Агата Вебер – Проклятие Луны, или (Не) любимая для Альфы (страница 10)

А когда у нас была практика, то я поняла, что неонатология именно моя специализация.

С девчонками я общалась постольку поскольку. Красавице Букреевой я немного даже завидовала. Она встречалась на первом курсе с Лёшкой. Об их романе тогда весь универ гудел…

Бурные сцены их взаимоотношений знали все, казалось, даже уборщицы. Мила знала, что Лешка мне нравится. И как-то подошла ко мне и спросила.

– Инна, вот скажи, ты случаем не увлекаешься БДСМ?

Я не поняла вопроса Милы. Пожала тогда плечами. И просто наблюдала за Лёшкой. Старалась, чтоб Мила, да и сам парень не замечали моего к ним интереса. Сейчас же Мила встречалась с кем-то другим. Лешка нашел себе другую… На меня же он по-прежнему не обращал внимания. Я для него была другом, той, которая сможет сделать ему рефераты. Хотя блондин был и отличником. Но мной любил скажем так пользоваться, ведь что-то у меня получалось лучше.

Татьяна Владимирова, худенькая, светленькая и мне, казалось, что очень наивная в чем-то … Она училась хорошо. Мы с ней часто переговаривались после пар.

Сейчас она рассказывала о своем новом увлечении. Парень с лечебного потока обратил на нее внимания. Дарил цветы, приглашал на свидания. Но, как оказалось, он на нее поспорил и бросил. Даже Мила удивилась подробностям, которые рассказывала Таня.

Мы сидели уже в парке на аллее. Смеялись, радовались дню … в конце нашего разговора Мила произнесла.

– Слушай, Инн. Не держи на меня зла. Я думала, что ты зануда и заучка. Но ты мировая и классная девчонка. Хочешь с Лёшей поговорю и он станет с тобой встречаться

– Не надо, Мила. Но я уж как-нибудь сама.

– Вау, нет, ты представляешь …, – проговорила Татьяна, но фразу не завершила. Словно ее голосу не стало хватать воздуха.

Что же увидела Таня, подумала я? Не успела обернуться, как почувствовала на себе чьи-то руки.

Голос, который я услышала позади себя, заставил мое сердце учащенно биться. То же самое чувствовала происходит и с Татьяной. Ее реакция на парня, стоявшего позади меня, раздражала.

– Привет, дорогая, твои подруги? – спросил меня Игнат. Да, это был псих. Он прижал меня крепко к себе. А я окаменела. – Представишь?

Дядя Саша вроде говорил о семидесяти двух часах. Где обещанная ему камера? Определенно, кто-то слышал? Но, видимо, не я. Или правда у него влиятельные есть друзья.

Произнести ни одного слова не могла. Но этого и не требовалось.

– Игнат Вяземский, —представился сам этот нехороший «оборотень», так и не дождавшись, что я отвечу. – Нам пора, детка. – произнес он раздраженным голосом.

– Неа, – произнесла я, но мой голос звучал как мне казалось очень писклявым …

Услышала, как мужчина хмыкнул в ответ. А после перекинул меня через плечо. И быстро пошел …

– Поставь, где взял, – прошипела я.

– Неа, малыш. – в тон мне произнес псих.

– Ах, как я ей завидую, – произнесла Татьяна.

– Увидимся, – кто из девчонок это произнес я не слушала. Возможно, и Мила.

Сосредоточилась на том, что Игнат нес меня куда-то. Что позволяет себе этот недоделанный? Тащит. Не спрашивает. Я ему, что мешок с картошкой? Надо было девочкам кричать, что меня похищают. Мила теперь подумает неизвестно о чем. Ведь только что предлагала мне, что поможет с Лёшкой. И она увидела эту картину. И как нашел меня этот? Ну не верится, что по запаху. Я пыталась ёрзать на мужчине. И как-то съехать с плеча.

– Слушай ты, неандерталец, поставь говорю же.

– Маленькая, ты опять играешь со мной! – произнес Игнат и ударил меня по попе.

– Что, да, ты … ты… как смеешь… Я нет. Какие могут быть игры? Мне больно. – произнесла я скованным голосом и чуть ли не плача Игнату.

– Детка? – произнес Игнат с сомнением, – Что случилось? Я не хотел сделать тебе больно? Малышка, не плачь, не бойся меня. Зла не причиню. Сам себе руки пооткусываю, если так сделаю, – мои слезы сразу прекратились от слов Игната. Я представила эту картину. Пока я это делала, мужчина усадил меня в машину и пристегнул ремень. Даже не заметила, как Игнат обошел авто. И сел на водительское кресло.

В голове все равно был рой сомневающихся мыслей. Угу, зла не причинит? Верю, верю, охотно проверю.

И вообще, что возомнил о себе этот бессмертный? На сердце было тревожно. Страх опять сковывал сознание. И хоть слезы прекратились. Я сидела в кресле, как напуганный кролик. Размышляла над словами Игната. И даже ни одной мысли не возникло сбежать. Реакция на мужчину меня страшила. Да и сама ситуация в целом.

– Инна? – в очередной раз чуть ли не крикнул Игнат. И стукнул по рулю. – Прекращай дрожать. Сколько раз повторять, что твой страх раздражает. Не наврежу же, малыш. – и автомобиль резко стартанул с места.

Я понимала, что Игнат может и не сделает ничего мне плохого. Но скажи это своему телу, своему разуму? Потому что они кричали оба сейчас о том, что маньяк завезет меня куда-нибудь в лес. И меня прорвало с новой силой. Я навзрыд опять разрыдалась. Не могла успокоится. Мантры, что все будет хорошо, уже не срабатывали. Какое там хорошо? Все будет плохо. И чем дальше отъезжал автомобиль от кафе и моего дома, тем сильнее лились слезы из глаз.

Глава 11

Затормозил, причем очень резко. Как я ещё об панель не стукнулась, не знаю.

– Все, это уже в никакие границы не входит, – со злостью в голосе произнес Игнат.

Мужчина отстегнул ремень безопасности. Дёрнул на себя. И я буквально за какие-то секунды лежала на его груди.

– Закрой глаза, – с жесткостью в голосе произнес он. Я и так сделала, но секундами ранее, как только руки Игната прикоснулись ко мне, – Сейчас постарайся не думать. И ответь, детка, самой себе – неужели тебе так плохо и страшно?

Я постаралась расслабиться. Выкинуть плохие мысли. Вначале это плохо получалось. Но, а после опять фантазии, в которых он везёт меня в лес и там мы с ним занимаемся… нет, какая любовь. В моем мозгу отложилось, что это было насилие. Или другая картина – он берет меня на капоте автомобиля на глазах у Милы и Татьяны. Или, того хуже, убивает мать.

Да, я боялась Игната. И то, что я повторяла себе, что договорится можно с мужчиной. Это на работало. Страх парализовал словно все участки моего мозга. Итак, Инна, расслабься и прислушайся к себе. Не думай о похищении, насилии тебя. И это помогло на какое время.

– Инна, успокаивайся, – произнес мужчина чересчур обречённым голосом. – Нет желания делать то, о чем мы оба будем жалеть.

– Отпусти.

– Не могу я сделать этого, – произнес псих, – Не понимаешь даже, о чем ты просишь.

Руками он принялся поглаживать мою спину. Я начала ёрзать и не могла понять себя. Хотелось убежать или прижаться к его телу.

– Детка, не представляешь, как мне сложно сдерживать себя. И снова не наброситься на тебя. Ведь повод для этого ты даёшь прекрасный, – провел рукой по бедру, а другая расстегнула пуговицу на джинсах. Дернула молнию.

– Когда я чувствую твой страх и вижу слезки, тот ты провоцируешь зверя.

Его ладонь проникла в мои трусики. Погладил нежно и как-то неторопливо. Я не понимала себя. Слезы продолжались литься из глаз. В тоже время хотелось кричать.

– Инна, мне продолжить? – остановил руку. Видимо, давая мне время на раздумье. Как я поняла, чтобы избежать нового проникновения мужчины в меня. Мне не надо рыдать навзрыд. А просто убрать все плохие мысли. Что я и опять попыталась сделать. – А теперь вдыхай воздух и выдыхай. Глубоко.

Ладно попытка не пытка, подумала я и сделала, как говорит мне мужчина. Или, как он себя называет, оборотень. Игнат поглаживал меня, я прикоснулась к его широкой спине. Вдыхала его запах. И считала его биение сердца. Дыхание восстановилось. Слезы прекратились.

– И что это было, малыш?

Как ответить на этот вопрос, я не знала. Надо сказать правду, что я и сделала:

– Боюсь я тебя. – а про себя подумала или себя?

– Что ж ты такая пугливая, детка?

И мужчина повернул мою голову к себе и стал меня целовать. Прикусил нижнюю губы. Его язык проник в рот. Он им водил по деснам.

У меня пошла дрожь по телу, выступили слезы.

– Возьми, – и Игнат всунул мне в руку бумажную салфетку. – Только учти этот последняя.

– О чем ты? – произнесла я.

Игнат приподнял меня и перекатил на другой бок. Когда я посмотрела на пассажирское сиденье, то я пребывала в шоке. Пол и сиденья превратились в мусорку. Когда же я использовала столько салфеток.

– Детка, ты боишься близости со мной? Я так понимаю?

– Да, —произнесла я еле слышно.

– Хорошо, давай тогда договариваться. Обещаю, что без твоего согласия не возьму тебя.

– Насколько мне доверять твоим словам?

– Доверие, как понимаю, я немного ранее подрастерял. – говорить не хотела, а только смотрела в его почти черные глаза, – Но поверь, со мной можно договорится.

В моей голове начала выстраиваться цепочка. Мужик вернулся за мной, значит он желает диалога. На работу и на учебу я думаю буду ходить. Значит у него будет своя жизнь, а у меня своя.

– Хорошо, я услышала.

– Тогда давай договоримся, малышка, ты не устраиваешь истерик, – я продолжала смотреть в его глаза, – Когда я прикасаюсь или целую тебя … Ты позволяешь мне так делать?