Агата Вебер – Шанс даётся дважды (страница 14)

     И я принимаю решение почти сразу. Если Мила со мной не поедет, то я буду ей помогать всем чем смогу. Хоть как-то отблагодарю её за то, что не бросила меня на заброшке и вызвала Афоню. Да и если честно себе признаться, я хочу Милу до зуда в одном месте. Да так, что становлюсь сам не свой. Она нужна мне, как воздух. Просыпаюсь утром каждый день со стояком в трусах. Хочется уже быстрее отсюда уехать, но без Милы не могу, да и не хочу.

   Каждый день пытаюсь её уговорить отправится со мной в город, но всё бесполезно. Она уперлась, что здесь нужна. Иногда я даже завидую её какой-то беспечности. А мне уже хочется её завалить на горизонтальную поверхность и любить до звёздочек в глазах.

    До Нового года остается совсем ничего какие-то две с половиной недели. И было бы хорошо, если бы Мила наконец-то согласилась переехать ко мне.

Отец над ней властвовать не будет, как над моей женой Лейлой. Наши женщины, они очень мягкие и всегда слушаются отца, брата. Я возможно сам виноват, что Лили погибла.

     Зря я Алана послушал и пошёл на мировую с отцом. Даже сейчас, когда он на смертном одре находится, всё так же диктует свои правила. Нет и ещё раз нет. Я выбор делаю сам. Никто мне не указ.

    Я женился, когда мне было двадцать два года. Но не на той женщине, которую мне навязывал Заур Тамерланович. Манипулировать ему сейчас нечем, но все равно пытается дотянуться до меня своими руками-щупальцами.

    Один раз вычеркнул отца из своей жизни. Надо было и сейчас также сделать, когда брат просил прийти к нему в палату интенсивной терапии.

– Прости меня, сын, - слёзно умолял отец. - Я не думал, что твоя жена так воспримет мои слова.

–  Но в следующий раз я не позволю вмешиваться в мою личную жизнь.

И отец опять сорвался.

– Вы с братом совсем не цените то, что я для вас делаю, - кричал он на меня хриплым голосом. Приборы, к которым был подключен отец, словно сошли с ума. Я нажал кнопку вызова медперсонала и очень жалел, что пришёл. Если бы сейчас не я... то нового срыва не случилось бы.

     Алан забежал в палату, что-то сделал с этими пищащими аппаратами. Дал отцу кислородную маску. Серое лицо практически сразу приобрело розовый оттенок, и он смог говорить более-менее спокойно.

– Давид, прости меня ещё раз. Я видел, что девочка тебе не пара. Тебе нужна была сильная женщина.

– Отец, но ты всё равно не имел права так поступать. Лили была моей женщиной. Но самое страшное, что она была беременная на тот момент. Ты погубил своего внука.

– Не знал. Прости, Давид, - отец говорил в маску с придыханием.

          Мне было трудно в этот раз выдавить из себя слова прощения. Перед моими глазами встал тот фатальный случай.

    Мы и прожили-то с Лили от силы года два. Но это было самое лучшее время. В тот злополучный день у неё случился какой-то непонятный срыв. Она обвинила меня в измене. Я пытался ей сказать, что я люблю только её одну. Но моя жена словно меня не слышала. Я прижимал её к телу. Такую горячую и любимую женщину, которая была первой у меня, а я у неё. Но она вырвалась из моих рук и шагнула в открытое окно. Я тогда словно обезумел и решил, что уйду вслед за моей Лейлой. Встал на подоконник и готов был прыгнуть вслед за моей любимой. Меня остановил мой брат. Я вырывался из его рук, кричал что-то - сейчас уже не помню…

    А когда получилось обрести свободу, то пулей понесся вниз по лестнице. Сердце так громко стучало, что я практически оглох. Да ещё эта дурацкая дверь не открывалась. Злость затмила моё сознание и я выбил её, кажется, с одного удара ноги.

    Люди столпились вокруг тела моей жены. Оттолкнул. Меня наверное посчитали безумцем. Но в тот момент было на всё плевать. Пошатываясь я упал перед Лейлой на колени, прижал её к себе и шептал ей, как заведенный: “Девочка моя, прости меня! Прости меня, слышишь?..”. Я уже тогда понимал, что виноват в случившемся, в том, что моя любимая сейчас лежит на тротуаре. Не уберег. Мой раненый ангел. Поднял взгляд и  увидел отца. Он стоял бледный. Не ожидал он такого от послушной девочки? А я тогда ему бросил в лицо: “Это ты своими словами разрушил моё счастье. Только ты один виноват в этом. С этого дня забудь, что у тебя есть ещё один сын”.

     На вскрытии я узнал, что моя любимая была беременная. Когда хоронил жену и своего нерожденного сына, то я умер, меня погребли вместе с ними: Лейлой и моим сыном. Поэтому я сделал вывод для себя, что любовь не для меня. Теперь в моей жизни только лишь страсть и похоть. Я слишком долго жил с болью в душе и раной в сердце. То ранение на заброшке всего лишь мелочь по сравнение с каждодневным просыпанием и прокручиванием в голове того дня. Вот где ад. Зачем я сейчас об этом вспоминаю? Может я пошёл на поправку? И помогла мне с этим Мила.

               ******

 Душа моя стала возжрадаться с появлением мышки. Крышу от неё реально сносит. Но в тоже время понимаю, что я ничегошеньки не смогу ей дать. Она стала моим лучиком в тёмном царстве моего персонального ада.

       С Глебом мы, кстати, подружились, а вот парень этот, Ростислав, меня раздражает. Ходит за Милой по пятам, как привязанный телок. Поговорил с ним по-мужски, но он не понял или, скорее, просто не захотел. И всё так же за ней всюду ходит, словно следит. А у меня какой-то непонятный зверь проснулся внутри. Я не отдам Милу ни её мужу мудаку, ни этому парню. Страсть сжигает меня изнутри. Даже боюсь, что сорвусь и сделаю Милу своей во всех смыслах. Я пытаюсь куколку приручить к своему демону. Целовать девочку так бывает сладостно, что ещё немного и она будет стонать подо мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍   Но я хочу, чтоб всё было правильно. Я, наверное, сам кажусь себе старомодным. Мой лучик должен быть свободен. Пусть забудет, что есть этот недоделанный муж. Как можно потерять такую женщину! И каким нужно быть идиотом, чтоб разменивать её на какие-то подделки.

  Мои воспоминания о том роковом дне прервались появлением моего лучика - Милы. Уже наступил вечер, а я всё сидел на кухне. Здесь было уютнее, чем в остальных двух комнатах. Работа не шла да и без меня как-нибудь обойдутся. Справлялись же раньше. В голове бродили разные мысли, но выкинуть их не получалось.

     Мила вошла в дом в её глазах блестели слёзы, а на щеках разлился румянец. Какая же она красивая моя куколка. Я любовался девушкой.

– Ты что, сидишь так с самого утра? - обратилась она ко мне.

– Да, ты же сама знаешь, какой сегодня день. - Я  на днях рассказал ей о произошедшем с моей первой женой и даже упомянул, когда это случилось.

– Я помню  и вот, решила с работы пораньше уйти. Малого у бабушки оставила. Сейчас приготовлю ужин. Ты же с самого утра, наверное, ничего не ел? - Я жестом показал, что нет. Мы не так давно с Милой перешли на ты.

     Пока она готовила ужин, я наблюдал за ней, а ведь муж у неё самый настоящий дурак. Упустить такую женщину может только самый настоящий идиот. Зверь внутри, или лучше сказать, демон знает, что девушка будет моей. Я Лили так не хотел, как Милу.

– Давай открою, вино. Правда сегодня надо пить, что покрепче, но я уже несколько лет не пью, - сказал я Миле.

–  А я вообще не пью, так немного пригублю и всё. Давай кушать. Салат будешь, пока мясо готовится? - спрашивает моя куколка. - Я тебя прекрасно понимаю. Моей мамы не стало, когда мне было четырнадцать. – Когда муж выгнал меня из дома и сказал, что ребенок не его, я для себя решила, что буду жесткой к себе. Как говорил Гамлет, чтоб добрым быть, я должен быть жесток, - рассуждала моя Мила.

– Твой муж идиот! Выгнать на улицу любимую женщину да ещё и с ребёнком. А я давно ожесточился к этому миру. Нет на свете справедливости. - Я потянулся к Миле и обнял. А после не удержался и поцеловал её сладкие, манящие губы. Моя девочка растерялась. Но когда наши губы соприкоснулись, она начала отвечать мне с таким же пылом. Я сжал её талию и понес на диван.

 Прикосновения рук Милы обжигали мою кожу сквозь рубашку. Моё нетерпение нарастало, а в штанах стало невыносимо тесно. Меня разрывало от желания сорвать с нас одежду, чтобы ощутить жар женского тела. И сейчас я не понимал в точности, кто кого обольщает да и разве это имело значение. Я хотел мою невероятную женщину до звёздочек. И я был готов взять на себя ответственность за всё, что сейчас случится между нами.

Я принялся покрывать поцелуями её шею, нетерпеливо расстёгивая платье. Увидев гладкую кожу кремового оттенка, тут же прижался к ней губами, провёл языком по её плечу. Мила тихо застонала и задрожала. Я потянул мешающую мне тряпку вниз, и она упала на пол. На ней осталось лишь кружевное белье. Такая сладкая. Хрупкая, как цветок. Такая женственная! Прекрасная! Моя девочка доведёт меня до безумия. Возбуждение нарастало. Надо действовать медленнее, приказывал себя я, но страсть набирала обороты.

 Глава 13 И наступило утро.

"Утро зевало уже сквозь окна, свинцовое, окаянное утро дождливого зимнего дня."

Герман Гессе

Давид

                  Утро наступило очень быстро. Разбудил звонок телефона. Лучше бы выключил, честное слово. Они что, справится не могут без лишнего пинка под зад. Один день же только не вышел на связь. И кому понадобился? Что надо Афоне? Я чертыхнулся. Не хочу никуда уезжать. Я смотрел на девушку, которая лежала в моих объятиях. Моя куколка пошевелилась. Чтоб её не разбудить, я потихоньку разжал её руки, подоткнул одеяло. С сожалением посмотрел на неё, одеваясь на ходу и подмечая, что наша одежда была разбросана по всему дому. Собрал вещи Милы и положил на стул. Теперь осталось только выпить кофе и вперёд на подвиги, точнее говоря, разгребать накопившиеся дела.