Агатис Интегра – Δ.E.F.I.R. Фаза 1: Замедление (страница 6)
Док смотрит на карту, но не берет её. Отступает на шаг.
– Ты понимаешь, что если я открою эту карту – я открою дверь. Для них, – он нервно оглядывается, словно в стенах могут быть глаза. – Стражи отслеживают любое обращение к закрытым системам. Особенно связанным с «Омегой».
– Мне больше не к кому обратиться, – говорю я, продолжая держать карту.
Док колеблется, потом тихо выругивается.
– Если ты исчезнешь – всё, что мы делали, было зря. Это последний шанс, – он наконец берет карту, и его глаза расширяются. – Проект «Ева»… они всё-таки сделали это.
Он резко отворачивается и быстро идёт к рабочей станции. Я следую за ним, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.
– Что ты знаешь об этом проекте?
– Не здесь, – Док мотает головой, подключая карту к сложной системе сканирования. – Мне нужно проверить кое-что сначала.
Он открывает один из ящиков стола и извлекает маленький шприц с голубоватой жидкостью. Без колебаний вводит содержимое себе в запястье. На мгновение его глаза вспыхивают тем же голубым светом, затем возвращаются к нормальному состоянию.
«Потребитель». Стиль взаимодействия с Δ.E.F.I.R, основанный на научном подходе. Инъекции, контролируемые дозы, точные расчёты. Противоположность «Проводнику» или «Симбиоту». Безопаснее, но с ограниченной мощностью.
Перед Доком появляется голографическая консоль, с которой он начинает манипулировать, словно дирижёр оркестром. Данные, символы, графики переплетаются в воздухе.
– Мне нужно подключиться к остаточным Δ-магистралям, – объясняет он, не отрывая взгляда от работы. – Это старые каналы, по которым всё ещё течёт эфирная информация. Что-то вроде подпространственного интернета для тех, кто знает правильные адреса.
– Звучит нелегально, – замечаю я.
Док усмехается, не прекращая работу.
– Определённо. Всё хорошее обычно нелегально, – он поворачивается ко мне. – Подойди ближе, мне нужно проверить твой имплант. TM-7, верно? Редкая модель. Последняя из серии, которую выпустили перед…
Он осекается.
– Перед чем? – подталкиваю я.
– Перед тем, как серию сняли с производства. Слишком много… непредвиденных последствий.
Док жестом указывает мне сесть на стул рядом с консолью. Я повинуюсь, и он подключает тонкий кабель к порту доступа в основании моего черепа. Лёгкий щелчок, ощущение холода, распространяющегося по нервам.
Пространство вокруг нас заполняется голографическими проекциями данных – строки кода, трёхмерные диаграммы, фрагменты текста на непонятном языке.
[ИМПЛ/TM-7]: ВНЕШНЕЕ ПОДКЛ▓▓▓ ОБНАРУЖЕНО
[ИМПЛ/TM-7]: СКАНИР▓▓▓ ПРОФИЛЯ…
[ИМПЛ/TM-7]: ДОКТОР ВИТАЕВ В.М. – ДОСТУП РАЗР▓▓▓
[ИМПЛ/TM-7]: АКТИВИР▓▓▓ ПРОТОКОЛ [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]
Последнее сообщение вызывает тревогу. Я никогда не видел, чтобы TM-7 удалял собственные данные. Что вообще такое «Протокол воспоминаний»? TM-7 – боевой имплант. Его функции – тактическая поддержка, биометрический мониторинг, управление «Замедлением». Не… что бы это ни было.
Изображения на проекциях начинают искажаться. Цвета становятся ярче, границы – размытыми. Головокружение накатывает волной, похожей на начало «Замедления», но иначе. Будто кто-то крутит ручку настройки в моём мозгу, пытаясь поймать правильную частоту.
А потом происходит что-то совершенно новое. Я чувствую, как мышцы напрягаются против моей воли. Спина выгибается, как будто кто-то тянет меня за позвоночник. Пытаюсь закричать – но звука нет. Только синий свет, заливающий глаза изнутри. Каждый нерв в теле кричит от боли и странного узнавания.
И вдруг я там.
Белая лаборатория, стерильная, с передовым оборудованием, какого я никогда не видел. Люди в защитных костюмах, движущиеся с целеустремлённой эффективностью. И я среди них – в белом лабораторном халате, без шрама на лице. Мои руки настраивают какой-то сложный прибор. Движения уверенные, точные – движения человека, делавшего это сотни раз.
Рядом стоит женщина. Её лицо размыто, но я чувствую её присутствие с интенсивностью, которая кажется болезненной. Она что-то говорит мне, но я не слышу слов.
На мониторе перед ней – тонкая трещина, пересекающая экран по диагонали. Она проводит по ней пальцем, и трещина светится голубым – не как повреждение, а как намеренный узор, как часть интерфейса.
А потом осознаю – моё настоящее тело, сидящее в лаборатории Дока, начинает двигаться. Руки повторяют движения из видения, настраивая невидимое оборудование. Губы шевелятся, произнося слова, которых я не помню.
TM-7 молчит. Впервые с тех пор, как я его получил, имплант полностью молчит. Это пугает больше, чем видение.
Образ женщины внезапно становится чётким на секунду. Бледные волосы, глаза, меняющие цвет в зависимости от освещения. Она произносит: «Северов, не сейчас. Они нас отслеживают.»
Изображение разбивается, как треснувшее стекло, и я резко возвращаюсь в реальность, задыхаясь, словно после долгого погружения под воду.
Док смотрит на меня с научным интересом и плохо скрываемой тревогой.
– Ты это видел? – спрашивает он. – Настоящие воспоминания. Не имплантированные.
– Это невозможно, – я всё ещё пытаюсь восстановить дыхание. – Я никогда… я не был учёным.
– А может, был? – Док поднимает бровь. – В другой версии событий. Смотри.
Он указывает на голографический экран с данными, извлечёнными из карты. Текст светится голубым на чёрном фоне:
ПРОЕКТ: "ЕВА" – ПРОГРАММА ЭФИРНОЙ ГАРМОНИЗАЦИИ
УЧАСТНИК: СЕВЕРОВ А.
СТАТУС: УТЕРЯН ПРИ ТРЕЩИНЕ В ФАЗЕ 0
УРОВЕНЬ ДОСТУПА: КРАСНЫЙ-4, РЕГИСТРАЦИЯ ОТОЗВАНА
[ИМПЛ/TM-7]: ОБНАРУЖЕН ▓▓НФЛ▓▓ ДАННЫХ
[ИМПЛ/TM-7]: ПАМЯТЬ ФР▓ГМЕНТ▓▓▓
[ИМПЛ/TM-7]: ▓▓ УЖЕ ▓▓▓▓▓ ЭТО… ДО ТОГО, КАК ▓▓▓▓▓
[ИМПЛ/TM-7]: [ОШИБКА ИНТЕРПРЕТАЦИИ]
– Что происходит с моим имплантом? – мой голос звучит чужим даже для меня самого. – Он никогда так не реагировал.
Док напряжённо смотрит на показания на своём экране.
– Этот TM-7… я видел его прототипы раньше. На других объектах. Они все либо сошли с ума, либо исчезли. А ты всё ещё здесь…
– Ты говоришь так, будто имплант живой.
– Не живой, – Док качает головой. – Но и не просто машина. Может, он и сам не знает, что делает. Может, кто-то использует его, как ретранслятор.
Он делает паузу, смотрит мне прямо в глаза.
– Эфир – не угроза, Алекс. Это зеркало, просто треснувшее. И в трещинах иногда проглядывает что-то… другое.
Я встаю и подхожу к мониторам. В отражении экрана на мгновение вижу себя – но не совсем себя. Человека без шрама, с более прямой осанкой, с взглядом ученого, а не солдата. Моргаю – и отражение нормализуется. Но неприятное ощущение остается.
Мои пальцы сами начинают набирать команды на терминале. Я не знаю этих команд. Не знаю этого протокола. Но мои руки двигаются уверенно, как будто делали это тысячи раз.
– Интересно, – тихо комментирует Док, наблюдая за мной. – Мышечная память сохранилась лучше, чем сознательная.
Я с усилием отдергиваю руки от терминала. И в этот момент системы наблюдения в лаборатории отключаются. Мгновение темноты – и они включаются снова, но уже с тревожным красным мерцанием.
Док срывается с места, быстро собирая данные на портативный носитель.
– Они не должны были нас найти, – шепчет он. – Кто-то отследил твою карту… или твой имплант.
Я достаю оружие, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в крови.
– Кто они?
– Стражи, – Док бросает короткий взгляд на монитор безопасности. – Но они не за мной пришли.
И тогда я это слышу – эхо шагов, отражающееся от стен коридора, ведущего в лабораторию. Но что-то неправильно. Шаги звучат прежде, чем кто-то их делает. Звук предшествует действию, которое его вызывает.