Агата Санлайт – Сборник мини-романов (страница 12)
– Послушай, это уже просто ни в какие ворота! Ты почему вообще так со мной разговариваешь?! – срываюсь на крик, глядя в надменное лицо мужа. – Я и работаю, и с ребенком, и еще по дому… Кручусь верчусь… А ты… ты… Видишь ли я шампунь не принесла из ванной на первом этаже в ванную на втором… Ты вообще в своем уме?!! Ты это серьезно?!! Из‑за такого скандалы закатывать! Выговаривать мне, как на плацу!
Муж смотрит – незамутненный, весь из себя, в своем праве.
– Я купил шампунь, почему ты не отнесла его в верхнюю ванную? – цедит, словно имеет полное право. – Ты дома сидишь, а я пришел после работы. Я еще добирался почти полтора часа по пробкам. Заехал в магазин, все купил…
Ага. Все. Продукты я заказывала курьером…
– Я дома работаю! Пишу рекламные статьи, создаю пиар‑стратегии… И вкладываю в бюджет в четыре раза больше тебя! На твоей зарплате мы бы с голоду померли!
– Я спрашиваю еще раз – почему ты не принесла шампунь из нижней ванной в верхнюю? – у него на лице совершенное самовозвеличивание вкупе с полнейшим непониманием почему я, видите ли, не сделала то, что ему надо.
Я смотрю, злюсь, злюсь…
Срываюсь на крик:
– А ты почему не содержишь семью, если хочешь, чтобы я была домохозяйкой! Я могу! Да вообще запросто! И шампуни приносить куда надо, и все остальное. Я отлично готовлю, и вообще хорошо веду дом! Пожалуйста! Давай! Начни получать такую зарплату, чтобы мне зарабатывать не приходилось! И тогда спрашивай!
Муж пыхтит – ноздри раздуваются, руки сложены на груди.
Вот‑вот «закипит чайник». Впрочем, эта тема «ты почему…» и «ты должна…» всплывает у нас не впервые. И никогда ничем, как правило, не заканчивается.
Мужа раздувает от гордости, что он работает и приносит кутарки, чтобы закрывать свои же кредиты. Я латаю дыры в бюджете, за ребенком слежу, за домом…
По крайней мере, Леша в посудомойке посуду моет… Ага…
– Ты не любишь ни меня, ни ребенка! – размашисто припечатывает благоверный, подозрительно пятясь к двери детской. Он так делает уже года эдак четыре, с тех пор, как сыну исполнилось три года. Нахамит, наорет – и шасть в детскую. А там же ребенок спит! Надо молчать! Нельзя орать при нем, нельзя спорить.
И всякий раз, когда Леша не прав, он поступает именно так.
Меня прямо клинит.
Да сколько же можно?!!
Сколько можно повторять этот нелепый трюк и скрываться от меня в детской, предварительно наговорив гадостей?!!
Я подскакиваю, не позволяя мужу юркнуть за дверь.
– Это я‑то не люблю сына? Я‑а‑а?
– А почему ты редко кормила его грудью? Почему сцеживалась? А?
Я знаю – с чьих слов поет благоверный – со слов матери, которая его бесконечно настраивает. Как посидеть с ребенком, чтобы мы хотя бы отдохнули один вечер, да что там отдохнули – банально к врачам сходили – не‑ет… Ни за что! Не барское дело. А как чуть что начинает – науськивает, науськивает.
И так это меня уже достает, что тормоза внезапно совершенно срывает.
Я могу объяснить, что у мамы был гнойный мастит из‑за воспаления как раз после кормления – видимо, я повредила зубами… и поэтому врач порекомендовал тщательно обрабатывать грудь и чаще сцеживать, нежели кормить грудью. Тем более, что особой разницы нет.
У меня, к тому же, поздний ребенок, так что… шансов на осложнения больше.
Три года лечила маму от рака, который возник, скорее всего, как позднее осложнение мастита. Затем – зализывала раны после смерти самого дорогого мне человека, пила препараты, после которых беременеть категорически противопоказано. Ребенок может родиться с ужасными осложнениями…
Вот поэтому мой Матюша – маленькое чудо – поздний ребенок.
– Не тебе меня судить! – рычу я.
Муж рывком бежит в детскую, и я не выдерживаю – догоняю и кричу ему в морду:
– Да иди ты к своей мамочке! И с ней обсуждай – какая я плохая! Это мой дом, мой ребенок! Без тебя справлюсь! Няню найму!
– Не ори! – шипит благоверный. – Сейчас не время… успокойся. Сын спит! Хотя бы имей к этому уважение…
Ну, конечно, не время – когда к стенке приперли.
Сын спит… Ага… Подумал он о сыне!
– Пошел вон! – кричу я. – Иди под подол к своей мамочке! Убирайся! Это мой дом!
Муж вдруг подскакивает, гневно смотрит в лицо и… набрасывается с удушающим приемом.
Конечно, я могла бы вывернуться, что‑то сделать. Я так‑то йогой занимаюсь, а в детстве – вообще ходила на карате.
Но я не ожидала от своего Леши подобного.
Мы женаты больше двадцати лет – сошлись совсем молодыми, даже вуз еще не закончили. И он ни разу руку на меня не поднимал.
Никогда ничего подобного не было.
Никогда не говори никогда… Проносится в голове.
Я оседаю на пол, хватая воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
В глазах темнеет, а муж продолжает и продолжает.
Удавка его руки сдавливает мне шею… Я хриплю, пробую крикнуть… Слова царапают горло, застревают и встают комом…
Перед глазами все пляшет, дергается и временами покрывается темными пятнами…
Я снова и снова стараюсь что‑то сказать… Но изо рта вырываются только хрипы…
И… в эту минуту начинает кричать сын…
– Мама! Мама! Папа! Что ты делаешь?!!
Бросается на мужа с кулачками, пинками… Тот сразу же разжимает свою хватку…
Я падаю… снова хриплю… еле дышу…
В глазах все плывет и… я теряю сознание…
***
Дальше все словно в калейдоскопе.
Врачи, сын, что бегает вокруг, держит за руку… карета скорой помощи…
Я еду и вспоминаю, как жила с мужем, пока не начала вмешиваться его мать…
Родители Леши были категорически против нашего брака.
И нет, прямо они, конечно, этого не заявляли.
Но отношения с моим парнем были, будто на американских горках – то резко вверх, то стремительно вниз.
То голубки, а то… тоже голубки – то один вылетает в окно, то другой. Фигурально. До этого дня муж никогда не позволял себе меня бить…
Договорились о свидании – он не пришел…
Звонит…
– Меня отец попросил заменить дверь… А потом мама попросила в саду вскопать землю под вишню… Ну и картошку посадить заодно… Лесенька… прости… Я очень хотел…
В голосе – вина, страх, что вот сейчас мое терпение лопнет.
– А твои братья? – цежу я. – Почему они не помогают родителям? В прошлые выходные гуляли, а в эти ведь была твоя очередь?
Погодки Мерешкины ведут веселую жизнь. Дискотеки, друзья, девушки, пьянки…
Леша – надежда родителей – он и по дому поможет, и в саду… А тут я…