Агата Лель – Я тебя тоже нет (страница 4)
– Вас все устроило?
– Да.
– Хотите обсудить какие-то пункты конкретнее или предложить что-то свое?
– Нет.
Кирилл бросил быстрый нахмуренный взгляд на отца: "она всегда такая немногословная?". Даже чуть-чуть потерялся.
Ему казалось, что детдомовская девчонка должна быть кроткой. Благодарной, что ей выпала такая уникальная честь. Но эта смотрела на него совершенно без какой-либо доли благоговения. Скорее наоборот – будто немного враждебно.
С такой реакцией на себя он сталкивался впервые.
Без лишней скромности – Кирилл знал себе цену. Знал, что неплох внешне, женщины всегда велись на него довольно легко. А уж молодые студентки подобно этой вообще возводили его едва ли не в ранг бога. Не то чтобы ему было это нужно или он нуждался в подобном – это просто было фактом.
Это девчонка совсем не походила на других. И он не мог понять, нравится ли ему данный факт или наоборот.
Идти по знакомой тропинке намного проще, он намеренно не искал извилистых путей. Потому что в принципе никого и ничего не искал.
– Оставлю вас наедине, скоро вернусь, – сказал отец и ушел, прикрыв за собой дверь.
А Кирилл и Настя остались одни.
Он продолжал молча смотреть на девушку, а она так же молча смотрела на него. Совершенно не стесняясь. Изучая.
В какой-то момент напряженная пауза стала катастрофически некомфортной даже для такого мизантропа как Архаров.
– Тебя устроила оговоренная в договоре сумма?
– Более чем.
– И не смущает, что это будет фиктивный брак?
– А почему это должно меня смущать? – это была первая ее настолько длинная фраза. – Я понимаю, на что иду.
А ей палец в рот не клади. Архаров едва заметно улыбнулся. Чуть-чуть, одними уголками губ.
Он привык, что обычно, общаясь с ним впервые, женщины теряются, краснеют, безостановочно улыбаются и пытаются произвести впечатление. Она же даже не пыталась делать ничего из вышеперечисленного.
Она была... странной. Абсолютно не похожей на других.
– У тебя есть парень?
– А если есть?
– Тебе придется его бросить, ты же понимаешь. Тебя не должны видеть ни с кем, кроме меня.
– Я это понимаю, не увидят. Не глупая, контракт читала.
Да что ты будешь делать!
Эта девчонка не говорила практически ничего, но как-то умудрялась ставить его, мужчину на четырнадцать лет старше, на место.
Где-то в глубинах подсознания мелькнула мысль, что своим поведением она напоминает ему одного человека, и данное сравнение неприятно покоробило.
– Ты жила в детском доме?
– Да, была вынуждена какое-то время.
– А где твои родители?
Она молчала несколько секунд, прежде чем ответить.
– Они умерли.
Если бы Архаров был более сговорчивым и сентиментальным, то они могли бы развить эту тему, все-таки нашлось у них что-то общее. Да, его отец был жив, но он был таким, что Кирилл порой, грешным делом, особенно по молодости думал, что быть сиротой не самый паршивый вариант.
Они могли обсудить это, но сентиментальным Архаров не был, да и девушка явно не горела желанием вести с ним душевные беседы. Слова из нее приходилось буквально клещами вытягивать.
Но что было особенно парадоксальным – Кирилл чувствовал, что она не такая. То есть в жизни она сто процентов не так закрыта. Она закрыта конкретно
– Где ты сейчас живешь?
– Снимаем квартиру с подругой.
– Ты читала, что на время брака тебе нужно будет переехать ко мне?
Она взглянула на него так, что он ощутил себя по-идиотски. ОН! Немыслимо! И снова это чувство дежавю…
– Я
И тут она его буквально выбесила. Да какого черта она себя так ведет? Будто это
Что она о себе вообще возомнила?
По венам побежал колючий адреналин, ему захотелось поставить ее на место, резко и не подбирая выражений, но показывать эмоции было непозволительной роскошью. Но они были! И вызвала их какая-то девчонка, которую он знать не знает! Сиротка из приюта, а ведет себя словно голубых кровей.
Ему не нравилась собственная реакция на нее, слишком она была бурной. Она УЖЕ
Архаров привык жить в эмоционально монотонном вакууме и ему было комфортно за собственноручно выстроенной стеной социального отчуждения. Это было его осознанное решение – не впускать никого в свою душу, и не позволять никому дергать за ее струны.
У нее же как-то получалось. Кирилл чувствовал себя неуютно, словно на приеме у крайне въедливого мозгоправа.
– Ты всегда такая? – прищурился он.
– Какая – такая?
– Резкая. Несговорчивая.
– Простите, но в контракте не было пункта развлекать вас беседами.
– То есть для тебя это действительно просто работа?
– Конечно, – и посмотрела на него из-под приподнятых от удивления бровей. – А для вас нет?
Кирилл, негодуя, отвернулся к окну. Эта девчонка абсолютно точно выводила его из себя.
Кроме на самом деле интересных внешних данных больше ему не подходило ничего. С ней трудно строить диалог, она слишком дерзкая. Она нарушает его внутренний баланс, в конце концов.
Нет, так не годится.
– Насть, я буду с тобой честным, – вернул внимание ей. – Я слишком ценю душевное равновесие и не люблю, когда кто-то пытается меня нагнуть.
– По-вашему, я хочу вас нагнуть?
– Именно это ты сейчас и пытаешься сделать. Да, это фиктивный брак, но он на довольно продолжительное время. Нам придется контактировать друг с другом и делать это так, чтобы это никого не раздражало.
– Меня ничего не раздражает.
– А меня да, – после этих слов Кирилл поднялся и, поправив пиджак, молча пошел на выход. Там же столкнулся с входящим отцом. – Она мне не подходит, – сухо осведомил родителя он. – Найди кого-то еще.
– В смысле – не подходит?
– В прямом. Я к себе, – и скрылся за дверью.