Агата Ми́раш – "Мятежные наследники: невеста короля" (страница 6)
Спустя некоторое время девушка осталась наедине с собой. Габриэль не стремилась смотреть в зеркало, ибо отражение вызывало отторжение. Всё вокруг было чуждым её желаниям. На запястье принцессы блестел тонкий браслет с гербом короля Румынии – подарок покойной матери. Холод серебра помогал справиться с терзающей тело дрожью. Белое платье, подобно савану, символично сковывало движения. Пустота в душе граничила с усталостью, характерной для человека, утратившего жизненные ориентиры и вынужденного следовать предначертанному пути. В день венчания мысли о любви не смели посещать разум молодой госпожи. Этот брак был не более чем политическим манёвром, очередным эпизодом в чужом сценарии. Судьба доминировала над принципами, становясь неотъемлемой частью бытия.
Внезапно её мысли перенеслись на события, что произошли годом ранее…
***
***
Странные звуки, доносившиеся с потолка храмовой горницы, вырвали новобрачную из состояния задумчивости. Сначала скрипнуло дерево, затем – отчётливый шорох ткани. Габриэль бессознательно обернулась на подозрительный звук позади, но прежде чем успела понять, что происходит, её охватили сильные руки, а глаза заполонила тьма. Через секунду мысли принцессы затмило мгновенное ощущение того, что это – начало конца.
Торжество закончилось, не успев начаться.
– Что-то не так? – тихо задал вопрос главный аббат, после того как виновницу торжества не обнаружили на месте.
Леон Эрмистрад не сразу понял, что произошло. Он ожидал любимую у алтаря в парадном облачении. Услышав тревожное известие, тот неуверенно шагнул вперёд, будто надеясь, что она сейчас встанет напротив, дабы произнести любовную клятву.
Но вдруг из-за ширмы выскользнула служанка. Она поспешно бежала к сыну губернатора, а в глазах той отражалось лишь безумие. Крестьянка средних лет демонстративно пала на колени в центре алтаря.
– Милорд! Принцесса исчезла!
Генри молниеносно бросился к завесе, оттолкнув молодого монаха. Следом бросилась стража. Сквозь полупрозрачные портьеры открылась пустота: фата лежала на полу возле большого зеркала, а цветы, предназначенные для рук невесты, были символично раздавлены.
– Закройте все двери! – возгласил Арност, восстав с места.
Праздник мгновенно обернулся трагедией. Стражи порядка выстроились у колонн. Переполненный гостями храм наполнился громкими и тревожными обсуждениями происходящего. Все начали суетливо оборачиваться, громко перешёптываться, словно взглядом искать среди тех, кто рядом, предателя. У дверей скопилось множество желающих покинуть провалившееся торжество, но охрана в железных доспехах жестоко противостояла, подчиняясь приказам своего господина.
Колокольный звон нежданно умолк, музыкальные аккорды постепенно растворялись в безмолвии торговой площади Альдемарана. Жители города, что ожидали празднества снаружи обители Господа, какое-то время не осознавали всего масштаба трагедии, воцарившейся внутри, но, когда охрана заперла всевозможные входы, молчаливо затаились в страхе.
Лишь один человек среди толпы оставался в состоянии непоколебимого покоя. Он наблюдал за всем неподалёку от алтаря, безразлично сфокусировав взгляд на атрибутах для несостоявшегося венчания наследника. Это был один из священников, который являлся посредником между Богом и человеком, что являлся его земным покровителем.
Арност не терял времени. Его голос был как гром:
– Запечатайте все выезды из города! Пусть закроют порт, поднимут караулы на мостах! Никто не уйдёт, пока принцесса не будет найдена! Если кто-то знал и молчал – будет казнён. Немедленно отправьте гонца в центральный гарнизон. Прочешите крышу собора, ниши, подвалы! Выполнять! – поспешно ступая вперёд, в самое сердце скопления народа, отдал приказ губернатор.
– Если кто-то в городе покрывает предателей, я обращу Альдемаран в руины! – добавил Леон, обращаясь ко всем присутствующим.
Через несколько минут наследник порт-града скакал вдоль центральной площади, возглавляя небольшой отряд. Люди прятались, узрев Эрмистардовскую кавалькаду. Неподалёку от переулочного базара юноша резко осадил коня.
– Здесь, – сказал он, спустившись с жеребца.
Еле заметные следы вели вглубь переулка, где кирпичные стены сливались с облупившимися амбарами. На выходе к морской пристани валялось фамильное кольцо Эрмистардов.
Леон встал с колен, подняв перстень, что недавно облагораживал безымянный палец пропавшей невесты:
– Поднимите решётки на шлюзе! Перехватите все лодки на северном русле! – отчаянно приказал принц.
Младший из Эрмистардов прекрасно понимал, что похищение было спланировано заранее, однако он утешал себя тем, что Габриэль однозначно могла быть жива.
Северо-восточное побережье Чёрного моря.
Его Высочество – юноша, чьё имя редко произносилось среди его малочисленных подданных в деревне, – сидел на песчаном берегу. Его взгляд был устремлён в бескрайнее море, где волны отражали малиновый горизонт. Тихий шум прибоя и солёный ветер, обвивавший лицо, приносили смешанные ощущения покоя и тревоги. В нескольких шагах от него, привязанный к обломкам старого дерева, стоял его верный конь. Он беззаботно жевал траву, невзирая на настроение владельца. В руке юноши находился старинный медальон, покрытый патиной времени. На его металлической поверхности был выгравирован портрет Габриэль Фостард, чья внешность уже едва угадывалась из-за частичных повреждений. Тем не менее этот символ служил ему источником эмоциональной связи с возлюбленной, которая даже не знала о его существовании. В силу статуса «инкогнито» юноша не имел возможности встретиться с Габриэль до момента, когда его судьба оказалась неразрывно связанной с последней представительницей рода Фостардов. Он являлся главным инициатором и стратегом по плану похищения принцессы и знал, что вскоре она окажется в его владениях. Эта перспектива наполняла душу волнительным предвкушением. Однако его разум, подобно хорошо отлаженному механизму, задавался множеством вопросов, на которые не было очевидных ответов. Молодой человек осознавал, что грядущие события неизбежно изменят его жизнь, но какие именно последствия они принесут? Он медленно поднёс медальон к устам, но его нежное прикосновение лишь подчеркнуло холодность бездушного металла.
– Пора, – заключил он, убирая драгоценный артефакт в карман и поднимаясь на ноги.
Его верный жеребец, почувствовав движение хозяина, поднял голову, готовый к новому путешествию. Юноша легко похлопал его по шее и, не теряя времени, взобрался в седло, готовый отправиться навстречу неизвестности.
Спустя какое-то время. На подступи к Буде.
Труднодоступный густой лес венгро-румынских владений хранил молчание. В предвечернее время, когда только-только подступали сумерки, десяток верных вооружённых охранников сопровождали знатного господина-инкогнито вдоль узких троп зелёного лабиринта. Но их возвращение восвояси преградила одновременно ожидаемая и нежданная опасность.
Подобно призракам, из темноты лесных владений вырвалась дюжина враждебно настроенных фигур – наёмников-убийц, чьи лица скрывали глухие капюшоны. Они молниеносно ринулись в атаку, направив острые клинки лишь на одного из мужчин, который и являлся их главной целью. Оглушительный звон стальных мечей разорвал благодатную тишину и соединился воедино с испуганным гоготом жеребцов. Неизвестный господин, у которого на шее хранился тот самый кулон с портретом трансильванской инфанты не посмел дрогнуть или отступить. Вынув из ножны на поясе холодное оружие, тот сосредоточенно встретил одного из нападавших защитным ударом, от которого тяжеловесный меч врага упал на землю. Обученный для боя жеребец вскочил на дыбы, обрушив массивные копыта прямиком на голову другого из разбойников.
Охранники, хоть и уступали численностью, но отбивались с доблестной отвагой, сплотившись вокруг хозяина. Один из враждебно настроенных людей в маске сумел ловко обойти защиту и метнул кинжал в адрес желанной цели.
Господин-инкогнито предугадал последующую тактику недруга и резво уклонился, однако был ранен: острое лезвие ножа порезало плечо, оставив кровавый след. Резкая боль разожгла в нём ярость, но никак не сломила. Мужчина стремительно обернулся и нанёс сокрушительный удар, после чего ещё один наёмник бездыханно рухнул на влажную траву и тело того покатилось с небольшого оврага в густую листву. Кровь алыми каплями снова и снова опадала на росистую траву, а крики страданий эхом разносились по лесу.
Последний противник вскоре хрипло рухнул с коня, а знатный господин молодых лет, грудная клетка которого тяжело вздымалась вверх, а на лице, испачканном кровью и потом, застыло выражение волчьей ярости, устало опустил меч.
Чёрное море.