Агата Вебер – Шанс даётся дважды (страница 33)

    Операцию назначили, не откладывая. Время ожидания затянулось на три часа. Для меня на век. Ослепительно белые стены вызывали резь в глазах. Ведь я совсем не спала толком в последнее время. Давид тоже переживал. Он невидящим взглядом сверлил стены, сидя рядом со мной и не выпуская мою ладонь из своей. А затем подходил к большому окну и смотрел на городскую панораму. Было ощущение, что мы попали в сюрреальный мир.

    Появление врача было неожиданным, хоть мы и стерегли каждую секунду. Когда сказали, что операция закончилась успешно, я зарыдала, не сдерживаясь. Сейчас я могла себе это позволить - показать себя слабой.

    Муж прижал меня к себе.

– Любимая, всё хорошо. Хорошо, - повторял Давид. И я чувствовала, что мой мужчина пытался забрать мою боль.

– Скажите, а к сыну можно заглянуть, - спросила я врача.

– Да, через часа три примерно. Вы можете зайти к нему.

  Спустя какое-то время мы зашли в палату к сыну. Он лежал на большой для его роста кровати. Весь такой беспомощный. Трубки и капельница. Я подошла к сыночку, взяла его за руку. Присела на стул, который подставил мне Давид.

– Сыночек, ты давай поправляйся.

С того момента, как сын открыл глаза и позвал меня, жизнь заиграла новыми красками. Реабилитационный период был, в принципе, недолгим. Слух, речь, координация движений, память не пострадали. Задерживаться здесь у нас не было причин. Хорошо, что это всё лишь на несколько недель. Но Давиду часто названивали с работы. Он всё время отвлекался на разговоры по телефону. Но мужу стоит уехать.

    Мы сидели в местном кафе. Давид пил кофе. А я заказала себе вредную еду: гамбургер и сок. Мы разговаривали. Муж не хотел нас оставлять. Но ведь так можно потерять весь свой бизнес. И таких жертв мне уж точно не надо. Я знаю, что для него значит его фирма.

 – Давид, наверное, тебе стоит работой заняться, - озвучила я свои мысли, смотря на своего любимого мужа. Как же он красив. Я любовалась им. Его щетина придавала ему небрежность. Но при этом он был моим. И я знала это. Ни на одну женщину милый не заглядывался. Только на меня. Какой же он родной. И как сильно я его люблю.

– Я знаю, любимая. Но как я вас здесь брошу одних?

 – Почему одних? Мне Генриетта Генриховна поможет.

 – Да, бабулечка мне тоже очень понравилась. Она мне чем-то бабушку Маланью напомнила. Они точно не сестры? - спросил меня с удивлением Давид.

 – Нет, милый, - я грустно улыбнулась. - Мы будем скучать. Мне скоро рожать. Месяца через три примерно. И я прилечу к тому времени домой.

 – Конечно, моя девочка. Как у вас завершится реабилитация, ты мне звони.

 – Я люблю тебя, мой милый. Ты не представляешь, что значит для меня твоя поддержка.

 – И я тебя очень полюбил. Скорей всего с первого взгляда. Когда увидел и прикоснулся. Ты мне в тот день, кстати, приснилась. Глаза твои синие, они, как озера, покорили меня навек. И когда ты злишься, они становятся такими необычными - фиолетовыми. Вот как сейчас. Как ты у меня красива. Я без ума от тебя. Твой запах крышесносен. - Милый взял мою руку в свою. - Пойдем в отель. А то может произойти кое-что не очень приличное. Я хочу целовать твои сладкие губки. И не только, - муж подмигнул мне.

    Любимый улетел. Я не пошла его провожать. Мы осталась с мелкими в чужом городе. Но зато здесь Генриетта Генриховна. И я вспомнила, как я с ней познакомилась. Она шла по больнице. Походкой и внешностью она была похожа на бабушку Маланью. Я подошла к ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Вы так похожи с моей бабулей. У вас родственники есть в России? - спросила я её.

 – Есть. Но не думаю, что мы с твоей бабушкой родня. - Я рассматривала женщину. Она была красива. Моложава. Ей можно было дать не больше пятидесяти. Кожа подтянута. Почти без морщин. Да, сейчас присмотревшись, увидела, что не сильно-то и похожа на бабушку Маланью. - Девушка, вы меня отпустите, пожалуйста. - Только сейчас я заметила, что держу женщину за руку.

 – Ой, простите, - извинилась я перед ней.

      А потом мы ещё раз столкнулись с ней в кафе. Разговорились. Она о себе рассказала. Я о себе. И как-то незаметно мы сдружились. Кристи она тоже понравилась. Женщина часто оставалась по моей просьбе с дочкой в нашем номере.

 Счастливая семья возвращалась домой.

   Дети весь перелёт благополучно проспали. А мне было как-то некомфортно от перепадов давления. Да ещё в животе дочура подозрительно затихарилась. Генриетта Генриховна обещала вскоре к нам приехать. Мы с детьми очень сильно к ней прикипели. Она так незаметно вошла в нашу жизнь, что сейчас, когда я подлетаю к родному городу, почему-то чувствую, что оставила в Германии часть своей души.

    Выйдя из здания аэропорта, я осмотрелась вокруг в поисках встречающих. Нас должна была ожидать машина. Давид обо всем позаботился заранее. Сам он, к сожалению, встретить нас не смог. Видно, всё-таки завал у него на работе серьёзный. Но как только мы приземлились он мне позвонил.

 – Любимая, из здания аэропорта выйдите, вас там будет ждать Миша. И вас ещё должна приехать встречать Даша.

  Мы получили наш багаж. Ко мне подбежала Даша.

 – Уф, ну наконец-то! Я уже думала, что вас пропустила. Привет мои хорошие. - Хоть мы и созванивались нечасто с Дашей и Любой, они были в курсе всего.

 – Привет, моя дорогая. - Я крепко её обняла. - Я соскучилась.

 – Тётя Даша! А у меня теперь голова не болит. И доктор сказал, что я здоров. - проговорил сыночек радостным голосом.

 – Это здорово, мой хороший. Кристин, а ты чего так за маму вцепилась? - Дочка посмотрела на Дашу и промолчала. Хотелось бы мне узнать причину, почему она так себя ведёт. - Как мелочь, пинаеться? - Я кивнула. - Сегодня отдыхайте. А завтра я тебя жду у себя в консультации. Не опаздывать.

    После консультации у Даши на следующий день я вышла из здания довольная и  счастливая. По УЗИ всё было хорошо. Все параметры в норме. Моя девочка была здорова. Осталось немного, совсем немного. И я прижму свою дочку к груди. Имя вот только не могла придумать.

   Что за дежавю?! Меня опять запихивают в машину. Я посмотрела на мужчину. Знакомый запах. Но сейчас он мне был противен. И кто ж такой у нас смелый. Рядом со мной оказался мой бывший муж.

 – Ну ты и шлюха, - сказал он с брезгливостью в голосе.

     А мне так захотелось посмеяться, точнее не так, просто безудержно хохотать.

  – Вот кто бы говорил-то? Сам больно чистый? Ты меня, кажется, сам из дома выгнал. - Посмотрела в его глаза серого цвета. Сейчас они были блеклые. Странно я раньше такого за бывшим мужем не замечала. Он изменился. Хоть на нём и был явно дорогой костюм. Но вот Давиду то они идут, а Святослав в чёрном стильном костюме смотрелся, как снятый с чужого плеча.

 – Ты мне уже тогда изменяла?

 – Я? Да ладно? Когда бы я успела, - усмехнулась. Я вернулась мыслями к нашей жизни с этим мужчиной. Да, я полностью растворилась в сыне. И с бывшим мужем нас уже давно ничего не связывало. Я поняла сейчас, как никогда ясно, что мужа-то и не любила. Да, первое время была страсть. Но на ней не построишь семьи. Да и Антонина Петровна постоянно вмешивалась. Она меня не взлюбила. Как бы я ей не старалась угодить.

 –  Глеб не мой сын? - Бывший прикасается ко мне. А потом как от змеи отдергивает руку.

 – Да, не твой. - Я смотрю на мужчину. Он уже не так красив. Опухшее лицо. Под глазами морщинки. Прожилки синие.

 – Вот ты сама и сказала. Значит изменяла, - разочарованно протягивает Святослав. - Приехали. Выходи.

     Вот и прекрасно. Мне было противно находиться с ним рядом в одной машине. Тем более, я что, должна объяснять ему прописную истину о том, что Глеба усыновил Давид? И он теперь точно не сын Славы. Как хорошо всё-таки сложилось в моей жизни, что я встретила Давида.

      Я подождала, когда Святослав откроет мне дверь. Вылезла из машины. Осмотрела себя. Поправила платье. Свят молча указал идти за ним. Кому же ты служишь-то теперь. Представшая вскоре перед моими глазами картина стала для меня совершенной неожиданностью.

      Мы прошли в помпезный ресторан. Всё в позолоте. Кричащая роскошь. Мне стало не то что некомфортно, а, скажем так, я как будто оказалась в доме своего отца. Которого мне вспоминать совсем не хотелось. Меня провели в кабинет. За столом сидел мужчина, напомнивший мне внешностью Давида. Тут же присутствовал и мой отец. Вот кого бы я не хотела вообще видеть. Выпустили его, что ли?

Давид обещал, что ему ещё долго сидеть. Но как оказывается деньги решают всё. Неожиданно. И какая-то вульгарно одетая в кожаные топ и юбку девушка смотрела на меня торжествующе. И выставила из-под стола свои длинные ноги в ботфортах. Отец Давида пригласил меня жестом присесть. В ногах правды нет, как говорится. Поэтому присела. Послушаю, что мне скажут.

 – Познакомиться вот решил с невесткой, а то сын тебя скрывает. - Пожилой мужчина рассматривал меня с интересом. И ему явно нравилось то, что он видел.

    Да он же в курсе, что мы с Альмирой близнецы! Как я понимаю, с ней то он точно был знаком.

 – Здравствуй, дочка. - Я посмотрела на Олексия. Как хорошо, что мама не дала мне отчество папы.

    Осмотрелась вокруг. Вдруг бежать отсюда придётся. Надо найти пути отхода. Хорошо, что сумочку не забрали. Там телефон, который стоял на беззвучном режиме. Теперь же он во всю вибрировал.