Агата Вебер – Звезда и Солнце (страница 7)

Я попыталась вступиться за Матвея, сказать, что парень он хороший, но не успела, к нашему столику подошли Максим и Стас. Посмотрев в сторону сцены, я увидела Матвея. Он сел за барабаны и стал прогонять какой-то ритмический рисунок, его глаза были прикрыты. Я уловила нечто знакомое. Вот ведь недоеденная лимонная долька!.. Это оказалась одна из композиций Slipknot, которую Стас никак не мог сыграть должным образом, а у Матвея каждый удар был точным, выверенным, сильным настолько, насколько полагалось. Его исполнение несло едва ли не больше эмоций, чем некоторые гитарные соло – можно слушать бесконечно! А от самого Матвея в это время невозможно было отвести взгляда. Парень открыл глаза, будто почувствовал, что я на него смотрю. И начал играть специально для меня. Только прикосновения Антона вырвали меня из нирваны...

– ...ребята, я надеюсь, что вам понравилось наше выступление и вы будете приходить на наши концерты, – последнее, что я услышала из сказанного Максом.

Веник, Марта и Катя что-то промычали в ответ. А я просто растворилась в ощущениях от поглаживания моего плеча Антоном. Хотя всё ещё чувствовала обжигающий взгляд Матвея. Да что он залип-то на мне? Я решила, что больше не буду обращать внимания на парня и постараюсь провести вечер с друзьями так, чтобы всем было весело.

Примерно с час мы сидели и общались обо всём на свете. У каждого находилась своя тема для разговора. Антон попивал пиво, мне тоже захотелось. Я решила заказать тёмное, от светлого мне становилось плохо. Марта с Веником взяли с меня пример, а Катя выбрала какой-то коктейль, который ей нахваливал до этого официант. Допив, Катюха убежала домой, так как за ней заехал брат, на прощание пожелав нам не скучать.

Мы с Антоном пошли танцевать. Он прижимал меня к себе, касался губами мочки уха, и я чувствовала себя птичкой, пойманной в силки. Его руки будто касались не только кожи, но и души.

Марта с Веником остаток вечера были поглощены друг другом. Между ними так и летали искры, они шептались, переглядывались, но не танцевали, а вскоре ушли, сославшись на дела. Понятно, какие у них дела... Да и нам тоже было пора. Вечер удался, на это я и надеялась.

Мы вышли на набережную. Уже стемнело, город был весь в огнях. Темнело уже так рано, что было не понять, сколько времени.

– Красиво...

– Что? – посмотрел на меня Антон безучастным взглядом. – Красиво, где?

Антон опять погрузился глубоко в мысли. Ну и ладно. Пойду тогда и молча полюбуюсь луной. Или ещё чем-нибудь прекрасным. Он не обратил внимания, что я отстала. Я смотрела на его фигуру... Красивый, как Аполлон. Только что же творится с этим парнем? Мать твою Меропу... Ничего не понимаю. Почему такой игнор? Ну, ладно, возможно, у парня проблемы... Что я буду лезть к нему? Надо будет – расскажет.

Я не стала смотреть, идёт ли Антон за мной, лишь на секунду остановилась у фонтана, который уже был отключен. Поверхность воды практически полностью покрыли опавшие листья, серые и потерянные, как я. Дорога к моему дома шла через парк. Я расстроенно смотрела на красоту, воспеваемую поэтами.

Свернув с аллеи, я подошла к деревьям, стоявшим чуть поодаль, и прикоснулась к ним по очереди. Они будто жалобно стонали под порывами ветра, а остатки листьев заговорщически перешёптывались между собой – видимо, решали, не пора ли сбежать с насиженных мест. И тут меня обдало крупными холодными каплями. Даже любимое пальто не согрело. Холодно. Я поёжилась от этого. Вечер уже не радовал…

Погода осенняя, промозглая, она полностью соответствовала моему испорченному настроению – я поняла, что после радости всегда наступает грусть. В моей голове путались строки стихов русских классиков. Казалось, что поселился хаос во всём.

Значит, всё-таки я неправильно расценила знаки, которые подавал мне Антон. Обидно и очень досадно. Неужели я только придумала себе сказку про принца, а на деле она оказалась про белого бычка, и мы так и будем ходить по кругу? Неужели не получилось его влюбить в себя?

Накрапывал дождь. И ведь скоро пойдёт снег, да и день рождения сестрёнки будет. Через месяц почти, в ноябре. Она любит приглашать гостей. Интересно, как будет в этом году?..

Я ушла совсем глубоко в размышления о том, что есть и будет. И тут почувствовала прикосновение к руке.

– Ты куда, Уля? Что случилось? Отчего слёзки блестят на твоих глазках? – Парень остановил меня и принялся стирать их пальцем.

Я смотрела в его глаза и утопала, словно в омуте… Я была влюблена так, что дух захватывало, но не понимала, что испытывает ко мне Антон. Слишком он себя странно вёл по отношению ко мне. Это подбешивало.

– Пойдём, провожу до дому.

– Пойдём. Может, зайдёшь к нам? Я приглашаю на чай, – проговорили я парню, погружаясь в бездну его глаз.

– Почему бы нет. Можно.

Антон взял мою ладонь и положил на свой локоть. Мы подошли к дому. Антон уже ожил и рассказывал забавные случаи из детства. Я смеялась от души над каверзами, которые он устраивал в спортивном лагере.

Когда мы поднимались по лестнице, стало ясно, что бабушка готовит – запахи витали даже в подъезде. Я открыла дверь, пропуская Антона вперёд. Кот вышел встречать, обнюхал того, словно бы отвернулся и вальяжно подошёл ко мне. Я взяла его на руки, на ходу снимая обувь, и проговорила парню, указывая на шкаф:

– Не тушуйся. Вот здесь можешь повесить куртку.

Раздевшись, мы прошли на кухню. Бабушка возилась с ужином. Она всегда говорила: «Не заходите на мою вотчину, пока я на кухне». Но я решила, что сегодня можно этим правилом пренебречь.

– Бабуль, познакомься, это мой друг, Антон.

– Здравствуйте, молодой человек. – Бабушка поправила очки и посмотрела внимательно на моего парня. Опять не о том думаю – встречаться-то он мне не предлагал…

Пока сидели на кухне, бабушка его расспрашивала: на кого он учится, что ему нравится. Видно было, что Антон только из вежливости неохотно давал ответы. Я услышала, как открывается входная дверь, и повернула голову. Влетела моя сестрёнка.

– Бабулечка, что ты там готовишь? Ой… – Она заметила, что на кухне не только бабушка. – Здрасте всем.

– Картинка, быстро руки мыть. Куда хватаешь? – хлопнула бабушка полотенцем по руке сестрёнки, когда та попыталась стянуть булочку из тарелки. – А ну, марш отсель все. Идите на стол в комнате накрывайте.

Антон помог нам с сестрёнкой разложить стол, а после присел на диван, достал телефон и стал с кем-то переписываться. Из серванта я достала бабушкин сервиз, ещё советский. Почему-то мне хотелось, чтоб всё было идеально. Вскоре пришли родители. Они сегодня тоже ходили на концерт – маминой любимой группы. Такое происходило не часто. Папа как раз пришёл с моря. Ему, конечно же, хотелось сделать маме приятное, потому в свободное время они выбирались на выставки, концерты или в театр. Благо, что у мамы, подруга билетёром работала в ДК… А уж если её любимая группа выступала, как же мама могла пропустить такое. Мама же работала гримером в драматическом театре.

В тот день мне казалось, что всё хорошо, но позже, когда прокручивала весь вечер в голове, поняла, что всё было не так уж и радужно. Взгляд Антона чаще останавливался на моей сестре. И смотрел он на неё совсем не так, как на меня. Инна веселила нас, рассказывала истории из учёбы и о своих друзьях. Оказалось, что у них с Антоном много общих знакомых, и разговор плавно перетёк к обсуждению случаев, которые были известны им обоим, а я чувствовала себя лишней.

Закончив с ужином, родители, бабушка и сестра деликатно оставили нас и разошлись по своим комнатам. Мы с Антоном отправились ко мне. Я закрыла дверь и включила музыку на колонке, какое-то время мы ещё о чём-то говорили, а потом заиграла одна из моих любимых песен Metallica – Nothing Else Matters.

Взгляд Антона стал таким жадным, жгучим, словно он захотел меня поцеловать. Что он и сделал. Очень медленно приблизился к моим губам, коснулся аккуратно и нежно, словно крыло бабочки. И вот уже наши языки сплелись в танце желания и страсти.

Он стал властно целовать меня, чувственно. Меня словно током ударило. Уложил меня на кровать, и вскоре я почувствовала, что стало прохладнее. Антон раздевал меня. Музыку я уже не слушала – растворялась в ощущениях. Моё дыхание участилось. И у Антона тоже.

– Стоп, стоп, подожди, – проговорила я дрожащим голосом, – не так быстро, – и попыталась застегнуть лифчик, который болтался уже на одной бретельке. Блузки на мне уже не было – она валялась на кровати. Я её спешно надела. Взгляд Антона стал каким-то отстранённым.

– Я пойду, наверное… – сказал парень.

Он написал через час, что хорошо добрался до дома, и поблагодарил за прекрасный вечер. А я легла в кровать и тут же уснула, мне снились радужные сны.

Но после того вечера Антон стал совсем редко звонить и писать в ВК. Я тогда не могла понять, что не так. Хотя мне тоже не до того было – сама часто пропадала, как на репетициях, так и на концертах. Времени раздумывать, что с нами происходит, совсем не оставалось. Можно ли назвать это разрывом? Я задавалась этим вопросом. Но ответить на него не могла. Что-то неизвестное и непонятное происходило.

Как-то я ждала Катю у раздевалок и услышала знакомые голоса. Я заглянула в открытую дверь. На лавочках, спиной ко входу, сидели Антон, Матвей и ещё пара ребят с их потока.