлагаешь сломать ключ Первой Печати?

— А что? Сломаешь ключ — не откроешь дверь. И плакал твой план.

— Это... это... — Чернобог открывал и закрывал рот. — Это же варварство!

— Это гениально! — Лазарь повернулся к пузырю. — Дед! Ломай ключ!

Но дед не слышал. Продолжал тянуться то к одной руне, то к другой.

— Бесполезно, — Чернобог вернулся на трон. — Он застрял не в пространстве. Во времени. В моменте невозможного выбора.

— Тогда надо попасть в этот момент.

— И как ты... ах.

Лазарь уже доставал маску. Треснувшую, но восстановившуюся — золотые швы на месте разломов.

— Док, ты уверен?

— Нет. Но других идей нет.

— А если не вернешься?