Агата Недостоевская – Женские истории. Книга 1 (страница 2)

Он оглянулся и не увидел её нигде. В пьяном мозгу возникла паника. Он метался, искал, выходил в сад, нигде её не было. Всё в нём завыло. Её обидели, её украли вместо невесты, её нет, нет, нет. Евка?! Ева! Я люблю тебя. Он побрёл, обессилев от своих чувств, наугад. Подскочила подружка с вновь заведённым кавалером, он был рад за неё.

Почти в бессознательном состоянии он поднялся на второй этаж, открыл дверь какой-то комнаты и рухнул на постель. Повернулся на бок, стараясь вытащить из-под себя мешавшие вещи – это были подарки молодожёнам, и увидел спящую Еву. Она очень устала, да и было всё это действо после последнего экзамена.

Хмель улетучился. Он лежал ошеломлённый, смотрел на неё и не дышал. Он как завороженный, не мог пошевелить даже пальцем. Зато плоть буйствовала. И с этим он не мог ничего поделать. Рука потянулась к груди, он ласково прикасался к ней, такой аромат исходил от Евки – она была эстетка – этот аромат дурманил его, приводил его в восторг.

Ева перевернулась на спину, платье совсем расстегнулось, он увидел краешек очень красивых кружев, не будем повторяться об эстетстве Евы, и он почувствовал, как всё запульсировало, и неприятная влага разлилась внизу. Он сошёл с ума, так думал Сашка, отдёргивая руку. Но рука уже стремилась к тонкой талии, животу и худым любимым коленкам в каких-то невероятных сине-чёрных колготках, он нигде и никогда не видел таких прежде и потом. Их Евка привезла из Америки, и они были её гордостью.

Евка проснулась, почмокала пухлыми губами, и он припал к ним. Она ответила. Они целовались неистово. Он уже снова был в строю, и руки быстро двигались по пуговицам, ремешкам на талии и колготкам; она не сопротивлялась. Она испытывала дикое наслаждение, и вдруг она открыла глаза и увидела… брата… Евка вскочила с кровати и, босая, бросилась из комнаты.

Они не встречались десять лет. Сашка был женат, у него были две дочки. Но когда он увидел её снова, организм опять сыграл с ним шутку. Он любил её всю жизнь, до самой смерти. Она знала, и любила его за это. Он никогда её не предал. Он очень рано ушёл из жизни. Как будто бы без Евы ему незачем было оставаться на этой земле.

Брат.

Дора

Рейс задерживался. Но об этом узнали уже, пройдя паспортный контроль, все находились уже в стерильной зоне. После объявления о задержке настроение упало. Были планы, надежды, созвоны: кого-то встречали, кто-то жаждал и грезил о предстоящей встрече … Перспективы были у всех, но, безусловно, разные. Конечно, обрадовавшихся не было, зато отчаявшихся и расстроенных было хоть отбавляй.

Хорошо, что Георгий прошёл через VIP-зал, обычно он этого не делал, ему нравилось стоять в очереди, наблюдать за людьми, это тот случай, когда «без тебя не начнут». Так что встал в очередь и двигайся к цели. Смотри, анализируй, удивляйся. А в этот раз что-то с самого утра не так пошло. И не спалось, и проснулся с плохим настроением, и кофе убежал, и такси поздно пришло.

Вот оно, преимущество VIPов, без суеты, тихо, спокойно, коньяк, кофе и мягкие диваны. Ну хоть это хорошо. Достал книгу, попытался погрузиться в чтение, но что-то не давало, мешало. Огляделся. Через диван от него сидела женщина. Ну и что?! Обычная женщина. «Ну не совсем обычная» – подумал он. Обычные в очереди внизу стоят. Отложив книгу, стал наблюдать. Она получилась самым интересным объектом среди всех неинтересных. Остальные были неинтересны ему совсем.

Сколько ей лет? За сорок. Нет, под пятьдесят. Интересно, где это за?.. И где под?.. Он знал людей, которым было под…, а он думал, что только за… И наоборот… Вопросы он себе задавал просто от нечего делать. Официантка, очень привлекательная девушка – а как иначе? – принесла ему ещё коньяку. Он не спешил, заказал кофе по-турецки. Любой каприз за ваши деньги. Стал ждать кофе. Заметил, что женщине тоже принесли коньяк. Ему стало интересно. Теперь Георгий уже с интересом смотрел на неё. Он считал, что женщины могут пить только сладкое вино, и только напёрстками. Во всяком случае, в компаниях он это всю жизнь видел. Ну, бывали случаи, когда некоторые «леди» «отрывались», но не в семейных компаниях, где он бывал. Там всё всегда было до противности чинно. А эта дама, не стесняясь, заказала уже, как и он, второй бокал, и тоже кофе. «Странно – подумал он – хотя, чего странного то».

Время тянулось медленно. Он уже переговорил по телефону и по работе, и с мамой, и с дочкой, и даже с бывшей. Она требовала какую-то бумагу – разрешение на выезд дочери за границу на обучение. Он пообещал, как только вернётся, сразу она получит эту бумагу. Они расстались давно, но расстались по-человечески, как он считал. Он не делил ничего, взял сумку с трусами, носками и несколькими сорочками и ушёл. Даже машину оставил жене. Он – мужик, заработает. Женщине в этом мире тяжелее. От такой щедрости и благородства жена чуть не дала «задний ход». Но, как говорится, «паровоз уехал». Их связывала только дочка, которую он вынянчил, и любил безмерно. Никого, никогда, даже маму (конечно, это другая любовь) он не любил так, как свою принцессу.

Жена его была неплохим человеком, но, как говорится, отношения изжили себя. Всё превратилось в привычку, в рутину, и даже букеты цветов не оживляли отношений. Он жил в своём мире, она в своём. Они даже жили на разных половинах дома. Друзья говорили, что разрыв случился из-за того, что они спали в разных комнатах. Одеяло объединяет любящих. Оно – самая важная вещь супружеской жизни. А он считал, что, если угасают чувства, никакое одеяло не поможет. Но постарался реанимировать их любовь. Он точно знал, что любовь была пылкая, настоящая. Но ушла. Когда это началось, он не заметил. Просто она, любовь, стала чахнуть и зачахла совсем. И вот тогда они решили разъехаться на время. Разъехались. И вдруг поняли, что им обоим хорошо. Спокойно. Дочь привязана к обоим, но и она как-то не по-детски поняла. Её же никто не бросил, не предал. Ну и что, что папа ночует в другой квартире? Она там сто раз была, и вообще, это её квартира. Папа постарался. Девочка это знала. Уверенное будущее. Есть с чего начать. Остальное за ней. В общем, всё выстроено правильно на сегодняшний день в его жизни.

И вот он такой правильный, свободный, летит на отдых к морю. Дочь отказалась – что ей делать в обществе «стариков»? Так она выразила свою «благодарность» на его предложение. Да и то верно.

Ему всего пятьдесят. Говорят, мужчина до шестидесяти – мальчик. Ну мальчик, не мальчик, но молодым Георгий себя всё-таки считал. Прыгал, бегал, отжимался, подтягивался и так далее. Он любил жизнь и жить. Тем более, что ничто его не обременяло. Это его жизнь. Он сам выстроил себе комфорт. И даже гордился этим. Не то, что его друзья. Они постоянно находились в тяжбах то со своими жёнами, то с любовницами и даже с матерями и сёстрами, а то и с детьми.

Георгий этого не принимал, не понимал, сочувствовать не хотел. Поэтому друзья как-то потихоньку поотпали. И осталось два друга, самых преданных: Гошка – его тёзка, и Егор, по сути, тоже Гошка. Но чтобы не путаться, их было трое: Георгий, Гоша и Егор. Три верных, закадычных, дружащих «с горшков» в садике.

Георгий был авиаконструктором. Поэтому не нервничал, понимал – отложили рейс, значит, есть причина. Не всегда уж техническая. Однажды летел к друзьям в Болгарию, самолёт просто отправили в более выгодный рейс, а им объявляли, что задержка рейса по техническим причинам. Потом он разговаривал со знакомым пилотом того рейса. Потому сейчас он был спокоен, расслаблен. Мало ли почему задержали рейс? Всё будет хорошо.

Он любил смаковать хороший коньяк, покачивая бокал, пил маленькими глотками, задерживал во рту, наслаждаясь. Он заметил, что женщина делала то же самое: задерживала коньяк во рту и смаковала. Её красивые пальцы обнимали бокал. Она не суетилась, не торопилась.

И Георгий стал её изучать. Она не видела его. Ей было не с руки. Он видел её профиль, полспины, если чуть наклониться, то и затылок. Стал рассматривать лицо. Хм… Лицо… Нельзя сказать, что красивое, ну и сказать, что некрасивое тоже нельзя. А что его не устраивало? (Вот ведь чем от безделья занимаюсь – подумал он). Нос маловат, губы большеваты. Волосы коротко стрижены, а он любил русских красавиц с косами… Что ещё в ней не так? Вот если бы встала и прошлась… Но он сам встал и зачем-то понёс бокал на барную стойку, но по пути придумал, что закажет горячительно-успокоительного ещё чуть-чуть. Хотя это уже было не в его правилах. Он не был выпивохой. Проходя мимо женщины, он краем глаза посмотрел на ноги. Они были стройны, в красивых туфлях. «Ага, любит красивую обувь». Тут же одёрнул себя. Ему-то какое дело. Заказав, прошествовал на «своё» место. Ну, теперь уже своё. Так он его обозначил. Мысль, подогретая коньяком, уже бушевала, хозяйничала в голове. «Как зовут? Где работает? Куда летит? И вообще, если встанет, какая она? Рост? Вес? Объём? Фу! Что может безделье и коньяк сделать с человеком?». Он уткнулся в книгу. Но пятый раз прочитанная страница не принесла никакой информации.

Он поднял глаза и не увидел женщину. «Ну с корабля то ей куда деваться? А зачем это я о ней думаю? Она мне кто?». Стал оглядываться. Нигде её не было. Он подошёл к стойке. А как полюбопытствовать? Спросил так нейтрально, незаинтересованно, как бы между прочим: